Аннотация

В третьей книге саги «Невервинтер» Дриззт вновь обнажает свои клинки, чтобы помочь друзьям. Его возлюбленная, Далия Син'фелл, не переставая твердит о её предстоящей встрече лицом к лицу с нетерезским лордом Херцго Алегни. Дриззт уже ступил на тропу мести рядом с Далией. Сможет ли тёмный эльф оправдать очередную битву, призванную положить конец обиде, природу которой он не понимает? Артемис Энтрери тоже ищет мести. Он предлагает Далии помощь, чтобы вместе они могли уничтожить Херцго Алегни. Но Коготь Харона, разумный меч тифлинга, управляет если не разумом убийцы, то его движениями. И то, как Энтрери смотрит на Далию… Может ли Дриззт доверять своему старому врагу?

Роберт Сальваторе

КОГОТЬ ХАРОНА

Пролог

Год Возрождённого Героя (1463 ЛД)

Громко стуча подошвами, Равель Ксорларрин, одетый в развевавшуюся вокруг высоких сапог мантию, уверенно вошел в приемный зал своей матери. Конечно, каждый в комнате знал, что он мог передвигаться абсолютно бесшумно; его обувь, как и у большинства знатных дроу, имела некоторые довольно распространенные магические свойства. Капюшон его одежды был откинут, и длинные белые пряди волос струились за темным эльфом, привлекая к нему ещё больше внимания. В конце концов, это был его звездный час.

Eго старший брат и отец Дома, Брак’тэл, стоявший по левую сторону, наградил вошедшего обжигающим взглядом — это было обычным делом с тех пор, как куда более молодой Равель, как самый сильный из детей Ксорларрин, получил свою мантию. Однажды сам Брак’тэл, могущественный волшебник, находившийся под покровительством самой Матери Зиирит, тоже удостаивался подобной чести. Но это было ещё до Магической Чумы, во время которой Брак’тэл жестоко пострадал и его магическая сила заметно уменьшилась.

Тогда же, к несчастью, отец Дома, дроу по имени Хорудиссомот, полностью лишился рассудка и подорвался на собственном же огненном шаре отложенного действия, который по невнимательности положил в карман жилета.

Так что Зиирит воспользовалась находившимся в полубессознательном состоянии Брак’тэлом, чтобы от его семени зачать и произвести на свет Равеля — его брата и сына.

Каждый раз, когда Равель приветствовал Брак’тэла, называя его отцом или братом, старший волшебник закипал от гнева, а младший — ухмылялся. Брак’тэл не мог ничего предпринять против сына. В открытой схватке Равель бы с легкостью его уничтожил, и они оба знали это. Пусть Равель только недавно покинул стены Магика, академии дроу для волшебников, он уже успел обзавестись обширной шпионской сетью и такой поддержкой, какой сам Брак’тэл никогда не имел. Как и другие владеющие магией молодые дроу Дома Ксорларрин Равель, равно как его мать и остальные, даже не называл себя волшебником. Искусные прядильщики тайной магии вроде него в Доме Ксорларрин теперь именовались «ткачами» — творя магию, они и вправду переплетали материалы и семантические составляющие своих заклинаний, и это больше походило на танец паука, чем на жестикуляцию магов до Магической Чумы.

Кинув взгляд направо, Равель заметил Джерта, оружейника Дома, который был живым напоминанием о его обширной и непрерывно растущей сети влияния. Джерт являлся ближайшим союзником Равеля, и, пусть Дом Ксорларрин и славился в основном большим количеством владеющих магией мужчин, Джерт Ксорларрин по праву входил в число самых сильных оружейников Мензоберранзана.

С рождения все, казалось, благоприятствовало Равелю.

Равно как и сейчас. Именно Равель обнаружил, что Громф Бэнр работает над драгоценным камнем в форме черепа. За спиной могущественного архимага Равель также осмелился украдкой исследовать заключенную в нем магию — с немалым риском, учитывая, что семья Громфа обладала в городе дроу безраздельной властью. Внутри он обнаружил бестелесное существо — лича. И от этого создания ткач узнал кое-что и в самом деле поразительное.

Вероятно, Мать Зиирит также находила полученные им сведения довольно любопытными.

— Рад нашей встрече, Мать, — поприветствовал её Равель, лишь слегка опуская глаза. Если бы она была им недовольна, такое вопиющее нарушение этикета непременно повлекло бы за собой удар змееголовым хлыстом. — Вы хотели меня видеть?

— Я потребовала этого, — коротко поправила его Мать Зиирит. — Мы определили, что разразившийся на поверхности катаклизм был делом рук одной первобытной силы. Эту катастрофу вызвала ярость огненного зверя.

Опустив голову, Равель ухмыльнулся от уха до уха. Это он ей и рассказал, один в один повторив слова лича из драгоценности.

— Мы обнаружили, что этот зверь находится на древней родине клана Делзун, Гонтлгриме, — продолжала Зиирит.

— Вы нашли её? — Равель не успел остановить сорвавшийся с языка вопрос. Он немедленно втянул воздух и опустил голову, успев заметить, что его многочисленные сестры задохнулись от возмущения, а одна из них положила руку на змееголовую плеть. Его союзник Джерт тоже вздрогнул и глубоко вдохнул, несомненно, ожидая, что сейчас на Равеля обрушится скорое и жестокое наказание.

Но, к их удивлению, Мать Зиирит проигнорировала промашку сына. Казалось, что она её даже не заметила.

— Посмотри на меня, — приказала она, и Равель подчинился.

— Прошу прощения, Мать…

Взмахом руки она заставила его замолчать.

— Мы не знаем дороги к этому месту, к Гонтлгриму, — признала она. — Но мы знаем, в какой области он находится. Мы благодарны тебе за твою изобретательность и хитрость. Немалое дело — разузнать все под самым носом у этого жалкого Громфа и его гнусной семейки, которая ставит себя выше всех в Мензоберранзане.

Несмотря на свою браваду, Равель с трудом мог поверить, что в его адрес прозвучали столь приятные слова. Ему стало трудно дышать.

— Мы должны найти его, — произнесла Зиирит. — Мы должны определить, годится ли это место и его источник силы для наших замыслов. Слишком долго Дом Ксорларрин прозябал под удушающим гнетом Дома Бэнр и других Домов. Слишком долго нам не давали получить то, что мы заслуживаем по праву — первенство и окончательную милость Ллос. Мы первые оправились от Магической Чумы, первые научились новым способам сплетать магическую энергию во славу Паучьей Королевы.

Равель кивал каждому слову, ведь смелые заявления Матери Зиирит не были секретом среди знати Дома Ксорларрин.

Они долго искали способ выбраться из Мензоберранзана. Долго лелеяли мысль о том, чтобы основать независимый город дроу. Какой бы сложной ни казалась эта задача сама по себе, они прекрасно понимали, что такой поступок навлечет на них месть Дома Бэнр и союзных ему домов вроде Баррисон Дель’Армго.

Но если Дом Ксорларрин найдет такую крепость, как Гонтлгрим, и завладеет источником силы вроде огненного зверя, возможно, их мечты осуществятся.

— Ты возглавишь экспедицию, — сказала Зиирит. — Отдаю в твое распоряжение все ресурсы Дома Ксорларрин.

В стороне прозвучал громкий вздох Брак’тэла, и множество голов повернулось в его сторону.

— В чем проблема, старший сын? — спросила его Зиирит.

— Старший сын… — осмелился повторить он, словно то, что этот титул принадлежал ему, а не Равелю, уже делало проблему очевидной.

Зиирит кинула взгляд на дочерей и кивнула, и пять сестёр Ксорларрин одновременно схватились за свои магические плетки — оружия, оканчивавшиеся множеством извивающихся, живых, кусачих змеиных голов.

Старший сын Брак’тэл недовольно воскликнул:

— Мать, не надо! Если вы простили Равелю его промах, тогда вы должны…

Оборвав себя, он попытался отступить назад, но стоявшие вокруг дроу моментально схватили его, удерживая на месте. Когда его сестры приблизились, они швырнули его в объятья мужчин-прислужников, которые шли впереди, защищая жриц.

Простолюдины вытащили опального мага из покоев в боковую комнату, слишком хорошо знакомую многим мужчинам.

— Все ресурсы, — повторила Зиирит, обращаясь к Равелю.

Она не повысила голоса, не вздрогнула и не отвела взгляда, когда в приемной началось избиение и Брак’тэл пронзительно завопил от боли.

— Даже оружейник? — осмелился спросить Равель, так же притворившись, что крики его брата были самым обычным делом и ни капли ему не мешали.

— Разумеется. Разве не Джерт помог тебе обмануть Громфа Бэнра?

Конечно, этот ответ он и надеялся услышать, но Равель с трудом выдавил улыбку. Он посмотрел на оружейника, который слегка подался назад и в ответ наградил его холодным взглядом. Джерт действительно помогал ему, но тайно — только тайно! Он с самого начала предупреждал, что его имя не должно упоминаться в любой связи с Громфом Бэнром, а сейчас Мать Зиирит во всеуслышание объявила об этом в Зале Знати.

Среди домов Мензоберранзана Дом Ксорларрин больше всех остальных полагался не на божественную, а на тайную магию. Даже Дом Бэнр не посылал в Магик столько студентов, сколько Ксорларрин, не говоря уже обо всех остальных Домах.

А главой Магика был архимаг Мензоберранзана, Громф Бэнр.

Никто, ни Равель, ни Джерт, ни даже Мать Зиирит не сомневались в том, что у архимага были шпионы в Доме Ксорларрин.

Но для Равеля это особой роли не играло. Он был любимым учеником Громфа, и архимаг вряд ли станет его врагом из-за такой мелочи, как небольшой шпионаж.

Но Джерт был воином, не магом, а безжалостный Громф вряд ли проявит то же уважение по отношению к какому-то мечнику.

— Также с тобой отправится Брак’тэл, — сообщила Зиирит.

— Как мой подчиненный? — спросил Равель, и Зиирит злобно усмехнулась.

— А из твоих сестер с тобой имеют возможность отправиться только Сарибель и Береллип.

Услышав эти слова, Равель напрягся, но тут же скрыл это. Сарибель была самой молодой, слабой и, насколько он мог сказать, самой глупой из всех жриц Дома. И, несмотря на то, что Береллип была старше и могущественней, она обычно смотрела на него с неприкрытым презрением и не делала секрета из того, что ей не нравилось, что в Доме Ксорларрин мужчины могли занимать среди знати столь привилегированный статус. Фанатично преданная Ллос, к ткачам Береллип была безразлична — в лучшем случае, — и при возможности открыто угрожала выскочке— Равелю.

— Будешь спорить? — спросила Зиирит, и так совпало, что в этот момент Брак’тэл издал самый мучительный вопль из всех.

Равель с трудом сглотнул.

— Укротить первобытную силу… — зловеще произнес он, качая головой. — А это вообще возможно?

— Направить мощь огненного зверя на что-то другое, может быть? — спросила Зиирит. — Ты же понимаешь, что нам нужно.

Равель воздержался от очередного возражения и хорошенько обдумал её слова. Что же Дому Ксорларрин на самом деле было нужно?

Больше всего — место, где у них будет возможность свободно вздохнуть, понял он. Если они смогут основать новый город на древней родине дварфов и получат в свое распоряжение достаточно времени для того, чтобы установить там самых важных магических стражей, разве остальные дома Мензоберранзана не решат, что цена за их уничтожение окажется слишком высока?

Если новый город дроу расширит торговые маршруты или будет служить первым препятствием на пути гнусных обитателей поверхности, желающих вторгнуться в Подземье, разве Мензоберранзану это не принесет пользы?

— Чед Насад никогда не переносили на новое место, — осмелился упомянуть Равель, ссылаясь на прекрасный, состоявший из мостов из паутины и широких арок город, который некогда был соседом Мензоберранзана и оказался уничтожен во время Войны Паучьей Королевы столетие назад.

— Береллип сообщит, сколько у тебя денег на наёмников, — бросила Зиирит пренебрежительно. — Собери отряд и отправляйся в путь.

Быстро поклонившись, Равель развернулся, и в этот момент в покои, шатаясь, вошел Брак’тэл. Его рубаха была изодрана и покрыта кровью, челюсти сжаты, а глаза — вытаращены от боли, вызванной змеиным ядом. Несмотря на эту очевидную внутреннюю борьбу, старший сын все же нашел силы ненадолго справиться с собой в достаточной степени, чтобы бросить на Равеля ненавидящий взгляд.

На мгновение тот задумался, не стоит ли поспорить с Зиирит о необходимости тащить с собой брата, но не стал этого делать. Брак’тэл не может одолеть его в открытой схватке, и они оба знали это. Напрямую против сына он не станет ничего предпринимать. И, раз уж во власти Равеля было решать, кто отправится в экспедицию, он позаботится о том, чтобы никто из союзников брата в неё не вошел.

Не то, чтобы у этого опального мага было много союзников, в любом случае.

— Они не воры, — начал Равель, но Джерт перебил его, вскинув руку.

Тихо! — потребовал оружейник на языке жестов дроу, мгновенно сложив пальцы в слово. После этого другой рукой Джерт поднял полу плаща и загородил жестикулирующую ладонь — скрытный дроу обычно называл это своим «визуальным конусом тишины».

Равель огляделся, затем спрятал собственную руку за просторной мантией.

Не бездомные воры, — изобразил он пальцами.

Многие из них — да.

Но не все. Я узнаю воина из Дома Бэнр. Это же помощник их оружейника, не меньше!

Многие тут — простолюдины из более низких Домов.

В компании с Бэнром, — настаивал Равель.

Как минимум с тремя, как я в последний раз подсчитал, — просигналил Джерт.

Равель отшатнулся с тенью ужаса на чернокожем лице.

Неужели ты и вправду верил, что мы сможем собрать почти сотню умелых воинов-дроу и покинуть с ними Мензоберранзан, не привлекая внимания Бэнр? Или какого— Нибудь другого знатного Дома? — возразил Джерт, его рука двигалась столь быстро, что Равель с трудом успевал следить за её размытыми движениями.

Матери Зиирит это не понравится.

Она поймет, — прожестикулировал Джерт. — Она прекрасно знает о вездесущих глазах Бэнр и Баррисон Дель’Армго. Она знает, что я пригласил Тиаго Бэнра, который служит первым помощником Энджрелу Бэнру, оружейнику Первого Дома.

Равель с сомнением посмотрел на него.

Тиаго — друг, — объяснил Джерт.

Он не хранит верности своему Дому?

Едва ли это так, — признал оружейник. — Но весь наш план основывается лишь на том, удастся ли нам как можно быстрее обезопасить себя с помощью находящейся в Гонтлгриме силы, чтобы все остальные Дома отнеслись к нашему новому городу как к союзнику, а не врагу, или, по крайней мере, сочли бы, что наше уничтожение не стоит затраченных сил. И тогда, если наш замысел удастся, Тиаго сможет и сохранить верность своему Дому, и оказаться полезным для нас. Тебе бы неплохо как-то выделить его, когда мы отправимся в путь, —добавил Джерт. — Дай ему какую— Нибудь руководящую должность в экспедиции. Это позволит нам оттянуть тот момент, когда терпение Дома Бэнр начнет истощаться.

Держи своих врагов близко, — замелькали пальцы Равеля.

— Возможных врагов, — вслух ответил Джерт. — И дом Ксорларрин добьется успеха только в том случае, если они так и останутся возможными.

Ты сомневаешься в силах Дома Ксорларрин и Матери Зиирит? — возмущенно прожестикулировал Равель.

Я знаю силы Бэнр.

Ткач начал было возражать, но оборвал себя, не закончив даже первого слова. Он учился у Громфа Бэнра и часто сопровождал архимага в его личные покои в Первом Доме Мензоберранзана. Равель был горделивым аристократом из Дома Ксорларрин, но даже у слепой лояльности есть свои пределы.

Он понял, что не может оспорить точку зрения Джерта — если дело дойдет до открытого конфликта, Дом Бэнр их уничтожит.

— Тебя представить Тиаго Бэнру? — вслух спросил Джерт.

Равель улыбнулся ему, признавая своё поражение, и кивнул.

Молодой, привлекательный и полностью уверенный в себе Тиаго Бэнр направил своего ящера вдоль стены коридора Подземья. Даже когда его седло было расположено перпендикулярно полу, гибкий Тиаго с легкостью удерживал равновесие, напряженные мышцы позволяли ему сидеть прямо и устойчиво. Не он возглавлял процессию из сотни дроу, вдвое большего количества ударных отрядов гоблинов и двух десятков драуков — нет, Равель послал вперед две группы по два десятка гоблинов в каждой, чтобы убедиться, что путь свободен от чудовищ, — но, когда союзники медленно потянулись вперед, всем стало понятно, что темп задает именно Тиаго.

Его подземный ящер с липкими лапами, Баёк, был чемпионом среди себе подобных, быстрее и выносливее обычных животных. Для этого его выводили специально — как поговаривали, не без помощи волшебства.

Он думает, что мы его пешки, — прожестикулировал Равель Джерту при подвернувшейся возможности.

Он Бэнр, — пожав плечами, ответил тот, словно это все объясняло. И ведь объясняло.

Их внимание привлек стук царапающего по полу хитинового покрова, и Равель, натянув поводья, развернул своего ящера боком, чтобы поприветствовать подошедшего.

— На мою подругу Флаввар напал гоблин, — произнесло существо, выглядевшее наполовину как гигантский паук, а наполовину — как дроу. В тембре его голоса в равной степени сплетались мелодичные интонации темных эльфов и шелест насекомых. Когда-то этот несчастный был дроу, но чем-то прогневил жриц Ллос. Очевидно, сильно прогневил, раз они превратили его в такую мерзость.

— От страха, без сомнения, — произнес Джерт. — Она подкралась к нему?

Драук, Йеррининэ, хмуро посмотрел на оружейника, но Джерт только улыбнулся и отвел взгляд.

— Гоблин нанес ей какой-то вред? — спросил Равель.

— Он застал врасплох и её, и меня. Я ответил.

— Ответил? — с подозрением переспросил Равель.

— Швырнул свой трезубец в гоблина, — предположил Джерт, и, когда Равель посмотрел на Йеррининэ, то заметил, что драук гордо расправил плечи и не сделал никаких попыток оспорить это заявление.

— Мы хотим съесть этого болвана, — объяснил он, повернувшись обратно к Равелю. — Я прошу, чтобы отряд немного задержался, потому что мы предпочли бы употребить его в пищу до того, как из него вытечет слишком много крови.

— Вы убили гоблина?

— Ещё нет. Мы предпочитаем живую еду.

Равель, как мог, постарался скрыть охватившее его отвращение. Он ненавидел драуков — а как же иначе? Все они, как один, были омерзительными животными. Но он понимал их ценность. Если остальные двести гоблинов вдруг воспылают жаждой мести и всеми силами согласованно обрушатся на драуков, у двадцати драуков не уйдет много времени на то, чтобы уничтожить все эти две сотни.

— Не будете ли вы столь любезны, чтобы делать это там, где товарищи гоблина вас не увидят? — спросил ткач.

— До них быстрее дойдет, если…

— Где не увидят, — настойчиво повторил Равель.

Несколько мгновений Йеррининэ продолжал буравить его оценивающим взглядом — и Равель знал, что он со своими соратниками-дроу постоянно будут находиться под наблюдением своих опасных союзников, — но затем кивнул и с шумом умчался прочь.

Почему ты взял их собой? — прожестикулировал Джерт, как только Йеррининэ удалился.

Наш путь долог и опасен, а приведет он нас в место, которое, без сомнения, хорошо защищено, — ответил Равель, решительными движениями сплетая ладони и пальцы. — Всего два дня назад мы покинули Мензоберранзан, а уже снизили темп, ожидая нападения из-за каждого угла. Ты ставишь под сомнение военное мастерство Йеррининэ и его отряда?

Я не ставлю под сомнение и мастерство шайки дьяволов, — прожестикулировал Джерт. — Вдобавок этих тварей было бы проще контролировать и меньше шансов на то, что они нас прикончат.

Равель с улыбкой покачал головой, уверенный, что до этого не дойдет. История его отношений с Йеррининэ корнями уходила ещё к его первым дням в Магике. Получив приказ от Громфа, драук — а никто, будь то дроу или драук, не осмеливался ослушаться Громфа — работал с Равелем во время его первых экспедиций, охраняя молодого ткача, когда он в поисках растения или зачарованного кристалла рисковал отправиться в Подземье за пределы Мензоберранзана.

Между Йеррининэ и Равелем было давнее соглашение. Драук не повернет против него. Кроме того, Мать Зиирит намекнула, что, если экспедиция пройдет успешно и Дому Ксорларрин удастся основать город на древней родине гномов, она даст возможность драукам создать собственный Дом — со всеми привилегиями, предоставляемыми самим дроу, — и Флаввар, супруга Йеррининэ, станет его Матерью. Если так повернется, они, возможно, смогут восстановить свой статус в глазах Паучьей Королевы.

— И кто может угадать, что решит богиня хаоса тогда? — дразнила Зиирит, не слишком тонко намекая на то, что проклятие драуков, вероятно, можно снять.

Возможно, Йеррининэ и его соратники вскоре вновь смогут стать темными эльфами.

Нет, Равель не опасался, что драуки станут его врагами. Не сейчас, когда перед ними маячит возможность заполучить такую награду.

Положив перо, старый маг-дроу наклонил голову, чтобы окинуть взглядом дверь, ведущую в его личный кабинет. Он только на несколько часов вернулся в Дом Бэнр в поисках места, где бы мог поработать над несколькими теориями насчет особенно полезного двеомера, увиденного в Магике. Он недвусмысленно попросил Мать Квентл о том, чтобы его никто не беспокоил, и она, конечно же, согласилась.

Может, Громф и был обычным мужчиной, старшим сыном Дома, но никто, даже Квентл, не решился бы ему противоречить. Насколько хватало памяти любого из живых членов Дома, будь то простолюдин или аристократ, Громф всегда являлся одним из столпов силы Дома Бэнр. Старший сын Матери Бэнр, Вечной Ивоннель, Громф веками занимал в городе должность архимага. Он пережил Магическую Чуму, и за десятилетия, что минули со дня того ужасного события, сила его только возросла. И, несмотря на то, что Громф, скорее всего, был старейшим дроу Мензоберранзана, в последние годы он стал гораздо активнее участвовать в политике города, борьбе за власть и исследованиях заклинаний в Магике.

Тонкая, знающая улыбка изогнула увядшие губы дроу, когда он словно воочию увидел сомнение на лице своего будущего посетителя. Он представил, как рука мужчины поднимается, чтобы постучать, а затем опускается в страхе.

Помедлив ещё мгновение, архимаг махнул пальцами в сторону входа, и дверь распахнулась как раз перед собиравшимся постучаться Энджрелом Бэнром.

— Входи, — велел Громф оружейнику, и, вновь взявшись за перо, вернулся к своему пергаменту.

Энджрел вошел в комнату, громко и с силой ступая по каменному полу — это Громф понял по звуку. Похоже, что действия архимага смутили оружейника.

— Кажется, Дом Ксорларрин стремительно приступил к активным действиям, — начал Энджрел.

— Мне тоже приятно тебя видеть, Энджрел, — Громф поднял глаза и наградил куда более молодого дроу испепеляющим взглядом.

Когда могущественный волшебник недвусмысленно напомнил оружейнику о разнице в их статусе и положении, Энджрел с шумом выдохнул.

— Они отправили внушительные силы на запад, — доложил он.

— Без сомнения, их ведет этот амбициозный Равель.

— Мы полагаем, что их возглавляет ваш ученик. Да.

— Бывший ученик, — поправил его Громф, подчеркивая суть.

Энджрел кивнул, опустив взгляд, когда Громф даже не моргнул.

— Мать Квентл обеспокоена этим, — тихо произнес оружейник.

— Но вряд ли удивлена, — ответил Громф.

Оперевшись о стол, он поднялся и разгладил свою отливающую черным мантию, украшенную пауками и вышитыми серебряной нитью паучьими узорами. Обойдя вокруг стола, он подошел к маленькому шкафчику у боковой стены.

Устремив взгляд не на Энджрела, а на большой драгоценный камень в форме черепа, лежавший на полке, архимаг тихо прошептал:

— Предпочитаешь питаться рыбой.

— Рыба? — после долгой паузы наконец переспросил Энджрел.

Громф специально не подал вида, что собирается как-то разъяснить сложившуюся ситуацию или хотя бы развернуться обратно.

— Ты когда— Нибудь ловил рыбу на удочку?

— Мне больше по душе острога, — ответил воин.

— Ну конечно, — в голосе Громфа проскользнула восхищенная нотка.

Развернувшись, архимаг по выражению лица оружейника понял, что тот подозревал, что его только что оскорбили. Подозревал, но не знал — так же, как, несмотря на весь свой ум, он не мог оценить, какой расчетливости и терпения требовало такое лишенное размеренности дело, как рыбалка, — и ему было наплевать на это.

— В глубине самого обычного водоема водятся десятки разных рыб, — произнес Громф.

— И я бы их всех нанизал на гарпун.

Фыркнув, Громф вновь обернулся к черепу.

— Ты бы тыкал ею во все, что плавает в зоне досягаемости. Рыбалка с удочкой не столь неразборчива, — он выпрямился и повернулся лицом к оружейнику, притворившись, что только что осознал, насколько любопытным было его прошлое заявление. — Даже если ты разглядишь рыбу, которую собираешься пронзить, то все равно ты не будешь выбирать себе еду так же тщательно, как рыбак с удочкой.

— Почему ты так утверждаешь? — спросил Энджрел. — Потому что рыбак с удочкой отпускает обратно любую рыбу, которую сочтет нестоящей, в то время как я убиваю свою добычу ещё до того, как выну её из воды?

— Потому что рыбак с удочкой уже определился, какая именно рыба ему нужна, — поправил его Громф, — выбирая наживку и место для рыбалки, направление и глубину погружения крючка. У разных рыб разные предпочтения, и, зная это, мудрый рыболов может надлежащим образом расставить западню.

Он опять повернулся к черепу-драгоценности.

— Возможно ли, что архимаг Громф с годами становится все более загадочным?

— Хотелось бы надеяться! — ответил Громф, кинув взгляд через плечо, и увидел, что нюансы его слов снова ускользнули от бедняги Энджрела. — Жизнь среди дроу Мензоберранзана зачастую похожа на рыбалку с удочкой, разве ты не согласен? Зная подходящие приманки, ты можешь привлечь и подцепить на крючок и врагов, и союзников.

Архимаг опять повернулся к Энджрелу, на этот раз держа в руке на уровне глаз череп-драгоценность. Вырезанный из прозрачного драгоценного камня, череп отбрасывал танцующие блики от множества горевших в комнате свечей, и из-за этих вспышек глаза Громфа тоже сияли.

Оружейник все равно казался озадаченным аналогией архимага, и это окончательно убедило Громфа в том, что Тиаго его не предал.

Ибо Энджрел не знал, что Равель Ксорларрин заглядывал в этот самый череп-драгоценность, и в нем молодой ткач нашел информацию о награде, за которой и гнался сейчас Дом Ксорларрин. И Энджрел даже не подозревал о том, что Тиаго помог ткачу проникнуть в личные покои Громфа в Магике, делая одолжение Джерту, оружейнику Дома Ксорларрин, который был одним из главных соперников Энджрела в городской иерархии воинов.

— Сейчас Дом Ксорларрин действует именно так, как и нужно Дому Бэнр, и цель их путешествия стоит того, чтобы её исследовать, — разъяснил Громф.

Услышав это, Энджрел слегка покачнулся на каблуках.

— По велению Матери Квентл с ними отправился Тиаго, — продолжил архимаг, и глаза Энджрела широко распахнулись.

— Тиаго? Почему он? Он же моя правая рука, мой подчиненный?

Громф рассмеялся. Он упомянул Тиаго только для того, чтобы заставить Энджрела задрожать от возмущения — зрелище, которым архимаг всегда наслаждался.

— Если ты отдал Тиаго один приказ, а Мать Квентл — другой, как думаешь, кому он должен подчиниться?

Энджрел помрачнел.

Ну конечно, Громф знал это. Молодой Тиаго и правда был вторым после Энджрела, но лишь немногие соглашались с текущим положением вещей. Ведь у Тиаго было кое-что, чего не было у Энджрела — прямое кровное родство с Дантрагом Бэнром, величайшим оружейником в истории Дома Бэнр. Тиаго был сыном Дантрага, и, таким образом, внуком Ивоннель и племянником Громфа, Квентл и остальных аристократов. Энджрел, сын одной из кузин, все ещё принадлежал к знати, но в будущем его вполне можно было заменить.

Что ещё хуже, ни один дроу, который видел этих двоих сражающимися, не считал, что Энджрел мог победить Тиаго один на один — молодого Тиаго, который с годами будет становиться только сильнее.

Архимаг какое-то время рассматривал Энджрела, а затем понял, что посеял в нем зерна сомнения и беспокойства достаточно глубоко — тот факт, что с этим чрезвычайно важным заданием Дом Ксорларрин сопровождал Тиаго, ещё много дней заставит оружейника мерить шагами свою комнату.

Поэтому Громф подумал, что сейчас самое время сменить тему.

— Как хорошо ты знаком с Джарлакслом?

— Из Бреган Д’эрт? — запнулся Энджрел. — Слышал о нем… немного, — растерявшись от собственного признания, он быстро добавил. — Я сталкивался с ним пару раз.

— Кажется, Джарлаксл всегда даёт толчок интересным начинаниям, — произнес Громф. — Возможно, данный случай не будет исключением.

— Что ты имеешь в виду? — спросил оружейник. — Дом Бэнр помог в этом деле Дому Ксорларрин?

— Ничего подобного. Мать Зиирит действует по своей собственной воле.

— Но мы поспособствовали, направляя эту волю, так?

Громф уклончиво пожал плечами.

— Что тебе известно, архимаг? — потребовал Энджрел.

Громф неторопливо положил череп из драгоценного камня на полку и отошел, чтобы вновь занять место за своим столом. Усевшись, он вернулся к пергаменту и взял перо.

— Я не какой-то там простолюдин! — взорвался Энджрел и грохнул тяжелым сапогом, словно ставя точку в своем заявлении. — Не обращайся со мной таким образом!

Громф посмотрел на него снизу вверх и кивнул.

— И правда, — согласился он, одновременно дотягиваясь до закупоренной пробкой склянки, полной дыма. Поставив её перед собой так, чтобы она оказалась прямо между ним и Энджрелом, он вытащил пробку. Из склянки потянулась струйка дыма. — Ты не простолюдин, — согласился Громф. — Но сейчас ты свободен.

С этими словами Громф дунул на дым, посылая его в сторону Энджрела. Сделав это, он быстро высвободил ряд заклинаний.

Энджрел изумленно воззрился на него, пораженный и обеспокоенный, даже испугавшийся. Он почувствовал, как его сущность, его телесная форма утоньшается и становится менее материальной.

Он попытался заговорить, но было уже слишком поздно. Громф смотрел, как его, словно ветер, неспособный управлять своими перемещениями, уносит прочь из комнаты, затем взмахом руки послал следующий, более сильный порыв воздуха, который не только выдул прочь все, что оставалось от Энджрела, но и захлопнул за ним дверь.

Громф знал, что Энджрел не обретет вновь материальную форму, пока ветер не унесет его достаточно далеко от этой части Дома Бэнр.

Архимаг не думал, что надоедливый оружейник сможет вернуться в ближайшее время. Несмотря на это, Громф нахмурился, представив, какое было бы у Энджрела выражение лица, расскажи он ему другие известные ему маленькие тайны. Ведь в походе Тиаго сопровождал один из самых старых сообщников Громфа, старый дроу по имени Гол’фанин — маг, ставший воином, а затем кузнецом. С собой у него были две бутылки — одна с джинном, а другая с фазовым пауком, — а также проект древнего меча, который веками не давался Гол’фанину из-за того, что тот не мог правильно переплавить драгоценности и металл.

Если судьба экспедиции Ксорларрин сложится так, как и ожидают Громф, Мать Зиирит и Мать Квентл, и, если катаклизм был вызван яростью древнего огненного зверя, то нанесенное Энджрелу оскорбление будет казаться ничтожным по сравнению с тем, что его ждет, когда Тиаго вернется домой.

Эта мысль очень порадовала старого архимага.

Часть I

Старая неприязнь

Я проживаю второе столетие своей жизни, и всё же мне кажется, будто земля под моими ногами — зыбучие пески. Пройдя столько путей, я уверен в себе не больше, чем много десятилетий назад, когда впервые свободным покинул Мензоберранзан — по правде говоря, неуверен даже больше, потому что тогда мои эмоции основывались на чётком ощущении правильного и неправильного, вполне определённом понимании отличий между правдой и ложью.

Возможно, моя уверенность была основана исключительно на отрицательном опыте; когда я осознал истину города Мензоберранзан обо мне, я знал, что не смогу принять, знал, что не найдёт отклика в моём сердце и в душе, и задался вопросом понятия лучшей жизни, лучшего пути. И дело было отнюдь не в том, что я знал, чего хотел, потому что любое подобное понимание возможностей за пределами кокона Мензоберранзана определённо было за гранью моего жизненного опыта.

Но я знал, чего не хочу и что не смогу принять.

Ведомый этим внутренним компасом морали, я проложил свой путь, и моя вера только укреплялась благодаря друзьям, которых я нашёл — родных не по крови, но по духу.

И я прожил жизнь, хорошую жизнь, как мне кажется, с твёрдой верой в правое дело, которая направляла мои клинки. Конечно, бывали времена сомнений, и много ошибок на пути. Рядом оказывались друзья, возвращавшие меня на верный путь, шедшие рядом и поддерживавшие меня, укреплявшие мою веру в то, что общность лучше, чем одиночество, что есть цели более высокие и благородные, нежели простой гедонизм, столь распространённый на моей родине.

Теперь я стал старше.

Теперь, снова, я не знаю.

Потому что обнаружил себя втянутым в конфликт, которого не понимаю, и где обе стороны кажутся мне в равной степени неправыми.

Это не Мифриловый Зал, охраняющий свои владения от мародёрских набегов орков. Это не гарнизон Десяти Городов, отбрасывающий нападения полчищ варваров или сражающийся с монстрами, подчиняющимися Акару Кесселлу. Во всём Фаэруне теперь конфликты, тени, неразбериха и чувство неполной победы. Мир стал темнее, и окружает его темнота, так что могут возникнуть и тёмные законы.

Я тоскую по простоте Долины Ледяного Ветра.

Но здесь, в более заселённых землях, есть Лускан, полный предательства, обмана и необузданной жадности. Боюсь, по всему материку разбросаны сотни таких «Лусканов». В последовавшей суматохе послечумных лет, возвращения Империи Нетерил и возвышения шейдов, равно как и распространения тьмы Царства Теней по всему Фаэруну, такие места не могли остаться не затронутыми. Кто-то видит в хаосе врага, которого необходимо победить и укротить; другие, как я знаю по опыту ранних лет, видят в хаосе возможность для личной выгоды.

По всему Северу разбросаны сотни общин и деревень, жизни чьих обитателей зависят от гарнизонов городов, которые не придут на помощь. В действительности под пятой деспотов и тиранов, или тех же высших капитанов Лускана, все эти селения зачастую становится добычей тех самых городов, которые должны были их защищать.

Здесь, на Севере, есть Много— Стрел, орочье королевство, потом и кровью созданное королём Обольдом на землях Серебряных Пределов в давно забытой войне — хотя даже сейчас, по прошествии целого столетия, Много— Стрел остаётся своего рода испытанием, попыткой создать нечто ранее не виданное и чьи последствия невозможно предсказать. Что сделал король Бруэнор, подписав Соглашение Ущелья Гарумна: положил конец войне или же просто отсрочил начало ещё одной, более страшной?

И подобные заблуждения, подобные вопросы будут возникать, боюсь, всегда.

Но лишь до тех пор, пока я в очередной раз не обнажаю клинки, и это горькая истина о том, кем я стал. Когда в моих руках оружие, немедленно разгорается битва с единственной целью — выжить. Когда-то мою руку направляла более великая цель, которая на деле есть не что иное, как морок, который тоже, подобно всем великим рекам, обратится в пыль, сухой песок.

Я живу на земле со множеством Акаров Кесселлов, но лишь немногие места, похоже, стоят того, чтобы их защищать!

Возможно среди жителей Невервинтера существует такая же величественная защита, которую я чувствовал в Десяти Городах. Но и они находятся в триаде интересов — тэйцев с их полчищами нежити, нетерезов, и других личностей, не менее эгоистичных и безжалостных. Несомненно, не менее несправедливых.

Как мог я позволить втянуть себя в ту пучину, которая грозит поглотить весь Невервинтер? Как мог я сражаться с такой непоколебимой уверенностью в том, что действительно бьюсь за правое дело, ради доброго народа?

Я не могу этого сказать с уверенностью. Не сейчас. Не когда тут замешаны чьи-то тёмные интересы.

Но похоже, что меня более не окружают друзья с такими же устремлениями. Если бы это играло роль только для одного меня, я бы сбежал из этих земель, может, в Серебряные Пределы, где ещё (я надеюсь) сохранилась надежда и чистота помыслов. В Мифриловый Зал или Серебристую Луну, которые всё ещё держатся за идеалы Бруэнора Боевого Молота и леди Аластриэль. А может, и в Глубоководье, до сих пор, словно маяк, озаряющее тьму — где лорды до сих пор восседают в совете на благо собственного города и его жителей.

Но Далию не уговорить уехать. Что-то здесь присутствует, некая старая неприязнь, которая находится далеко за пределами моего понимания. Я последовал с ней за Силорой Салм добровольно, сводя с колдуньей свои счёты, как Далия — свои. И мне придётся пойти до конца, когда я или останусь с ней, или отступлю в сторону, если она не захочет пойти со мной.

Когда Артемис Энтрери упомянул это имя, Херцго Алегни, в Далии поднялся такой гнев, и такая грусть, что она не станет слушать ни о какой другой цели.

Как и не станет слушать о каких-либо задержках, хотя очень скоро нас накроет зимней толщей. Боюсь, никакая буря не замедлит её; никакой снег не будет достаточно глубоким, чтобы упрямая Далия не прошла через него в Невервинтер, туда, куда она должна идти, чтобы найти этого нетерезского лорда, этого Херцго Алегни.

Я считал ее ненависть к Силоре Салм глубокой, но нет, теперь я знаю, она не выдержит сравнения с отвращением Далии к этому тифлингу, военачальнику нетерезов. Она убьет его, так она говорит, и когда я пригрозил оставить ее на произвол судьбы, она и глазом не моргнула, не колебалась, и не особо озаботилась нежными прощаниями.

Таким образом я снова втянут в конфликт, которого не понимаю. Возможно ли найти праведный курс в нём? Есть ли хоть какая-то мера добра и зла между Далией и шадоваром? По словам Энтрери, этот тифлинг — абсолютный зверь, и заслуживает жестокой смерти, и, конечно, репутация Нетерила поддерживает эту идею.

Но неужели я настолько забыл о том, каков мой собственный путь, если готов следовать словам Артемиса Энтрери? Неужели я так долго жил порознь с собственным чувством правоты, правильности, вдали от действительно хороших людей, что всё, в конечном счёте, свелось к этому?

Пески текут под моими ногами. Я обнажаю свои клинки, и в отчаянии боя я буду владеть ими, как делал это всегда. Мои враги не будут знать волнений моего сердца, растерянности из-за того, что передо мной нет чёткого пути морали. Они узнают только укус Ледяной Смерти, вспышку Мерцающего.

Но я буду знать правду.

Интересно, является ли мое нежелание сталкиваться с Алегни отражением недоверия к Далии? Она уверена в выбранном ею курсе — более уверенна, чем я когда-либо видел ее, или кого-то другого, если на то пошло. Даже Бруэнор в его давних поисках ради возвращения Мифрилового Зала не шёл к цели столь решительно. Она убьёт этого тифлинга, или умрёт сама в попытке этого добиться.

Неужели из меня настолько ужасный друг и спутник, раз я не готов идти до конца?

Но я не понимаю. Я не вижу отчётливо путь. Я не знаю, какому благу я служу. Я не сражаюсь в надежде улучшить свой уголок мира.

Я просто сражаюсь.

На стороне Далии, которая интригует меня.

На стороне Артемиса Энтрери, казалось бы.

Может быть, в другом веке я вернусь в Мензоберранзан, но не как враг, не как завоеватель, не для разрушения структур общества, которое считал самыми мерзкими.

Может быть, я вернусь потому, что принадлежу ему.

Всё это — мой собственный страх о потраченной впустую жизни из-за того, что я рождён иным. И весь этот страх, вся эта жизнь порождены наивными недостижимыми идеалами, больше присущими невинному ребёнку, который верит, что есть нечто большее..

Дзирт До’Урден

Глава 1

Боевая татуировка

Дриззт не встревожился, когда, проснувшись на рассвете, не обнаружил Далии, лежащей рядом с ним в их маленьком лагере. Он знал, где она могла быть. Тёмный эльф пристегнул свой пояс со скимитарами и закинул Тулмарил за плечо, затем быстро спустился по узкой лесной тропке и поднялся по крутому склону, хватаясь за ветки и подтягиваясь от дерева к дереву. Недалеко от вершины этого маленького холма он увидел её, стоящую к нему спиной и спокойно смотрящую вдаль.

Невзирая на холод, а это утро выдалось самым холодным за сезон, на Далии было лишь её одеяло, свободно обёрнутое вокруг и сползшее с одного обнажённого плеча. Дриззт едва ли заметил её одеяние или её замечательную наготу, его взгляд приковали волосы Далии. Прошлой ночью у неё была её стильная и трогательная стрижка до плеч, но теперь она вернула толстую чёрно— Красную косу, которая начиналась высоко на её голове и красиво закручивалась вокруг изящной шеи. Казалось, будто Далия могла становиться совсем другой личностью от одного лишь взмаха волшебного гребня.

Дриззт медленно направился к ней. Сухая ветка хрустнула под его ногой, и от этого лёгкого звука Далия чуть повернула голову, чтобы увидеть его.

Дроу резко остановился, вглядываясь в узор из синих разводов, узор вайдой эльфийки-воительницы. Татуировки так же не было в её облике прошлой ночью. Как будто бы она смягчила собственный образ для постели Дриззта, как будто бы Далия использовала волосы и вайду как отражение своего настроения, или…

Дриззт прищурился. Не отражения её настроения, осознал он, это приманка, это её способ манипулирования своим любовником.

Они поспорили прошлым вечером, и пылкая Далия, с косой и татуировкой, яростно отстаивала свою позицию, своё намерение идти против Алегни.

Но потом она пришла к Дриззту для примирения, уже спокойная, её причёска была нежнее, прелестное лицо было чистым, без узора воительницы. Тогда они не обсуждали Алегни, и ни один из них не лёг спать сердитым на другого.

Дриззт направился к Далии, оглядывая окрестности с западной кромки холма. Он посмотрел вниз на далёкий Невервинтер. Город был скрыт низкой завесой тумана, поднятого холодным воздухом от влажного тепла большой реки.

— Туман скрывает большинство рубцов, — сказал Дриззт, обняв женщину, которая никак не отреагировала на его прикосновение. — Когда-то это был прекрасный город, и, если тэйцы действительно повержены, он будет таким снова.

— С шадоварами, шныряющими по улицам и подворотням? — грубо бросила Далия.

Дриззт не знал, что ответить, поэтому просто чуть сильнее сжал её в объятиях.

— Они в городе, среди жителей, как сказал Баррабус — человек, которого ты называешь Артемис Энтрери, — продолжила Далия.

— Похоже, устойчивое положениесохранялось только из-за большей угрозы со стороны Силоры Салм. Если эта угроза стала меньше, я думаю, что шадовары…

— Когда их главарь умрёт, угроза со стороны шадовар станет меньше, — резко и холодно перебила Далия. — А главарь их умрёт очень скоро.

Дриззт попытался обнять её крепче, но она вырвалась из его объятий. Далия сделала пару шагов в сторону края обрыва и поправила на себе одеяло.

— Время не его союзник, а наш, — сказал Дриззт.

Эльфийка резко повернулась и сурово посмотрела на него, узоры боевой раскраски сделали этот взгляд ещё более грозным.

— Он узнает правду, — настаивал тёмный эльф. — От Энтрери он узнает, что произошло с Силорой Салм, и узнает, что мы придём за ним. Энтрери признался в этом, когда рассказал, что был порабощён и не сможет присоединиться к нам в твоей вендетте.

— Тогда этот вонючий нетерезский военачальник должен трястись от страха прямо сейчас, — ответила Далия.

— А так же он станет крайне бдительным, подтянет все свои силы. Сейчас не время…

И опять эльфийка заткнула его:

— Не тебе выбирать.

— Угроза со стороны Тэя стала меньше, значит, это же произойдёт с защитой наших противников, а значит, отпадёт надобность его пребывания в городе, — продолжал давить Дриззт вопреки её гневу. — Я встречал горожан Невервинтера, и это хороший народ, они не будут долго терпеть нетерезов. Сейчас не время гоняться за ним.

Голубые глаза Далии полыхнули яростью, и на мгновение Дриззту показалось, что она может наброситься на него. Даже зная о её намерении и решимости достать Алегни, следопыт дроу едва ли мог осознать всю силу этой ярости! Он не мог представить Далию более взбешённой, даже если бы признался ей в каком— Нибудь гнусном преступлении, совершённом им против её семьи. Он был рад, что в этот момент у неё под рукой не было её оружия.

Дриззт разорвал спор долгим молчанием, прежде чем решился продолжить:

— Ты убьёшь Алегни.

— Не произноси его имя! — потребовала Далия и сплюнула на землю, как будто одно лишь звучание этого имени наполняло её рот желчью.

Тёмный эльф вскинул руки в примирительном жесте, пытаясь успокоить её.

Постепенно огни ярости в глазах Далии сменила глубокая печаль.

— В чём дело? — прошептал Дриззт, осмелившись придвинуться ближе.

Далия отвернулась, но позволила ему обнять себя ещё раз. Вместе они смотрели вниз на Невервинтер.

— Я собираюсь убить его, — прошептала Далия, и дроу показалось, что она разговаривает больше с собой, чем с ним. — Никакой отсрочки. Никакого выжидания. Я убью его.

— Так же, как ты убила Силору Салм?

— Если бы я знала, что она объявила его своим врагом, то помогла бы ей. Если бы я знала, кто именно является главарём шадовар, я никогда бы не оставила Невервинтер ради Лускана или Гонтлгрима. Я никогда не покину это место, пока он не умрёт от моей руки.

Она произнесла эти последние три слова с такой чёткостью, с такой силой, с такой злобой, что дроу понял — на этот раз он ничего не добьётся, пытаясь образумить её.

Поэтому он просто обнимал её.

В остове мёртвого дерева, глядя сквозь трещину в прогнившей древесине, за парой с большим интересом наблюдал Эффрон Кривой. Уродливый колдун слышал весь их разговор и не был удивлён ни единому слову. Он знал о Далии всё. Возможно, знал о ней больше, чем любой другой из ныне живущих. И он понимал, какие демоны направляли её.

Конечно же, она попытается убить Херцго Алегни. Она была бы более счастлива умереть, пытаясь убить его, чем жить, зная, что они оба остаются живы.

Эффрон понимал её.

Колдун не мог отрицать, что испытывает сильные эмоции, глядя на эту эльфийку-воительницу. Часть его хотела выскочить из дерева и уничтожить эту пару здесь и сейчас. Однако здравый смысл взял верх над импульсом, так как он достаточно слышал о репутации этого Дриззта До’Урдена, чтобы понять, что должен играть в эту игру осторожно.

Кроме того, Эффрон не был уверен в том, что хочет смерти Далии, по крайней мере, прямо сейчас. Было кое-что, о чём он хотел бы знать, о чём должен был знать, и только она могла дать ответы.

Шадовар— Колдун переместился в Тень со своего наблюдательного пункта, но он не сразу вернулся к Херцго Алегни, чтобы рассказать о добытых сведениях. В конце концов, Эффрон не был чьим-то рабом и у него были свои ресурсы.

Вместо этого он направился в район лощин и горных хребтов за стенами Невервинтера. Небо всё ещё было тёмным, с низкими тучами. Начал падать лёгкий снег. Но Эффрон хорошо знал эту местность и безошибочно двигался к лагерю, расположенному в неглубокой пещере.

Поблизости сидела горстка шадовар — нетерезских солдат, пришедших из Царства Теней вскоре после Эффрона, на его тайное предложение, но которые ещё не принесли клятву верности Алегни.

Когда кривой колдун протащился в центр их группы, все они встали, не совсем в знак внимания, но, всё же, с определённой долей уважения.

— Ты достал сферы? — спросил маг одного из шейдов — высокого человека по имени Рэтсис.

В ответ Рэтсис ощерился кривозубой улыбкой и потянулся за расстёгнутый воротник своей рубахи, чтобы извлечь серебряную цепочку ожерелья. Оно было украшено двумя полупрозрачными, наполненными тенями сферами, каждая размером с детский кулачок. В клубящемся тумане теней внутри каждой сферы ползал маленький мохнатый паук, похожий на крошечного тарантула. Рэтсис осклабился.

— Это для эльфийки, — напомнил ему Эффрон.

— А что для её спутника? — спросил Рэтсис.

— Убейте его, — ответил Эффрон без колебаний. — Он слишком опасен для того, чтобы брать его в плен или позволить сбежать. Убейте его.

— Нас семеро, — настаивал Джермандер, другой из группы, свирепый воин-тифлинг, который открыто демонстрировал как свою надменность, так и свою неослабевающую ярость. — А их всего двое!

— Восемь, — тихо поправил Рэтсис — хранитель пауков. Секунду он помедлил, улыбаясь, перекатывая сферы на своём ожерелье и оглядывая своих любимцев горящими глазами, и передумал: — Десять.

По выражению лица Джермандера было видно, что он не оценил тех особенных союзников, которые веселили Рэтсиса.

— Не стоит недооценивать этих двух противников, мой боевой друг, — предупредил Рэтсис.

— Не стоит недооценивать нас, — возразил Джермандер. — Мы не пушечное мясо, которое вытянули из Царства Теней ради развлечения Эффрона Кривого или даже Лорда Алегни.

Эффрон смерил воина пристальным взглядом, но возражать не стал. Возможно, эти шейды не были нетерезской элитой, но было бы ошибкой считать их простыми людьми. Они были наёмниками с хорошей репутацией, знаменитые Охотники за головами Кавус Дун, и они действительно дорого стоили.

— Прими мои извинения, Джермандер, — сказал Эффрон с неуклюжим кособоким поклоном.

— Эльфийку возьмите в плен, — сделал Рэтсис особое ударение. — Вложите свои клинки в ножны. — Он снова покрутил вокруг пальцев сферы с пауками и победоносно улыбнулся. — Будьте смертоносны с дроу и аккуратны с эльфийкой.

Джермандер и Рэтсис обменялись взглядами, которые показали больше, чем их маленькое состязание. Стало понятно, что эта парочка не испытывает симпатии друг к другу. Ничто из этого не ускользнуло от Эффрона.

— Не подведите меня и убейте дроу, — предупредил колдун, принадлежавший к нетерезской знати. — Не схватите Далию живой — будете молить о смерти целую вечность.

— Угроза? — спросил Джермандер так, будто его это позабавило.

— Дрейго Проворный, — напомнил Эффрон. При упоминании об этом действительно могущественном шадоваре воин тут же растерял всю свою спесь. — Обещание, — закончил Эффрон.

Его тяжёлый пристальный взгляд перемещался с одного наёмника на другого. Затем он медленно удалился.

— Возьмите Миража, — сказал Рэтсис, как только Эффрон ушёл.

Мираж была той, из-за кого он поправил счёт Джермандера, настаивая, что их было восемь, а не семь.

Джермандер с сомнением уставился на него.

— Клинки дроу будут представлять собой проблему и опасность, когда мы попытаемся захватить Далию, — продолжал Рэтсис. — Я не хочу объясняться в причинах преждевременной смерти Далии таким, как Дрейго Проворный!

— Я могу оттеснить его, — решительно заявил один из шейдов — едва одетый крепкий и мускулистый тифлинг, держащий короткое копьё.

— И я могу, — вставил другой шейд — некто человеческого происхождения с кожей шадовара, с таким же оружием, и облачённый только в одежду из тонкого сукна.

Он подошёл к тифлингу, и оба в унисон надули свои узкие, но вполне мускулистые грудные клетки. По-видимому, они отрабатывали этот жест. Только у человека, в отличие от тифлинга, подобная поза казалась шутовской пародией. С копной вьющихся светлых волос и ангельскими пухлыми щёчками, он выглядел почти ребёнком, несмотря на свои накачанные мускулы.

Рэтсис хотел рассмеяться над этими двумя братьями Серого Тумана — ордена монахов, который недавно получил некоторую известность среди нетерезов. Он хотел рассмеяться, но понял, что может сделать кое-что лучше, так как братья Парбид и Афафренфер были чрезвычайно фанатичными и, несомненно, безрассудными.

— Я надеялся, что вы двое будете основными действующими лицами при убийстве дроу, — сказал Рэтсис, потакая им, и действительно — уголки губ обоих монахов поднялись в улыбке на его комплимент. — Я бы даже предположил, что своей стремительностью и смертоносными кулаками вы сокрушите репутацию любого такого, как Дриззт До’Урден.

— Мы ученики Остроконечного Шага, — ответил тифлинг Парбид, потрясая копьём. — Мы сделаем всё: оттесним его, а затем убьём.

Рэтсис взглянул мельком на Джермандера, который тоже явно забавлялся происходящим. Взгляд Джермандера показал, что их небольшая размолвка осталась позади, скрытая почти комичным неуёмным восхвалением Парбида и Афафренфера.

— Я ловец. Ты — убийца, — сказал Рэтсис Джермандеру. — Каков твой выбор?

— Восьмая нас вполне бы устроила, — ответил Джермандер к разочарованию и очевидному сдутию двух монахов. — Я не буду рисковать. Не в этот раз.

— Мираж потребует тройную долю! — сказала Серая Амбра, ещё один член банды; дварфа была частично шейдом, но не полностью, хотя и её сердце целиком и полностью принадлежало Царству Теней. Настоящим именем наёмницы было Амбер Гристл О'Мол, но прозвище "Серая Амбра" подходило ей куда лучше — она была отдалённо похожа как внешностью, так и запахом: длинные чёрные волосы, частично заплетённые в косы, мясистый нос крючком.

Пока она не выглядела полноценным шадоваром, а больше походила на отпрыска дуэргара и Делзуна. Дварфа находилась в Царстве Теней чуть больше года. Но её исключительное мастерство владения булавой и её божественное колдовство не остались незамеченными. Несмотря на отсутствие рекомендаций среди шадовар, Охотники за головами Кавус Дун приняли её и пообещали спонсировать её полный доступ в империю, если она проявит себя. Что было исключительной редкостью в отношении того, кто не был человеком.

Амбра, несомненно, понимала это, сидя среди членов группы, и перекатывая в крепких руках булаву, которую любовно назвала Крушитель Черепов. Длиной булава была примерно с метр, рукоять из полированного прочного дерева, ближе к основанию обёрнута в чёрную кожу, а само основание обмотано тёмной цепью. Женщина легко могла удерживать оружие одной рукой, а могла схватить двумя и одним ударом снести череп скелету. У неё ещё был небольшой щит-баклер, который можно было легко нацепить на локоть, если Амбра решит взяться за булаву двумя руками.

— Будет лучше, если ты помолчишь, — сурово ответил Рэтсис.

Амбра пожала плечами. Поддержи она его позицию, Джермандер набросился бы на неё с таким же замечанием.

— И правда, — заметил монах-тифлинг Парбид. — Амбра считает себя особенной, потому что она одна на тысячу, благодаря своему происхождению, и одна на десять тысяч, если принять во внимание её пол. Можно подумать, будто сейчас она поняла, что ее особенность является предметом любопытства, и ничем больше.

— Несправедливо, брат, — сказал другой монах Афафренфер. — Она хорошо сражается, и её умение исцелять очень нам помогает.

— В ближайшее время твоему дьяволокровому партнёру это не поможет, — пробормотала Амбра себе под нос, но достаточно громко, чтобы все расслышали.

— Возможно, она будет полезна при допросах всех её грязных родичей, которых мы ловим по нашим тропам, — ответил Парбид Афафренферу.

— Мнение дварфа вполне справедливо, — вмешался Джермандер, чтобы вернуться обратно к цели обсуждения. — Миражпотребует три полных доли, несмотря на то, что её работа будет не более изматывающей, чем наша собственная, и, конечно, менее опасной, что позволит ей избежать плена.

— Тогда мы предложим ей две доли, — спокойно ответил Рэтсис, и Джермандер кивнул. — Все согласны? — спросил Рэтсис.

Амбра топнула ногой, скрестила руки и упрямо затрясла головой, хотя, конечно, она не имела полного права голоса, так как не была полностью шадоваром. Когда скептическое выражение лица Рэтсиса это подтвердило, дварфа немного отошла и начала вертеть в руках нитку чёрного жемчуга, которую она носила на шее, ругаясь себе под нос.

Два монаха держались непоколебимо и покачали своими головами с единым «нет», в противодействие Рэтсису и Джермандеру, которые оба проголосовали «да».

Все глаза обратились к дальней части лагеря, где на камнях сидели широкоплечая женщина и толстый мужчина-тифлинг. Женщина точила свой меч. Тифлинг наматывал новые полоски красной кожи на рукоять своего большого цепа. С каждым витком кожи оружие дёргалось, и тяжёлый шипастый шар, размером с голову крупного мужчины, подпрыгивал на конце четырёхфутовой цепи.

— Делайте, что нужно, — ответил тифлинг, которого звали просто Бол.

— Тогда двое с половиной против двух, — сказала Амбра с усмешкой.

Но как только дварф сделала своё заявление, в разговор совершенно неожиданно встряла женщина с мечом:

— НаймитеМиража.

Все взгляды обратились к ней. Это был первый раз, когда они услышали её речь, хотя она была с этой бандой охотников десять дней. Они даже не знали её имени. Кто-то называл её Страшила, кто-то «Шлюха Бола», как прозвала Амбра. Казалось, прозвище не беспокоило её, и только позабавило пускающего слюни Бола.

А может беспокоило, задумался Рэтсис, переводя взгляд от женщины к дварфе, чтобы распознать, есть ли действительно неприязнь между ними. Похоже, именно неприязнь стала причиной такого ответа.

— Тогда трое против двоих с половиной, — сказал Джермандер, вовлекая Рэтсиса обратно в разговор.

— Тогда считай четверо! — добавил Бол. — Если моя Страшила хочет, значит, так тому и быть.

— Значит, то, что должно было делиться на семь, разделится на девять, — проворчал Парбид.

— Разве мы не договорились, ты и твой брат будете выслеживать Далию и дроу? — спросил Рэтсис. — И если вы встретите их, то не стесняйтесь — схватите. В этом случае вы двое сможете разделить золото Эффрона поровну между собой.

Парбид и Афафренфер обменялись взглядами. Их лица выражали одновременно сомнение и заинтригованность, словно они клюнули на блеф Рэтсиса.

Джермандер, между тем, кинул в сторону Рэтсиса лишённый энтузиазма взгляд, наблюдая, как два монаха поспешили прочь из лагеря.

— Пусть попробуют, — объяснил Рэтсис. — Тогда мы вернёмся назад к семи долям, даже с учётом дорогих услуг Миража.

Джермандер фыркнул и, похоже, не слишком обеспокоился такой возможностью.

Дриззт на корточках прошёл несколько шагов от ствола большой сосны, под склонёнными толстыми ветками, которые служили ему и Далии пристанищем на ночь. Между сосновых иголок он увидел белый покров, и, раздвинув пару веток, выпрямился. Этой ночью действительно выпал первый снег, покрывая землю сверкающей в лучах утреннего солнца белизной.

Со светом, заглядывающим в их естественную спальню, дроу оглянулся через плечо на спящую Далию. Единственный луч коснулся её щеки, но боевая татуировка там не мерцала. Этой ночью Далия опять приняла свой кроткий облик, после долгого и неловкого молчания, преследовавшего весь день, причиной чему стал недавний спор. Её волосы снова были уложены в мягкой причёске до плеч, лицо было чистое и мирное.

Такой облик Дриззту нравился больше, и Далия знала это.

Далия знала это.

Манипулировала ли она им, спрашивал дроу себя в который раз. Он знал, что Далия была расчётливой женщиной, умным воином, противником-стратегом. Но возможно ли, что она была также и егопротивником? Кого она видела в нём — партнёра и друга, или же просто игрушку, инструмент для своих далеко идущих планов?

Дриззт попытался отогнать прочь эти мрачные мысли, но не смог. Стоя здесь, в ветвях дерева, глядя на прекрасную эльфийку, он не мог не чувствовать, что его тянет к ней. Но в то же время Дриззт напомнил себе, что он действительно не знает Далию. Он знал о ней только то, что образ её жизни не был таким уж невинным.

В конце концов, Далия заманила Джарлаксла и Атрогейта в Гонтлгрим, чтобы освободить предвечного. Может она и свернула со своего зловещего пути в критический момент, она, всё-таки, должна была испытывать нечто большее, чем слабые волнения совести за катаклизм, который опустошил регион и похоронил город Невервинтер.

Лежащая там, в утреннем свете Далия выглядела такой юной и такой невинной, почти ребёнком. И она действительно была молода, напомнил себе Дриззт. Когда он был в её возрасте, оставил ли он уже Дом До’Урден в Мензоберранзане ради воинской школы Мили Магтир?

Однако во многих отношениях Далия была гораздо старше его, и тёмный эльф знал это. Она служила при дворе Сзасса Тэма, архилича Тэя. Она была свидетельницей великих битв, и, безусловно, у неё было больше любовных связей, чем у него. Эльфийка много странствовала и имела большой жизненный опыт.

Дриззт понимал это слишком хорошо, чтобы позволить любой снисходительности просочиться в его мысли, когда он думал о Далии. Смелая и опасная, она никогда не позволила бы недооценивать себя кому-то, связанному с ней, будь то друг, любовник или враг. Так использовала ли она этот свой мягкий взгляд, соблазнительную и более невинную стрижку и незапятнанное лицо для манипуляции им?

Дроу улыбнулся, рассмотрев очевидный ответ в свете вчерашних событий. Ожесточённая Далия, с косой и вайдой, ссорилась с ним и даже предложила оставить её. Она заявила, что разберётся с Херцго Алегни сама. Но очевидно, что это была бы задача не из лёгких, потому как Алегни был за городским стенами, в окружении могущественных союзников, включая Артемиса Энтрери.

И раз время шло, а Дриззт оставался рядом с ней, хотя всё ещё без обязательства присоединиться, Далия превращалась в это соблазнительное и нежное существо, меньше воительницу, больше любовницу.

Тёмный эльф посмотрел на заснеженный лес и усмехнулся про себя. На самом деле, не имело значения, даже если Далия и пыталась им манипулировать, подумал он. Разве не было это просто истиной отношений? Разве Бруэнор не манипулировал им и всеми остальными, способствуя своей собственной «смертью» после битвы с Акаром Кесселем тому, чтобы они покинули Долину Ледяного Ветра и отправились в дорогу на поиски Мифрилового Зала? И, говоря по правде, разве Дриззт не манипулировал Бруэнором при подписании Договора Ущелья Гарумна?

Дроу не мог удержаться от смеха, когда его воспоминания понеслись в прошлое сквозь годы. Он воскресил в памяти драму Бруэнора на смертном одре в Долине Ледяного Ветра, унесённую ветрами времени, когда дварф поставил на кон свои самые сокровенные желания. Кашляя, и бессвязно бормоча, и хрипя, и явно теряя силы, талантливый Бруэнор съёжился на глазах Дриззта так, словно входил в подземное царство смерти, до того момента, пока Дриззт не поклялся, что они отправятся в путь и найдут Мифриловый Зал. После чего Бруэнор вскочил, готовый к дороге.

О, какая превосходная это была игра, …но также, несомненно, глубокая манипуляция.

То, что Далия играла в некоторые игры, в контексте их отношений было не так уж и важно, сказал себе Дриззт. Он знал истинное положение дел, и в эту истину вкрался жёсткий факт, что им можно было манипулировать, только если он позволял ей это. Он знал, что это было не просто вожделение, хотя, несомненно, Далия волновала его. Его заинтересованность эльфийкой вышла далеко за пределы физических потребностей. Он хотел понять её. Он чувствовал, что если бы он смог узнать Далию, он узнал бы многое и о себе. Её мировосприятие было чуждо ему, совершенно другая проекция, и это могло расширить его собственное видение мира. Возможно, его тянуло к Далии по той же самой причине, по которой, как ему казалось, его всегда тянуло к Артемису Энтрери — по крайней мере понять человека, если не странствовать рядом с ним. Оба они, Далия и Энтрери, обладали кодексом чести, хотя и натянутым, в глазах Дриззта. Ни один из них не просыпался по утрам с образами создания хаоса и страданий. Далия показала это, оказавшись неспособной следовать приказам своего господина во время освобождения предвечного.

Так, может, он хотел исправить их? Дриззт задумался. Может, где-то в своём сердце, он верил, что способен спасти Артемиса Энтрери, и направить Далию к яркому свету?

Он снова оглянулся на эльфийку, только на мгновение. Он не мог не признать своего высокомерия. Похоже, его желание вывести людей из тьмы было частью уравнения, которое вносило Артемиса Энтрери в мысли Дриззта много раз на протяжении десятилетий — почти так же часто, как он задавался вопросом о Вульфгаре.

Дриззт знал, что с Далией всё было гораздо сложнее. Потому что его действительно тянуло к ней в таком аспекте, в каком его никогда бы не привлекли Энтрери или Вульфгар. Он не мог этого отрицать. Не важно, сколько раз он мог убеждать себя, что не должен находиться с опасной эльфийкой. Эта убеждённость не могла выстоять против одного лишь взгляда на неё, особенно когда её волосы и лицо были такими нежными.

Он выпрямился от неожиданности, когда почувствовал, как рука эльфийки скользнула по его плечу и обвилась вокруг шеи. Далия положила свой подбородок на другое его плечо и поцеловала в ухо: — Тёплая постель перед путешествием в холодном снегу?

Дриззт улыбнулся. Его улыбка стала ещё шире, когда Далия добавила:

— А потом мы пойдём и убьём его.

Конечно.

Он снова подумал о Бруэноре на смертном одре в Долине Ледяного Ветра, и напомнил себе, что его связь с дварфом-обманщиком продолжалась более ста лет.

Конечно.

Глава 2

Лорд Невервинтера

— Капитан Белой Стражи, — поправил Херцго Алегни, и множество взоров обратились на военачальника тифлинга с удивлением.

Он сидел за маленьким столом возле боковой стены гостиницы, служившей их местом встреч. Он сидел напротив камина, находясь достаточно далеко от источника тепла, чтобы ощущать себя в обычной комнате. Он распахнул окно за своей спиной.

Джелвус Гринч взглянул на него с любопытством. Лидеры города только начали обсуждать место Гринча в новом правящем составе Невервинтера, а нетерезский лорд намекнул, что Джелвус Гринч был отличным выбором в качестве начальника гарнизона Невервинтера, роль, которую Гринч выполнял на протяжении многих лет до текущего момента.

— Белая Стража? — вмешался кто-то в комнате, озвучивая вопрос, интересовавший многих.

Херцго Алегни медленно встал и, демонстрируя свои рельефные мышцы, прошёлся, откинув назад плечи, выставляя напоказ широкую и сильную грудь. Медленно, давая время каблукам на своих сапогах с каждым характерным шагом поскрипывать на деревянном полу, он вышел вперед комнаты. Даже могуче сложенный Джелвус Гринч казался меньше, стоя рядом с огромным и внушительным воином тифлингом. Одежда Алегни — черная кожа, шипованная металлическая броня и развивающаяся накидка, напоминавшая всем о его благородном происхождении, только дополняли его внушительный образ. Как и огромный красный меч, открыто висящий на его левом бедре. Кроваво— Красный металл резко контрастировал с черной броней, и когда Алегни положил свою оголенную левую руку на навершие рукояти меча, оружие выглядело скорее продолжением его руки, нежели посторонним предметом. Меч прекрасно подчёркивал красный огонь в глазах Алегни, которые были ярким напоминанием о его полу-дьявольском происхождении. Да, красный меч… оружие, разрубившее умбрового великана, и оставившее существо корчиться в предсмертных судорогах на улице Невервинтера на удивление и радость большинства его жителей, многие из которых находились сейчас в этой самой комнате.

— Что такое Белая Стража? — осмелился спросить Джелвус.

— Городской гарнизон, — ответил тифлинг.

— Первый Гражданин… — начал спорить Джелвус, это было почетное звание, дарованное тифлингу жителями.

— Не называй меня так, — прервал его Алегни, и его тон немного изменился, так что многие из присутствующих в комнате, включая самого Гринча, неловко поежились. — Белая Стража, — громче сказал Алегни, снова поворачиваясь лицом к большинству присутствующих. — Это правильно, потому что теперь Невервинтер будет иметь два гарнизона. Белая Стража, состоящая из ваших людей, — пояснил он Джелвусу и остальным, — и моя собственная.

— Которая будет называться…? — поинтересовался Гринч.

Алегни задумался на мгновение и ответил:

— Теневая Стража. Да, так и будет. Так что вы будете управлять Белой Стражей.

Тифлинг не столько рассуждал, сколько диктовал им, что не ускользнуло ни от кого в комнате.

— А вы будете командовать Теневой Стражей?

Алегни засмеялся от подобной идеи.

— Мои помощники уже на местах управляют стражей.

— Что освобождает вас для …? — поинтересовалась рыжеволосая женщина, горожанка, прозванная Хранительницей Леса.

Узнав этот голос, Алегни прямо взглянул на нее.

— Дорогая Аруника, — обратился он к ней.

— Что освобождает вас для управления городом, — заявила Аруника, и когда Алегни не сразу опроверг это мнение, комната заполнилась разговорами в полголоса, несколькими смешками и парочкой резких жалоб.

— Мы одержали великую победу! — обратился Алегни к жителям громким голосом, сразу же заставившим всех замолчать. — Силора Салм мертва. Крепость, которую она создавала в Лесу Невервинтер в смятении, ее магия слабеет. Кольцо Страха само по себе значительно уменьшилось.

Он резко закончил и дал этой ошеломляющей новости повиснуть в воздухе, пока сам он упивался озадаченными выражениями лиц правителей города. Он ни разу не говорил об этой новости до этого момента.

— Откуда вы знаете? — наконец выдавил из себя Джелвус Гринч.

Алегни взглянул на него, словно Гринч был дураком, раз задал подобный вопрос.

— Угроза уменьшилась, и в кратчайшие сроки от нее не останется и следа, — сказал Алегни, сделав паузу и улыбнувшись. — Благодаря мне.

— И теперь вы предъявляете права на управление Невервинтером, — догадалась Аруника, и тифлинг улыбнулся ей.

— Вы не можете сделать это! — выкрикнул кто-то из толпы, и улыбка Алегни растворилась в мгновение ока.

Несколько человек из толпы, включая выкрикнувшего, склонились, избегая его уничтожающего взгляда.

Но кто-то еще осмелился выкрикнуть:

— Ты не получишь корону Невервинтера! Ты не сможешь быть лордом Невервинтера без короны Невервинтера!

— И скажите мне на милость, где эта корона? — отчетливо и громко спросил Алегни угрожающим тоном.

Комната наполнилась перешёптываниями, и человек, который до этого возразил, застенчиво ответил:

— Никто не знает.

— Значит, она потеряна, — объявил Алегни. — Таким образом, пришло время начать сначала, как вы и делали, заново отстраивая разрушенный город.

— Но даже, если мы согласимся с этим, правитель должен быть одним из тех, кто будет оставаться в городе и трудиться на протяжении многих лет, — запротестовал другой человек.

Как только он заговорил, Алегни повернулся и пошел к нему, а к концу фразы тифлинг склонился над съёжившимся человеком.

— Ты не можешь сделать это! — повторился первый протестующий.

— Я уже это сделал, — сообщил Алегни всем. — Вы нуждались во мне, и нуждаетесь до сих пор. И я здесь, к вашим услугам.

На мгновение показалось, что вся ситуация находится на острие лезвия: с одной стороны согласие, а с другой — открытое восстание, и Алегни не имел ни малейшего представления, на чью сторону эти люди перейдут. Его правая рука опустилась, кулак сжался, облачённый в магическую перчатку — спутницу его красного клинка. Стоит только кому-то сделать движение, Алегни мысленно представил, как он быстро выхватит меч и разрубит Джелвуса Гринча надвое одним мощным движением.

Это поубавит их пыл.

— Мы назвали мост в твою честь, как ты пожелал, — с опасением в голосе произнёс Гринч. — Мы наградили тебя титулом Первого Гражданина за помощь в наших сражениях. Теперь ты намерен отплатить нам тем, что сделаешь своими рабами?

— Глупо видеть всё в таком свете, — сказал Алегни. — Мы побеждаем, но еще не победили. В игре участвуют две силы. Ваша собственная, скудная сама по себе, и моя, с ресурсами и силой далеко за пределами вашего понимания. Для полной победы мы должны объединиться, и таким образом достигнем общей цели под единым началом. С этим вы согласны?

— Даже если так, кто сказал, что мы должны объединиться под началом Херцго Алегни? — заметил Джелвус Гринч.

Алегни пожал плечами, словно это не имело никакого значения.

— Ты ждешь, что я отдам свою армию под твое командование? — недоверчиво спросил он. — Тебе, кто даже не способен понять всю мощь этого войска, или шадовар, или Империи Нетерила?

— Мы были захвачены изнутри! — одна женщина вскочила на ноги, и несколько одобрительных криков раздалось вокруг нее.

— Нет! — перекричала всех Аруника. — Нет, — снова сказала она, глядя на Алегни и смело идя прямо к нему. — Не захвачены, — она повернулась, словно говорила со всеми в комнате. — Пока угроза не ликвидирована, пока Кольцо Страха не уничтожено полностью, пока все приспешники Силоры в лесу не мертвы, или не бежали обратно в Тэй, Херцго Алегни будет временно править Невервинтером. К тому же нам нужен тот, кто будет говорить от нашего имени с окружающими городами. Конечно же, это должен быть сильный кулак, жаждущий власти, — она подарила Алегни хитрый взгляд. — Но временный, не правда ли?

— Конечно, — сказал Алегни.

Он похотливо улыбнулся, взглянув в сияющие голубые глаза Аруники. Пусть она верит, что он хочет ее, словно возлюбленную — в конце то концов, какой мужчина не желал бы? Но Херцго Алегни знал правду о ней. Только он знал, что Аруника Хранительница Леса была не совсем человеческой женщиной, а точнее совсем не человеком. Он многое знал о ее предполагаемой верности Невервинтеру, хотя было бы лучше узнать больше об этом сложном существе.

— Почему я должен соизволить служить лордом бедного города в королевстве бедных людей?

Кто-то в толпе начал спорить, но Алегни сделал внезапный и мощный шаг, отодвинув Арунику в сторону.

— Я нужен вам! — прокричал он. — Вы умоляли меня о помощи и получили ее. Без меня, без моей армии, ваш городишко вырезали бы, точно корову, умбровые великаны. Или ваши стены были бы разрушены молниями Силоры Салм. Выступивший против вас враг намного превосходит вас. Не отрицайте это! Вы нуждались во мне тогда, нуждаетесь и сейчас. Я не будут отказываться от побед, которые принес вам. Я не какой-то наемник, который может быть куплен за деньги. Я не странствующий герой, бросающийся на помощь ради своей репутации, или блага всех хороших людей. Вы позвали меня в свой дом, и потому я пришел, и теперь я останусь, пока не решу, что пришло время уйти.

Если этого спектакля Алегни было недостаточно, чтобы удержать лидеров города на своих местах, задние двери комнаты в этот момент широко распахнулись, и зашел Эффрон Кривой, сопровождаемый множеством вооруженных шадовар. Среди всей этой свиты Алегни заметил Джермандера. Джермандер? Алегни знал наемника, и Кавус Дун тоже. Он мысленно взял на заметку наказать Эффрона за его неожиданное появление.

Воин-тифлинг осмотрел комнату и позволил пройти нескольким напряженным секундам. Когда стало очевидно, что ни один из жителей Невервинтера не осмелиться сделать шаг против него, он обратился в Джелвусу Гринчу.

— Ты будешь командовать Белой Стражей, — поручил он человеку. — Тебе и еще кому— Нибудь, кого ты выберешь, будет предоставлено место за моим правящим столом, и только ты из всех людей Невервинтера будешь доносить до моих ушей проблемы городского гарнизона. Согласен?

Джелвус Гринч не мог с собой ничего поделать, когда его взгляд упал на разрушительный меч. Он тяжело сглотнул, и Алегни бросил ему свою ужасную понимающую улыбку. Гринч знал, и тифлинг знал, что он знает, что неправильный ответ оставит его лежать на полу разрубленным надвое.

— Да, — тихо сказал он.

— Да? — громко переспросил Алегни.

— Да, лорд Алегни, — послушно уточнил Джелвус Гринч.

Аруника стремительно покинула собрание, не желая попадать на частную беседу с лордом Алегни и его группой могущественных союзников. Уродливый колдун пытал ее прислужника, и многое разнюхал о ней — даже слишком! — знала рыжеволосая суккуб.

Она быстро двигалась по улицам Невервинтера, постоянно оглядываясь, чтобы убедиться, что за ней не следят. Для большей безопасности она свернула вниз на одну темную тупиковую аллею и быстро переместилась в конец. Здесь в темноте она расправила свои крылья, похожие на крылья летучей мыши, и взлетела на ближайшую крышу, проносясь над городом.

Она спустилась в темноту позади большого здания возле северо-восточной границы стены Невервинтера. Дом Знаний был процветающим храмом Огмы и богатым хранилищем книг и артефактов, рассказывающих о богатой истории Побережья Мечей. Катаклизм все изменил, в порыве лавы и пепла то, что некогда было священной библиотекой, превратилось в лагерь беженцев. Изменения прошли не лучшим образом, и человек, отвечавший за принятие этих решений, Брат Антус, справился не лучшим образом. Он редко здесь задерживался, предпочитая уединенные и заброшенные ветхие коттеджи по всему городу, где его обязанности отходили на второй план.

Оглядевшись, Аруника вошла через малоиспользуемую боковую дверь. Затем она затаилась в темной комнате.

Через некоторое время вошел Брат Антус. Держа в руках зажжённую свечу, он двинулся в сторону огромного канделябра возле алтаря в передней части комнаты.

— Если бы я знала, что ты собираешься прогуляться по городским улочкам, возвращаясь со встречи домой, я бы поужинала перед тем, как прийти сюда, — произнесла Аруника.

Брат Антус немного замедлил свой шаг, словно подтверждая, что он не сильно удивлен ее появлению здесь, да и зачем бы ему, учитывая серьезность этой встречи. Некоторое время он зажигал все свечи в канделябре, озаряя комнату мягком свечением, затем повернулся поприветствовать Арунику.

— Ты знала, что это произойдет, — сказал он.

— И правда, я не ожидала, что Херцго Алегни поможет Невервинтеру из чувства милосердия и благодеяния.

— Он быстро продвигается, — ответил Брат Антус. — Быстрее, чем я ожидал.

— Он считает, что тэйцы находятся в смятении. Учитывая эту возможность, их угроза будет быстро уменьшаться. Действуя сейчас во имя своих интересов, он может продолжать использовать угрозу Сзасса Тема как дубину против тех, кто не согласен, — она остановилась, наклонила голову, криво усмехнувшись, и спросила — Тэйцы в смятении?

— Силора Салм мертва.

— Я знаю это!

Брат Антус глубоко вздохнул и присел на скамейку напротив Аруники.

— Валиндра Теневая Мантия сильна, — пояснил он.

— Когда безумный лич не запутывает себя собственной болтовней, — сказала Аруника, и Брат Антус кивнул и передвинулся… чувствуя себя некомфортно, заметила Аруника.

— Посол сильно помог ей, — напомнила Аруника, ссылаясь на их контакт с эмиссаром Владычества Аболетов, аболетом, рыбоподобным и чрезвычайно умным существом, обладающим мощной псионической силой. На несколько мгновений она замолчала, продолжая наблюдать дискомфорт Брата Антуса. — Но тогда, — добавила она — все, чем посол наградил, он же может забрать обратно.

— Я думал, что Владычество хочет использовать тэйцев, чтобы разрушить планы нетерезов, и наоборот, — сказал Брат Антус.

— Разумно, — согласилась Аруника. — Это тоже приходило мне в голову. Но кто их может предсказать, этих странных существ?

— Великолепных существ! — поправил Брат Антус.

Аруника кивнула, уступая в этом. Она была не в настроении спорить с фанатиком.

— Ты думаешь, посол позволит угрожать тэйцам, узнав, что Силора Салм мертва? — спросил Брат Антус. — Вернет ли существо Валиндру Теневую Мантию в прежнее состояние помешательства?

— Или же посол продолжит направлять мысли Валиндры на пользу Владычества? — вслух поинтересовалась Аруника, и кивнула, понимая, что это ближе всего к истине. — Пока Херцго Алегни остается угрозой, я думаю, что посол будет держать сознание Валиндры ясным, пока ее силы не доставят ему неприятностей.

— Но аболеты никогда не позволят ей прояснить свой разум настолько, чтобы избавиться от их власти, — сказал Брат Антус, завершая мысль.

— Иди к своим рыбоподобным друзьям, — велела Аруника монаху. — Расскажи Владычеству о претензиях Херцго Алегни на власть над Невервинтером. Посол будет знать, как лучше всего использовать Валиндру, чтобы помешать Алегни.

— Тэйцы снова должны напасть? — спросил Брат Антус. — Это твои рекомендации?

Аруника задумалась на мгновение, потом покачала головой.

— У Алегни не так много сил, — пояснила она. — После смерти Силоры Салм, мне кажется, ему будет трудно выпросить больше солдат у своих повелителей в Царстве Теней. Оставим все, как есть. К нам приближается нечто иное, нежели тэйцы и нетерезы, и было бы интересно посмотреть, чем все это закончится.

Брат Антус с любопытством взглянул на неё, но Аруника решила подразнить его, и не говорить о трио, убившем Силору, а также о том, где эта опасная группа скорее всего скрестит свои мечи в следующий раз.

— Обещай послу, что мы будем информировать Владычество по мере развития событий, — сказала она.

— Тебе стоит поехать со мной.

— Нет. Херцго Алегни подозревает меня, — ответила она, не упоминая того, что Алегни знает ее истинную дьявольскую сущность, так что Антусу не осталось ничего, кроме как не обратить внимание на эту маленькую деталь. — Я бы не рискнула привести его к послу. К тому же, у меня есть другие важные вопросы, — Арунике пришло в голову, что встреча с Валиндрой Теневой Мантией может быть запоздалой.

Легкий снежок продолжал падать, хотя казалось, что он не мог даже прикоснуться к задумчивой большой фигуре. Это был Херцго Алегни, стоявший на названном в его честь мосту в темноте ночного Невервинтера. Теперь это было его любимое место, символ его успеха, и здесь он считал себя непобедимым. Здесь он был истинным лордом Алегни.

— Я мог бы выразить удивление, увидев тебя здесь, — сказал он, когда высокий, широкоплечий тифлинг подошел. — Конечно, я бы соврал, ведь ты всегда там, где тебя меньше всего хотели бы видеть.

— Ты не видел меня более десяти лет, — последовал саркастический ответ.

— Не достаточно долго.

— Мой лорд Алегни, я никогда не иду туда, куда меня не приглашали, — ответил Джермандер. — Так же, я никогда не иду туда, где мне не заплатят.

Алегни посмотрел мимо на него, на маленькую фигуру Эффрона.

— Ты знаешь, зачем они пришли, — ответил колдун на его вопросительный взгляд. — Охотники за головами Кавус Дун куда более эффективны в разрешении подобных… проблем, которые, кажется, стоят перед нами сейчас.

Алегни давно был в поисках солдат, но эта группа, конечно, не то, что он имел в виду. Верность этой группы наёмников принадлежит лишь тому, кто платит, а поскольку Алегни не приглашал и не нанимал их, это сделал кто-то другой. Было нетрудно догадаться, кто это мог быть.

— Я здесь, чтобы поддержать тебя в твоей миссии, — поклонился Эффрон, не давая Алегни возможности зацепиться.

— Но создается такое впечатление, что не следовать моим приказам.

— Дрейго Проворный предложил Кавус Дун, — ответил Эффрон, поднимая планку и ссылаясь на своего могущественного наставника, который был одним из тех нетерезских лордов, которых Херцго Алегни боялся.

Алегни подошел к поручню, своему обычному месту, и уставился на темную реку и видневшееся вдалеке море. — Если ты встанешь на моем пути, я убью тебя, Джермандер, — сказал он как ни в чем не бывало. — Не сомневайся.

— Я считаю… — начал было Эффрон, но Алегни угрожающе взглянул на него. — Я ненавижу её не меньше тебя, — отметил кривой колдун, потом повернулся на каблуках и зашаркал прочь.

Алегни перевел взгляд на Джермандера, который не испугался этого.

— Есть много движущихся деталей, — сказал наемник. — Невервинтер сродни гномьим хитроумным приспособлениям.

— Пожалуй, слишком много движущихся деталей, — согласился Алегни. — И ты — еще одна деталь.

После этого Джермандер улыбнулся, поклонился и ушел вслед за Эффроном.

Алегни остался на мосту, размышляя, как распорядиться всем этим, чтобы получить большее преимущество. Ему не нравилось, что Кавус Дун поблизости, они были слишком дикой картой, но он вынужден был признать… для себя, конечно, потому что он никогда не будет говорить подобные вещи вслух! Здесь действительно очень много опасных движущихся частей. Далия была грозным противником, тем более в компании с этим дроу. А Баррабус?

Он положил руку на рукоять огромного клинка, получая удовольствие от его ощутимой энергии. Коготь успокоил его. Меч оставался начеку. Баррабус Серый оставался подконтролен мечу.

Тем не менее, слишком много движущихся деталей соединилось в гигантский механизм, работающий против него.

Он подумал об умной Арунике, своей любовнице, союзе с глупыми поселенцами, и, вероятно, его врагами. Всякий раз, думая о ночи, проведенной с женщиной, и о многих предстоящих ночах, которые хотел бы провести с ней, тифлинг должен был напоминать себе, что она была чем-то большим, чем казалась. Что она, эта невинная женщина, была другом Валиндры Теневой Мантии и помогает личу очистить ее помешавшийся разум.

Со смертью Силоры Валиндра казалась Алегни сильнейшим конкурентом.

Зачем Аруника делает это?

Тифлинг улыбнулся, обдумывая возможности.

В конце концов, он был Херцго Алегни, Лордом Невервинтера. Он схватит их, любого из них, кого пожелает, и при необходимости убьет любого, включая Эффрона.

— Грит, Грит, — бормотала Аруника, проходя через лес, и покачала головой от отвращения.

Он надеялась, что посол Владычества использует свое влияние на Валиндру для того, чтобы подготовить лича к тому, на что у Силоры не хватило сил. Тэйцы вновь могут стать угрозой для нетерезов, но на этот раз с лидером, подчиняющимся послу.

Поэтому Аруника сначала испытала разочарование, встретившись с Валиндрой на останках Пепельной Прогалины, крепости Силоры, созданной из собранного волшебством пепла Кольца Страха. Пепельная Прогалина была сметена, связующие силы распадались, пепельные стены разрушались, и Валиндра так же теряла ясность своего ума. Всего несколько минут со спятившим личем дали понять Арунике правду: аболет отказался от Валиндры, возможно, еще сильнее внеся смятение в и так достаточно перемешавшиеся мысли лича. Несомненно, Валиндра возвращалась в прежнее состояние. Она выглядела менее разумной, чем в их первую встречу, а было это до того, как Аруника устроила встречу между личем и аболетом.

— Арк-лем! Грит! Грит! — кричала Валиндра имя своего наставника, или давно потерянного возлюбленного, а может и обоих, так считала Аруника.

Суккуб позволила мыслям о Валиндре рассеяться, как только она подошла к месту назначения. Стоя на краю Кольца Страха Силоры, Аруника снова оказалась удивлена и разочарованна. Она знала, что Кольцо Страха было повреждено — его слабость сказывалась на уменьшении крепости Силоры, но тогда ей не казалось все настолько драматичным. То, что когда-то было полем смерти, где источал энергию черный пепельный шрам, теперь казалось местом, которое недавно стало свидетелем пожара. Чернота осталась, запах пепла витал в воздухе, но не так, как раньше, даже рядом не стоит с той мощью, той обещанной силой, способной бросить вызов силам Херцго Алегни.

Аруника шагнула на испещрённую шрамами землю, то, на что еще пару дней назад она не осмелилась бы. Тогда кольцо изобиловало ощущаемой некромантией, тогда кольцо служило Силоре и Сзассу Тэму. В Тэе Аруника достаточно многому научилась в плане манипуляции тонкой гранью жизни и смерти, чтобы понимать, что возможности Кольца Страха способны выполнять множество задач для своих мастеров. Оно может не только даровать силы возводить крепость или контролировать нежить, или создавать орудия, способные высасывать жизненные силы их противников, но даровать силы предсказания и манипуляций. Для Аруники войти в действующее Кольца Страха Силоры Салм означало подарить Силоре и Сзассу Тэму истинное знание о себе, возможно даже возможность ворваться в её сознание, подобно вторжению аболета в разум Валиндры.

Но не теперь, суккуб была уверенна. Существовала остаточная сила, но она не представляла угрозы для Аруники. Она продолжила свою прогулку по почерневшему пути, пока скребущий звук не привлек ее внимание. Призвав свою защиту, Аруника осторожно приблизилась.

Ей понадобилось некоторое время, чтобы разглядеть любопытное зрелище, поскольку перед ней лежала женщина, одетая в рваную, но когда-то бывшую великолепной робу. Аруника ахнула, когда узнала в ней Силору Салм, а точнее то, что осталось от колдуньи. На трупе виднелись несколько ужасных ран, ожоги и прожжённые дыры, но даже эти смертельные травмы меркли перед еще более жутким зрелищем. Тело Силоры лежало, согнутое пополам в неестественную сторону! Похоже, какое-то мощное существо, возможно, гигант или большой демон, согнуло тело женщины наоборот.

Аруника не смогла сдержать смешок, когда Силора двинулась, пытаясь смешно отползти. Она продвинулась всего на несколько дюймов, перед тем как снова опрокинуться на бок, и скрежет начался заново, словно зомби — жалкое не умершее существо, оживленное остаточной силой Кольца Страха — пыталось подготовить себя для очередного короткого рывка.

Суккуб кивнула и задумалась над текущим психическим состоянием Валиндры в свете этой новой информации.

Она подумала уничтожить нежить Силору из милосердия, но затем посмеялась над этим и просто ушла, покачивая головой. Как существо из нижних планов, Аруника не обладала, или не заботилась, о чувстве справедливости, но она испытывала слабость к понятию космической кармы. Зрелище Силоры, которая подняла из множества мертвецов своих рабов, так трогательно скребущейся на земле, доставляло удовольствие суккубу. Какими бы серьезными ни были последствия этого решения для суккуба, плохими или хорошими, смерть Силоры, эта ее часть… доставляла ей удовольствие.

Дьяволица отошла от нелепого крабоподобного зомби и рефлекторно повернулась к Невервинтеру, размышляя об укрепляющимся во власти Херцго Алегни. Возможно, тэйцы восстановят силы. Возможно, Сзасс Тэм назначит другого могущественного колдуна, или даже самолично будет наблюдать за восстановлением Кольца Страха.

Аруника покачала головой, посчитав эту мысль абсурдной, понимая, что даже если подобное и произойдет, они все равно не успеют вовремя, учитывая, как быстро продвигаются события в Невервинтере.

Теперь Алегни не сокрушить.

Что это значит? Что это означает для неё? Она размышляла о множестве возможностей и потенциальных дорог перед ней.

— Оно слабее, — послышался знакомый скрипучий голос за спиной.

— Инвиду, — ответила Аруника, произнося истинное имя беса, имя, дающее ей большую власть над малоприятным существом. Она повернулась к бесу и покачала головой, понимающе улыбаясь, так как успела заметить открытые раны и рваные куски кожи, покрывавшие крохотное демоническое тело — раны, нанесенные руками Силоры Салм.

— Она побеждена.

— Она мертва, — уточнила Аруника.

— Дааа! — ответил Инвиду с довольным шипением. — Силора Салм побеждена, мертва, ее больше нет, Инвиду убил ее.

Аруника взглянула на беса с сомнением.

— Я забрал ее палочку! — настаивал Инвиду.

Бес начал глотать воздух, двигаясь своим торсом и подминая свой мелкий живот под грудную клетку. Затем, с кашлем и рвотными позывами, Инвиду блеванул себе на руки, и сквозь них полилась желчь кислотного цвета, оставляя в его руках маленький бесцветный палец. Широко улыбаясь, показывая ряды жёлтых от желчи острых зубов, Инвиду поднял свой трофей.

— Забрал ее палочку, забрал ее пальцы! — торжествующе сказал бес. — Есть еще, еще один! — заверил Инвиду Арунику и согнулся, закашляв еще раз, пока суккуб не подняла свою руку в воздух, призывая Инвиду остановиться.

— Инвиду убил Силору, — с гордостью заявил бес.

Аруника не знала, как отреагировать на это абсурдное заявление, да и ей было все равно. Не имело никакого значения, как Силора была убита, главное, что она была мертва.

— Ты говорила, когда умрет Силора, Инвиду отпустят домой, — напомнил ей бес. — Инвиду может идти домой?

Вопрос напомнил Арунике о её подозрениях относительно других недавних подвигов беса, и ее симпатичное личико исказилось, когда она пристально вгляделась в чертёнка.

— Если бы ты пришел ко мне сразу после смерти Силоры, я бы позволила тебе уйти, — сказала она лукаво.

Инвиду подпрыгнул, сделав обратное сально, и приземлился, переминаясь с ноги на ногу.

— Нужно было вылечиться.

Голос беса затих и его снова начало рвать, на морде отразилась паника, потому что Инвиду почувствовал мысленное вмешательство суккуба.

Аруника не гнушалась своих навыков чтения мыслей, особенно по отношению к бесу, бывшему ее давним знакомым.

— Позволь мне уйти! — умолял ее Инвиду. — Домой! Домой! Подальше от него!

— От него? — спросила Аруника, подойдя ближе, и возвышаясь над бесом.

— Сломанный тифлинг.

Вот оно что, поняла Аруника, ее подозрения оправдались. Она догадывалась, что Эффрон сыграл не последнюю роль в осведомленности Алегни недавними драматическими событиями в Лесу Невервинтера, и признание Инвиду только подтвердило ей, где Эффрон получил информацию.

— Я должна полностью уничтожить тебя, — предупредила суккуб.

— Все так говорят!

Аруника засмеялась, и практически набросилась на Инвиду, чтобы убить. Почти, но напомнила себе, что он ещё может ей пригодиться — теперь она знает, что Эффрон может использовать беса для получения информации… или дезинформации, если она все сделает правильно.

— Ты отправишься домой, — сказала Аруника, и Инвиду совершил очередное сальто, на этот раз дважды перевернувшись в воздухе, сделав небольшой взмах своих маленьких крыльев, перед тем, как приземлиться на свои когтистые лапы.

Но радость жалкого маленького существа оказалась недолгой.

— Без расторжения, — добавила Аруника, как ни в чем не бывало.

Глаза Инвиду широко распахнулись, и его челюсть немного отвисла, маленькие крылья поникли.

— Нет! — воскликнул он. — Нет, нет, нет, нет, нет! — «Без расторжения» означало, что он не освобождался от своих обязанностей, что он не выполнил условия договора, и Аруника оставляет за собой право по малейшей прихоти снова призвать его к себе.

— Ты сказала…

— И ты вернёшься ко мне, когда я позову, — пояснила Аруника бесу.

— Несправедливо! — запротестовал Инвиду. — Взываю к Гласии!

Аруника угрожающе сузила глаза. Она знала, что это очередная пустая угроза, Гласия, хозяин Шестого Круга, никогда не выступит против нее на стороне с подобным Инвиду. Но все же, в демоническом сообществе нарушение контракта не было незначительной проблемой, и хотя Гласия, скорее всего, не станет обвинять ее, суккуб не будет выглядеть благоприятно, обремененная её такой незначительной вещью, как договор с бесом.

— Ты действительно хочешь сыграть со мной в эту игру? — тихо спросила Аруника, в ее тоне слышалась явная угроза.

— Равноценное задание! — настаивал Инвиду, что означало, что Аруника должна дать ему способ завершить их договор без необходимости возвращаться к ней на Основной материальный план. — Инвиду требует равноценное…

— Хорошо, — согласилась Аруника, ещё раз улыбнувшись — теперь Инвиду и не думал жаловаться Гласии. Все, что от неё теперь требуется, так это оказаться чуточку хитрее беса, и это казалось не очень сложной задачей. — Найди мне замену.

— Легко! — сказал Инвиду без колебаний, щелкнув своими тонкими когтистыми пальцами.

— Замену, которой известно о новых силах, — закончила Аруника.

Инвиду снова поник, продолжая смотреть на нее.

— Который знаком с …?

— Дриззт До’Урден, — кивая, ответила Аруника, сформировав новый план. — Найди мне замену, знакомую с … — она замолчала и подозрительно посмотрела на Инвиду, хорошо понимая, как он исполнит этот указ. — Нет, — уточнила она. — Найди мне замену, очень близкознакомую с Дриззтом До’Урденом, и тогда ты сможешь обменяться с ней местами.

Инвиду замотал своей котоподобной мордой так яростно, что едва не свалился, и только последний взмах крыльев помешал этому произойти!

— Не могу! Очень близко? Как такое возможно?

Аруника пожала плечами, словно это не имело для нее никакого значения, хотя это было не так.

— Это твое равноценное задание. Ты попросил, и я согласилась.

— Гласия услышит об этом! — предупредил бес.

— Ну вперёд, — ответила Аруника, принимая вызов безвредного блефа.

Инвиду зарычал и топнул когтистой лапой.

— Очень близко, — повторила Аруника. — А теперь исчезни, пока я не уничтожила тебя за предательство, за твое общение с этим убогим существом, Эффроном.

Аруника занесла свою руку в сторону, и огненный шар слетел с ее ладони. Врезавшись в землю, он превратился во врата из обжигающего, дико танцующего пламени. — Исчезни!

Инвиду взвизгнул от страха и полубегом, полулётом ринулся к огню, нырнув головой вперёд.

Как будто ожидая, что бес обманет ее и вернется, Аруника быстро сплела следующее заклинание, задув пламя мощным взмахом своей руки. Она заметила пятно на земле, второй темный шрам над большим месивом Кольца Страха.

Ей придется придумать какую-то сложную хитрость, когда Инвиду вернется к ней, поскольку для нее не было неожиданностью то, что бес не справится с заданием. Она должна быть готова сразиться с этим Эффроном, он из тех, кого не стоит недооценивать.

Но пока это может подождать, говорила она себе, сейчас на нее давили более насущные проблемы, не последней из которых была необходимость не навредить ее отношениям с опасным Алегни.

Она направилась домой, но очень медленно, давая себе время обдумать все вероятные возможности.

Несмотря на то, что было уже за полночь, Аруника была весьма удивлена, обнаружив Брата Антуса, ожидавшего в ее маленьком доме к югу от города. Обычно его встречи с послом длились намного дольше.

Еще более удивительным было выражение на лице Антуса, взгляд был полностью растерянным, или даже напуганным, как будто что-то по— Настоящему расстроило молодого человека.

— Они исчезли, — с трудом произнёс он прежде, чем Аруника смогла начать задавать вопросы.

— Исчезли?

— Владычество, — объяснил монах.

Он потер свое красное лицо.

— Посол исчез? Его заменили?

— Все они, — ответил Брат Антус. — Посол и всего его приспешники. Все они исчезли.

— Может, переместились, — уточнила Аруника. — Возможно, они почувствовали себя уязвимыми после падения Силоры и поэтому переместили в…-

— Ушли! — выкрикнул Брат Антус, а Брат Антус очень редко повышал голос. Он был вне себя, хотя скорее совершенно растерян и взволнован. — Они покинули регион. Посол оставил лишь это, — он вытащил небольшой кусок ткани, в который был завернут флакон, и поднял его в воздух. Аруника с любопытством посмотрела на него. — Флакон мыслей, — пояснил Брат Антус. Он поднес открытый флакон к своему носу, закрыв глаза и глубоко вздохнув, затем покачал головой, словно слушая грустную песню, и в конце просто добавил: — Ушли.

Аруника взяла у него флакон и так же вдохнула. Она не совсем хорошо слышала голос в своей голове, но оставленное сообщение было предельно ясным. Ситуация была слишком нестабильной, решило Владычество. Падение Силоры Салм вполне может стать причиной появления более могущественных приспешников Сзасса Тэма, или даже самого Сзасса Тэма в регионе, что может вызвать незамедлительный ответ со стороны Империи Нетерил. Наиболее выделяющимся их всех мыслей было заключение, что это не лучшее время для Владычества продвигаться в этом регионе.

— Они не являются смертными в том смысле, что и ты, — пояснила Аруника Брату Антусу.

— Они играю в долгую игру, — согласился монах.

— Они могут себе это позволить.

— Так же, как и ты, — довольно жестко ответил монах, и Аруника оказалась удивлена его заявлением. — Какое тебе до этого дело? — спросил он более легкомысленно, и суккуб испугалась, что монах догадался о ее истинной сущности. Аболет сказал ему?

— Или им? — быстро добавил он, видя опасную дьявольскую улыбку. — Что такое двадцать лет для существ, оценивающих свои жизни веками, или даже тысячелетиями? Что такое век?

— Аболеты не бессмертны.

— Но их мысли — да. Их коллективное понимание, их объединение, будут продолжаться в еще не родившихся поколениях.

— А ты будешь мертв, — сказала Аруника несколько грубо.

Брат Антус горестно взглянул на нее.

— Я отдал им все, — пожаловался он. — Я позволим им завладеть каждой моей мыслью. Я стоял оголенным перед ними, как никогда раньше, даже перед самим собой.

— Мог ли ты остановить их от этого, ты хоть пытался? — выпалила Аруника, но Антус продолжал свою тираду, словно не слыша ее.

— Я верил в них! — взревел монах. — Я отказался от своего ордена, от рода и вида. Я совершил несколько нападений на жителей Невервинтера, не думал о Силоре Салм, и даже напрямую не разговаривал с новым нетерезским лордом Невервинтера. И теперь они бросили меня! И я остался с … чем?

— А я? — спросила Аруника, стараясь получить полное признание от мужчины.

— Тебе-то что? — выпалил он. — Ты не бросала все ради Владычества, как это сделал я. Аруника будет процветать, какой бы лорд ни управлял Невервинтером.

Аруника тихо вздохнула с облегчением, поняв, что Антус говорил о том, как мало она потеряла, а не о тысячелетиях, которые ей суждено прожить.

— Сзасс Тэм не придёт, — заверила она его. — Я посетила его Кольцо Страха, и там мало что осталось, ради этого не стоит стараться. Учитывая сильное влияние нетерезов в регионе, цена окажется поистине большой. Скорее всего он оставит своих тупых ашмадаев здесь, Валиндра так же останется, — поверь, для нее исчезновение Владычества намного важнее, чем ты можешь себе представить. Но Сзасс Тэм не станет совершать дальнейшие запланированные действия в регионе.

— Здесь останутся шадовары.

— С падением тэйцев Алегни не получит дополнительной помощи от Нетерила.

— Ему она не понадобится.

Аруника лукаво улыбнулась.

— Это еще предстоит выяснить.

— Что тебе известно? — с надеждой спросил монах.

— Если Херцго Алегни будет Лордом Невервинтера, кто тогда захочет присоединиться к горожанам? Какой человек, или эльф, или дварф, или хафлинг, или представитель любой другой расы придёт и присоединится к славному восстановлению Невервинтера, когда он находится под контролем созданий, подобных нетерезскому тифлингу-варвару лорду Алегни?

— Может, шадовар? — неожиданно цинично сказал Брат Антус. — Или орк. Без сомнения, он понравится оркам.

— И пригласит лордов Глубоководья, чтобы обратить их взоры и руки на север? — ответила Аруника со смехом. — Алегни считает, что одержал великую победу со смертью Силоры Салм, но правда в том, что его сила исходила из страха перед врагом. Когда враг исчезнет, исчезнет и он сам, не сомневайся. Достаточно скоро ему станет скучно, и он улетит. Или его нетерезские повелители отправят его обратно в лес в поисках артефактов, что и было его первоначальной целью. Или он оступится, объявит войну Глубоководью и проиграет.

Она торжественно кивнула Брату Антусу, даже погладила одинокого монаха по плечу.

— Владычество вернется через десятилетие или два, не беспокойся. Немногие понимают их, но не в их интересах покидать место, где они однажды заложили фундамент нового дома. Используй эти годы мудро, мой юный друг, — посоветовала она. — Сделай имя Брата Антуса великим в Невервинтере, чтобы аболеты вернулись и увидели в тебе могущественного союзника.

Монах посмотрел на нее и попытался кивнуть, хоть и безуспешно.

— Я помогу тебе, — пообещала Аруника.

— Ты остаёшься?

— Наблюдать крах Алегни? Конечно! — засмеялась она немного неуверенно, но она действительно чувствовала себя немного развеселившейся.

В попытке подбодрить Антуса, Аруника смогла взглянуть по— Новому на последние драматические события. Она не была уверена, что все, или хоть что— Нибудь из того, что она предсказывала произойдет — возможно Алегни будет лордом Невервинтера в течение пятидесяти лет.

Но ее надежды о его кончине были довольно вероятными, даже возможными, поняла она.

Еще оставалось более непосредственное решение, могущественная группа ослабит Алегни — то самое трио, победившее Силору, которая казалась равной нетерезскому лорду. Возможно, они избавят Арунику от проблемного шейда.

Рассмотрев весьма привлекательные возможности, суккуб почувствовала себя даже более торжествующей. Она переживет это, как предсказывал Антус. Она выживет, и будет процветать, кто бы ни оказался победителем в борьбе за Невервинтер. Она посмотрела в глаза Брату Антусу, а на ее лице расплылась улыбка от уха до уха.

— Что? — только и успел спросить он за мгновение до того, как Аруника страстно на него упала.

Вскоре после этого Аруника тихо шла по темным улицам Невервинтера, ее нервозность немного уменьшилась, ее страсть немного насытилась.

Аруника родом из Девяти Кругов, не из Бездны, и хотя там не меньше зла, различие между демоном и дьяволом было сравнимо с контрастом между хаосом и порядком. Аруника любила четко структурированное общество. Законная по наследию, по воспитанию, по самой сути, что давала ей форму и содержание, сомнения недопустимы для нее.

Она становилась нервной. Она становилась раздражительной.

Бедный Брат Антус. При всем его юношеском энтузиазме он не мог соответствовать или насытить страстного суккуба.

Она думала, что Владычество позволит ей наслаждаться порядком здесь, в Невервинтере. Идеальный порядок, необходимый внутри и снаружи. Но сейчас, когда они исчезли, открылось так много дорог. Слишком много дорог, удобных Арунике, но она знала, что это пройдет, как только она придёт к лучшей стратегии для конечного пункта назначения.

Взволнованная дьяволица снова покачала своей головой, следуя потенциальными поворотами своих логических заключений. Что с Валиндрой? Что с Сзассом Тэмом? Что с трио, охотящимся теперь за Алегни?

А более всего — что с Алегни и Империей Нетерила? Даже с учетом потенциальных ловушек, расставляемых вокруг него, Арунике казалось, что Алегни удержится наверху. Несмотря на ее заверения Брату Антусу, Аруника понимала, если Алегни выживет в ближайшем будущем, он станет лордом Невервинтера на многие годы. Ее встреча с Валиндрой показала ей правду о тэйцах, и они не станут угрозой для Алегни и его шадовар.

Вероятность подобного развития событий была не по вкусу Арунике, но она была из Девяти Кругов Ада. Сильный диктовал правила, а правила были намного важнее правителя.

Таким образом, ее предпочтения не имели никакого значения.

Она оглянулась на юг, где истощенный Антус лежал на полу без сознания, затем перевела взгляд немного на запад, в гостиницу на небольшом холме и комнату, выглядывавшую на реку и мост Херцго Алегни.

Аруника не любила неопределенность, но она знала, что нужно сделать, если она хочет остаться в регионе, и что более важно, если она хочет помочь сформировать те правила, по которым будет жить эта область.

Теперь она с целью шла среди бульваров, ведущих с юга на запад.

Она могла победить неопределенность, настроив себя должным образом для всех возможных исходов.

Это была ее заповедь, и это помогло ей немного успокоиться, когда она проходила мимо темных окон спящего Невервинтера. По крайней мере, эмоционально, хотя физическое возбуждение, которое не смог успокоить Брат Антус, все еще оставалось.

Приблизившись к гостинице, Аруника огляделась по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии каких-либо свидетелей. Кожаные крылья появились у нее на спине, преднамеренно сведя ее маскировку к нулю, и затем крылья широко распахнулись.

Всего лишь взмаха хватило суккубу, чтобы оказаться на балконе частного номера в этой хорошей гостинице. Здесь она снова сложила свои крылья и облокотилась на перила, спиной в темноте города. Ее глаза смотрели в темноту между стеклянной и деревянной дверьми перед ней.

Прошло много времени, но она не возражала, поскольку продолжала усердно работать над тем, чтобы разобраться в возможностях и ее потенциальном участии в каждой из них.

Наконец она услышала щелчок замка и несколькими моментами позже балконная дверь распахнулась. Херцго Алегни предстал перед ней, на его лице была видна смесь хитрого ожидания и твёрдой решительности.

Прежде всего, Аруника заметила, что он не был удивлен, увидев ее. Она стояла на балконе в тридцати футах над землей, без лестницы и только запертая дверь обеспечивала доступ, и все же он не был удивлен, увидев ее.

Его кривой колдун многое выудил из Инвиду, теперь Аруника убедилась в этом окончательно.

Она ответила на жесткий взгляд Алегни обезоруживающей улыбкой.

— Держи своих врагов ближе, — заметил Алегни, процитировав вторую половину общей воинской заповеди.

— Враг? — невинно спросила Аруника, да так, что Алегни понял — она не собирается ничего отрицать.

Тифлинг не мог сопротивляться ее страсти, ее позе, ее игривым ответам, и улыбка расползлась по его широкому лицу.

— Ты победил, Херцго Алегни, — заявила Аруника. — Какие враги остались?

— Действительно, — ответил он неубедительно.

Аруника улыбнулась еще шире, застенчиво, и позволила своим крыльям широко раскрыться еще раз, когда она целенаправленно шла к огромному тифлингу. — Как близко ты хотел бы видеть своих врагов? — тихо спросила она сиплым и полным обещаний голосом, обнимая его дьявольскими крыльями.

— Достаточно близко, чтобы убить, — ответил Алегни.

Аруника не могла сопротивляться этому поддразниванию.

Где Брат Антус потерпел неудачу, Херцго Алегни преуспел.

Глава 3

Ткач заклинаний

Это не родина дварфов, просигналили пальцы Джерта Равелю Ксорларрину.

Передовые разведчики экспедиции, покинувшие Мензоберранзан десять с половиной дней назад, наткнулись на громадную пещеру с обработанными стенами, располагающимися ярусами. Первая догадка, прошедшая по рядам, предполагала, что это могли быть нижние казармы или какой-то вид подземного города, с чем Джерт, очевидно, был не согласен.

Ты точно знаешь?

Джерт кивнул, потом кивнул ещё раз, чтобы указать на приближение Тиаго Бэнра на Баёке, знаменитом ездовом ящере.

— Это жилища орков, — сказал он вслух, вовлекая Тиаго в разговор. — Место загажено ими и багбирами.

— Тогда мы, вероятно, ближе к поверхности, чем полагали, — рассудил Равель и мельком взглянул, чтобы удостовериться в прибытии Тиаго, прежде чем обратился непосредственно к Джерту. — Мы должны послать разведчиков, может твоего прибывшего друга, по любому из обнаруженных восходящих туннелей, чтобы выяснить, можем ли мы вырваться из пещер.

Ссылка на Тиаго Бэнра, благородного из Первого Дома Мензоберранзана, которого, вполне вероятно, скоро будут называть мастером оружия самой могущественной семьи дроу, как на разведчика, выдавила из Тиаго лёгкую ухмылку. Это дало понять Равелю, в большей степени чем хотел того молодой Бэнр, что комментарий был должным образом отмечен, и будет надлежащим образом припомнен.

Гордый Равель хотел ответить тем же, но благоразумный Равель подавил этот глупый порыв.

— У нас есть разведчики, подходящие для этой миссии, — ответил более старший и мудрый Джерт, — они уже разыскивают такие проходы.

Когда Равель начал отвечать, Джерт кинул на него предупреждающий взгляд.

Равель ненавидел это, ненавидел находиться рядом с Бэнром. Ибо, как многие в его семье, он ненавидел Дом Бэнр больше всех. Конечно, Ксорларрины редко признавались в этом, обычно приберегая свою публичную злобу для Баррисон Дель’Армго, Второго Дома Мензоберранзана. И действительно, в самые громкие споры Верховной Матери Зиирит в Совете Восьми, как правило, вовлекалась Верховная Мать Баррисон Дель’Армго.

Да и кто бы осмелился открыто выступить против Квентл Бэнр?

И этот молодой Бэнр был сделан из того же теста, понимал Равель. Он пристально наблюдал за Тиаго: как грациозно спешился молодой воин, поправив свою идеальную одежду и серебристую кольчугу, ещё до того, как полностью приземлился с животного. Его коротко стриженные белые волосы были безукоризненно и стильно уложены, и, как всё в его внешности: строение узкого лица, как поставлены и сияют глаза, даже намёк на тонкие белые усы, нечто очень редкое среди дроу, показывали совершенство этого Бэнра. Ходили слухи, что недавно много магической энергии Дома Бэнр было перенаправлено на внешние проявления, для создания красоты среди обитателей внутреннего круга Дома. Но если такое магическое вмешательство и было в случае с Тиаго, случилось это давно, во время его рождения. Казалось, что он всегда имеет «подходящую сторону гриба на своём лице», — как говорят старые дроу о везунчиках.

Тиаго подошёл легко и непринуждённо, полностью контролируя свою осанку сознанием, предположил Равель. Его руки спокойно лежали на рукоятях пары мечей, вложенных в ножны на его бедрах. Без сомнения, это были самые потрясающие мечи среди оружия во всем Мензоберранзане. Ткач хотел бы применить двеомер для определения обилия магических предметов и инвентаря, которые носил на себе этот привилегированный благородный. И он взял на заметку тайно применить такое заклинание в следующий раз, когда увидит приближающегося Тиаго.

Он оторвал свой взгляд от красивого молодого воина и повернулся к Джерту.

— Мы сможем обойти обитателей пещеры?

Джерт начал было отвечать положительно, но Тиаго прервал его оглушительным “нет”, и оба Ксорларрина повернулись и посмотрели на него с удивлением.

— Почему мы должны их обходить? — спросил Тиаго.

— Правда, — вмешался Джерт, прежде чем Равель смог заговорить. — Не сомневаюсь, что орки и багбиры подожмут хвосты и скроются при нашем приближении, и не посмеют даже пытаться нас задержать.

— И почему мы позволим им это сделать? — спросил Тиаго.

Равель взглянул на одного и на другого, сморщив лицо в осуждении и скептицизме, потому как они осмелились на подобную дискуссию в его присутствии, словно его не было.

— Это правда, — настаивал Джерт, мастер оружия явно уловил возрастающий и опасный гнев ткача.

— Мы должны потребовать десятину пушечного мяса за наше неудобство даже от того, что придётся требовать, — ответил Равель.

— Нет, — снова неожиданно перебил Тиаго, и снова оба Ксорларрина посмотрели на него удивлённо.

— Пришло время драться, — объяснил молодой Бэнр.

— У нас были битвы, — напомнил Джерт.

— Со стаей смещающихся зверей и несколькими случайными существами, — пояснил Тиаго. — И ни разу с окопавшимся врагом, подобного которому мы, безусловно, найдём, когда наконец доберёмся до этого места под названием Гонтлгрим. Для нас это прекрасная возможность проверить координацию наших различных отрядов. Пусть наши воины увидят силу Равеля и его ткачей.

Равель немного прищурился на это замечание, размышляя, не хотел ли в действительности Тиаго самолично увидеть, насколько грозным врагом может реально оказаться Равель.

— Пусть все, как воины, так и ткачи, оценят тактику, силу и пределы возможностей этих проклятых драуков, которых мы тащим за собой, — закончил Тиаго.

Равель продолжал смотреть на него, не отрываясь, в то время как Джерт кивком дал согласие, по-видимому, легко склонившись на сторону молодого воина после этого аргумента. Или же Джерт легко попадал под влияние любых аргументов, выдвинутых Бэнром? Равель задумался.

— Мы нуждаемся в такой схватке, ткач, — сказал Тиаго Равелю прямо, и почтение в его голосе застало Ксорларрина немного врасплох. — Это укрепит моральный дух и отточит нашу тактику. Кроме того, — добавил он с неотразимой и озорной улыбкой, — это будет весело.

Несмотря на свои сомнения, подозрения и родовую неприязнь к благородному Бэнру, Равель обнаружил, что верит в искренность Тиаго. Это было для него так неожиданно, что ткач ненадолго задумался, не бросил ли на него тайно двеомер один из магических предметов Тиаго, чтобы он воспылал любовью к молодому воину.

— Хорошо, — услышал Равель собственный ответ, к своему удивлению. — Скоординируй это.

Тиаго одарил его сияющей улыбкой и жестом указал Джерту следовать за ним, потом повернулся к своему ездовому ящеру.

— Я возглавлю первую атаку, — потребовал Равель, резко изменив тон. — Я и мои ткачи бросим первые камни.

Тиаго почтительно поклонился и оседлал Баёка, затем подождал, пока Джерт возвратится на собственного ящера. В те несколько мгновений, что он был наедине с Тиаго, Равель обнаружил, что дискуссия была не совсем закончена.

Освободись от зависти, сын Ксорларрин, просигналили ему пальцы Тиаго.

Равель подозрительно посмотрел на него, потом ответил: я не знаю, что ты имеешь в виду, самонадеянный сын Бэнр.

Разве?пришел ответ, но это было передано с выражением искреннего любопытства, а не испуга, сводя обвинение к минимуму.

Пальцы Тиаго замелькали решительно и быстро, так как Джерт уже поднимался в седло, и должен был скоро вернуться.

Когда наши старейшины говорят о перспективных молодых мужчинах Мензоберранзана, наиболее часто упоминаются два имени, не так ли? Тиаго Бэнр и Равель Ксорларрин. Молодые и перспективные студенты, уважаемые лидеры своих академий. Возможно, мы обречены на соперничество, горькое и, в конечном итоге, роковое для одного из нас.

Его ухмылка, когда он передавал это, показывала, кого из них Тиаго имел в виду.

Или, может быть, мы оба могли стать сильнее, если бы нашли здесь общую выгоду. Если ты обнаружишь этот Гонтлгрим и приручишь его зверя, Дом Ксорларрин покинет Мензоберранзан. Мы все это знаем, —добавил он перед широко распахнутыми глазами Равеля . Ты полагаешь, что проекты Зиирит тайна для Верховной Матери Квентл?

Ссылка Тиаго на мать Равеля без использования её титула, наряду с его ссылкой на собственную верховную мать Дома Бэнр, воскресили сомнения Равеля и его гнев, но он подавил и то, и другое, так как сосредоточился на намёках и планах этого удивительного молодого воина.

Возможно, Бэнр, Баррисон Дель’Армго и другие пять из восьми правящих Домов расценят это как предательство, и без промедления уничтожат Ксорларрин и всех, кто с ней связан. Ты мог бы поступить мудро и наладить отношения с кем— Нибудь из Бреган Д'эрт, чтобы облегчить ваш побег в этом случае, добавил он шутливым тоном, так как язык жестов дроу был настолько сложным, что допускал подобные интонации.

Или, может быть, нет, и в этом случае Равель Ксорларрин поступил бы правильно, если бы приобрёл друга из рядов благородных Дома Бэнр, закончил Тиаго, так как подъехал Джерт верхом на ящере.

— Поедем, друг мой, — сказал Тиаго Джерту, передразнивая Равеля формулировкой, развернувшись и двинувшись прочь.

Равель наблюдал, как удаляется молодой мужчина, и даже прошептал: “хорошо сыграно” себе под нос. В самом деле, представление Тиаго было правдоподобным. Молодой Бэнр еще не начал показывать признаки того, что он будет кем-то иным, нежели врагом, если Дом Бэнр и другие решат выступить против Дома Ксорларрин. Тем не менее, его упоминание банды наемников Бреган Д'эрт было, всё-таки, больше, чем слегка интригующим, Тиаго был Бэнром. Бреган Д'эрт работали, в первую очередь, на Дом Бэнр.

В таком случае, был ли это намёк на то, что если случится война с Домом Ксорларрин, Тиаго стал бы для Равеля единственным шансом спастись?

Ткач не мог быть уверен.

Действительно, хорошо сыграно.

Равель и его собратья ткачи слышали шушуканье за стеной мрака, отделявшей их от основного пространства огромного подземного зала. Это была не темнота в смысле почти полного отсутствия света, такая типичная в Подземье, а пересекающиеся магические сферы, визуально непроницаемые и абсолютно лишённые света.

Ткачи из благородных Дома Ксорларрин создали эти сферы, эту визуальную стену, прямо внутри одного из наиболее неприметных входов в пещеру. Другой маг создал плавающий глаз и направил его вверх над стеной мрака, чтобы он мог действовать в качестве наблюдателя.

Внутрь вошли обречённые на бессмысленное уничтожение гоблины. Они были вымуштрованы, потому что изменить направление или сбиться с пути означало умереть, издать звук, любой звук, означало умереть. Уродливые маленькие создания выстроились плечом к плечу, образуя полукруг внутри помещения, живой щит, в то время как ткачи дроу молча переместились на свободное пространство позади них, и начали свою работу.

Девятнадцать пар рук Ксорларринов поднялись высоко вверх, перебирая пальцами, маги медленно поворачивались и тихо говорили нараспев. Этот ритуал был величайшим достижением Равеля, особым методом Ксорларринов объединить силы многочисленных ткачей. Из тех простёртых колеблющихся пальцев вышли нити света, протянувшиеся к собратьям магам. Ткачи занимали позиции, расположенные определённым образом, равноудалённые друг от друга в пределах своего конкретного кольца: четыре в глубине, шесть в середине и восемь снаружи. В самом центре формации с воздетыми руками стоял Равель и держал сферу почти такой же величины, как его голова.

Нити пересекались под почти идеальными углами, протягиваясь во все стороны, от дроу к дроу, как спицы колеса, и, когда эта скелетная структура была завершена, заклинатели внутреннего кольца перевели своё внимание на Равеля и направили соединённые лучи на странную сферу, которая захватила и туго стянула их концы.

Восемнадцать магов подошли к концу своего плетения, посылая нити через те скреплённые спицы. Белые волосы дроу затрепетали и встали дыбом от растущей энергии созидания. Равель глубоко вздохнул, вдыхая силу, прилив которой он чувствовал в сфере, сияющую массу энергии, щекочущую его пальцы и ладони, просачивающуюся в его голые предплечья так, что мускулы напряглись и застыли. Он стиснул зубы и упрямо держался. Равель знал, что это был момент, отличающий его от других перспективных ткачей. Он принял возрастающую энергию в своё тело и душу. Он слился с ней, став единым целым, скорее приспособившись, чем сражаясь, подобно тому, как эльф легко шагает по свежевыпавшему снегу, в то время как менее ловкий, менее изящный человек может лишь тащиться сквозь него.

Потому что Равель инстинктивно понимал природу магии. Он был и вместилищем, и якорем, и, так как паутина была завершена, энергия возрастала еще более стремительно и мощно.

Но Равель был готов к этому. Он услышал, как суетятся его подчинённые, мельком увидел, как яростно мелькают пальцы дроу, передавая команды и указания.

Он не отвлекался. Медленно Равель начал совершать круговые движения руками, и волшебная паутина ответила, начав медленное и равномерное вращение, яркие пряди становились размытыми, оставляя за собой сияющий хвост.

Сферы тьмы начали рассеиваться, и перед благородным ткачом, за полукругом обречённых гоблинов, появилась широкая пещера. И за этой линией, всего лишь в пятидесяти шагах, стояли ряды орков, вперемешку с более высокими, неуклюжими багбирами.

Некоторые повысили голоса в знак протеста при виде гоблинов. Дроу были всё ещё, в основном, скрыты, но эта сияющая крутящаяся паутина, поднятая высоко, выше линии гоблинов, отчётливо виднелась в поле зрения. Несмотря на свой дискомфорт и необходимость концентрироваться, Равель улыбнулся при виде реакции оцепенения среди гуманоидов.

Однако это продолжалось только мгновение, потом ткач бросил всю свою силу и концентрацию на вращающуюся паутину. Он вращался вместе с ней: полный круг, затем ещё один и третий, и когда повернулся, Равель притянул свою левую руку и выбросил правую, запуская вперёд лениво кружащуюся паутину. Она поплыла над гоблинами, продолжая своё вращение, и без якоря, которым являлся Равель, магическая энергия, содержащаяся внутри неё, начала вырываться из паучьей структуры.

Паутина продвигалась вперёд, плывя, вращаясь, штрихи белых молний выстреливали вниз, раскалывая под собой камень. Орки и багбиры с вытаращенными от шока глазами беспорядочно метались и сталкивались, падая друг на друга, чтобы убраться с дороги.

Паутина поплыла над ними. Разряд молнии в полную силу ударил орка, и существо вспыхнуло, завизжало и забилось среди своих мечущихся сородичей. Вся пещера сотрясалась от громовых раскатов, следующих один за другим, заглушая вопли перепуганных орков и багбиров.

Ткачи дроу организованно двинулась в сторону входа в пещеру, в то время как гоблины повалили кучей, яростно толкаясь, и весьма неэффективно. В самом деле, так неуклюже, что когда вошла следующая волна атакующих, несколько неудачливых, подгоняемых щелчками кнутов гоблинов были растоптаны.

Равель остался на месте, не оглядываясь даже ради интереса, уверенный, что батальон ближнего боя, Йеррининэ и его воины драуки, не посмеют даже слегка его задеть.

И они не задели. С большим проворством, учитывая их нескладные формы, драуки бросились мимо благородного ткача, постукивая хитином о камень. Любой споткнувшийся из числа гоблинского пушечного мяса становился менее удачливым. Драуки, хлынувшие в пещеру, испытывали огромное удовольствие, затаптывая их.

Обитающий на поверхности человеческий полководец сравнил бы эту группу с тяжёлой кавалерией, которую он использовал бы для разрушения целостности передней линии обороны своего противника. А учитывая смятение, уже вызванное рассеивающей молнии паутиной, драуки оказались невероятно эффективными в этой роли. С такой массой и множеством скрежещущих о камень ног в твердых панцирях один только их натиск мог обратить все противостоящие силы в бегство. Но добавим к этому абсолютную жестокость проклятых созданий дроу и их вооружение трезубцами и длинными копьями, изготовленными с изысканным мастерством дроу, и передняя линия обороны пещерных обитателей была быстро и легко разбита и рассеяна.

Так, испугавшись ужасных драуков, некоторые орки и багбиры сразу же отступили, неосторожно побежав назад, под всё ещё плавающую энергетическую паутину, попав прямо в самую гущу продолжающегося шквала молний.

Равель услышал свой громкий смех, когда один багбир отлетел назад от удара такого разряда молнии, расколовшего каменный пол прямо перед ним. Барахтающееся существо так никогда и не приземлилось, потому что мощный Йеррининэ вскинул свой огромный трезубец и поймал его на лету, насадив его аккуратно и легко, удерживая в воздухе создание в три сотни фунтов лишь одной мускулистой рукой.

Используя этот трофей как знамя, лидер драуков сплотил вокруг себя свои силы и бросился вглубь, точно ломая ряды, чтобы обойти разбрасывающую молнии паутину, и прошёлся ещё раз, с другой стороны, безупречным буйным боевым строем.

Равель поднял руки, чтобы его спутники могли отчётливо видеть их. Найдите своё место в битве, поручил он ткачам.

А где место Равеля? просигналили в ответ руки дроу.

— Там, где он сочтёт нужным, — ответил ткач вслух, так как он хотел, чтобы Тиаго Бэнр услышал властность в его голосе.

Сидя верхом на ящере Баёке, Тиаго только ухмыльнулся на этот ответ и коснулся узких полей своей шляпы в знак внимания ткачу. Молодой Бэнр поехал дальше вместе с Джертом и группой верховых воинов, резко повернув, чтобы обойти далеко справа оглушающую паутину. Позволив жестоким и вечно разгневанным драукам и младшим бойцам вовлечь себя в этот водоворот неразберихи, более опытные воины стратегически завоевали фланги. По боковой стене тянулись ряды неглубоких пещер, с четким указанием, что это были казармы. Некоторые располагались достаточно высоко над полом и имели лестницы, поднятые в целях обороны.

Ездовые ящеры дроу могли довольно легко взбираться на стены. Отсутствие лестниц не обеспечивало защиту.

— Это была впечатляющая паутина энергии, — сказала Равелю сестра Сарибель, подойдя к нему вместе с двумя другими благородными Ксорларринами: Береллип и Брак’тэлом, последний выглядел от всего этого довольно несчастным.

— Ушло слишком много времени, чтобы создать и запустить паутину, — не согласилась всегда суровая Береллип. — Не будь наши противники тупыми головорезами, они напали бы на нас прежде, чем мы смогли начать защищаться.

— Ты отрицаешь её мощь? — спросила Сарибель скептически.

— Я отрицаю её эффективность против любого серьезного противника, — быстро парировала Береллип, и наградила Равеля довольно продолжительным сердитым взглядом, который ужалил молодого ткача ещё сильнее при виде ухмыляющегося Брак’тэла, уставившегося на него поверх плеча Береллип.

— Нельзя так спокойно пренебрегать зоной опустошения, сестра, — настаивала Сарибель.

— Такое большое количество тёмной магии — бесполезное шоу, — перебила Береллип. — Потому что она не божественно вдохновленная.

— Конечно, сестра, — согласилась Сарибель, ибо какая жрица Ллос не согласилась бы с истиной, подобной этой? Она грациозно поклонилась Береллип и последовала за старшей жрицей Ксорларрин прочь.

— Они найдут что— Нибудь ещё, чтобы убивать, — решил Брак’тэл, сдвинувшись в опустевшее пространство рядом с Равелем. — В конце концов, твоя привилегированная уловка принесла мало реального ущерба. Я насчитал не более пяти, убитых ею, и одного копьём Йеррининэ, а не сетью молний.

Равель медленно повернулся, чтобы внимательно рассмотреть Брак’тэла, и уставился немигающим взглядом на улыбку старшего Ксорларрина, пока она, наконец, не исчезла.

— Если ты сомневаешься в эффективности или силе моих творений, только скажи, брат, — произнёс Равель. — Я с удовольствием продемонстрирую их поближе.

Брак’тэл рассмеялся на угрозу.

Он смог это сделать, понял Равель, потому что Сарибель и Береллип были неподалеку.

Так будет не всегда.

Для Равеля координация боя в пещере очень скоро стала скорее вопросом предотвращения истребления так нужных им рабов Йеррининэ и его батальоном драуков, чем организацией какой-либо тактики ведения боя. Четыре компонента его атакующей силы — ткач, драук, воин дроу и ударные части гоблинов, обрушились на пещеру орков так яростно и неистово, что против них не было создано хотя бы подобия организованной обороны.

Молодой ткач счёл это довольно разочаровывающим. Он хотел проверить свои боевые теории и изобрести какую— Нибудь сложную координацию магии ближнего боя для уничтожения стойкой обороны. Кроме того, только лишь искусные победы, которые он мог выиграть против стоящих противников, помогли бы произвести впечатление на его несчастных сестёр, и что ещё приятней, напугать его увечного отца-брата.

Когда последних багбиров и орков согнали для дальнейшего похода, эти существа должны были служить наряду с гоблинами пушечным мясом, Береллип воспользовалась моментом и съязвила, что бой едва ли стоил потраченной энергии. Она сделала это публично и громко, и множество глаз, включая глаза Йеррининэ, обратились на Равеля, которого она явно принижала.

— И ни одного погибшего дроу или драука, — возразил Равель, глядя на Йеррининэ.

— Из-за простых орков? — бросила Береллип со смехом, как будто мысль потерять дроу из-за такого низшего существа была невообразима.

Её неприкрытое легкомыслие собирало вокруг них всё больше дроу, и Береллип ярко играла на публику.

— Из-за объединённых сил, превосходящих наши собственные, — парировал молодой ткач.

И он не уступал, полагая, что в противном случае дал бы повод усомниться в признании своих сил, что, конечно же, и было целью Береллип.

Равель в упор посмотрел на старшую сестру, обменявшись с ней многозначительными взглядами. Затем он отвернулся со смехом, захватывая центр сцены, командный центр сцены.

— Простые орки? — спросил он, обращаясь теперь ко всем вокруг. — Очень относительное понятие, вы согласны? Они "простые" только в сравнении с превосходящими силами, а мы таковыми являемся — и для орков, и для умных багбиров, которые управляли этой пещерой. И не просто превосходящими, потому что будь это так, мы понесли бы потери, чего с нами не случилось! Они были повержены с самого начала, из-за подготовки, дорогая сестра. В хрониках истории слишком многие поспешили назвать проигравших глупыми, вместо того, чтобы объяснить сокрушительную победу блеском победителей.

— Говори, говори, — произнесла Береллип с изрядной долей сарказма в голосе.

— Наша лёгкая победа началась с выбора силы, — настаивал Равель. — Мы нашли баланс между магией и мечом, ловкостью и чистой энергией, — ткач хотел прибавить, что именно он выбрал экспедиционные войска, но не стал, решив, что это неразумно, учитывая очевидный вызов Береллип его авторитету. Тем не менее, Равель не смог удержаться от капельки самовосхваления, когда добавил: — Наши враги были разбиты, когда бой ещё даже не начался. В Магике я представлял себе подобное использование паутины молний, и надеялся, что такая возможность появится. И мы нашли её в этот день.

— Вернёмся к этому? — съязвила Береллип, прищурив глаза и поджав челюсть. — Убили несколько убогих орков с такими затратами энергии?

— Несколькие убиты, а сотни разбежались в разные стороны, напуганные до смерти, — парировал Равель. — Разве угроза мести Ллос не такое же эффективное оружие для жриц, как реальное проявление Паучьей Королевы?

Равель не мог поверить словам, вылетевшим из его уст! Сослаться на Паучью Королеву в споре со жрицей Ллос!

На мгновение Равель, как и все вокруг него, затаил дыхание и, не мигая, уставился на Береллип в ожидании, что она набросится на него, с кулаками, змееголовым кнутом, или даже с какими— Нибудь разрушительными божественными заклинаниями.

По тому, как напряглось её лицо, он чётко понял, что именно это она и хотела сделать. Береллип получила бы огромное удовольствие, мучая его у всех на виду.

Но секунды шли, а Береллип не сделала ни одного движения. И только тогда Равель по— Настоящему оценил, насколько важна была эта экспедиция для Верховной Матери Зиирит. Он перешёл все границы протокола и не будет наказан — не сейчас, по крайней мере.

Осторожнее подбирай слова, молодой ткач, просигналила Береллип, так близко поднеся к нему руки, что мало кто, кроме Равеля, смог прочитать угрозу. Жрица повернулась на каблуках и пошла прочь, а вслед за ней и Сарибель.

Береллип даже не избила его открыто перед подчинёнными.

Не веря в свою удачу, или в то, что она останется, Равель повернулся к собравшимся дроу и взмахом руки вернул их к своим обязанностям. Тогда же он заметил Джерта. Мастер оружия смотрел на него недоверчиво. Но ещё больше внимания Равель обратил на Тиаго Бэнра, выражение лица которого показывало, что нахальный молодой Бэнр заинтригован, и даже немного изумлён.

У Равеля не было на это ответов, ибо он был не менее скептично настроен, чем двое воинов.

— Мы разобьём лагерь здесь, в этой пещере, — приказал он и направился прочь.

Джерт вскоре догнал его.

— Эта территория достаточно открыта и уязвима, — объяснил мастер оружия.

— На нас никто не нападёт, — заверил Равель.

— Ты не можешь этого знать. И если враги всё-таки обнаружат нас, меньшие площади окажутся полезней при нашей малочисленности.

— Разбейте лагерь.

— Или столкнёмся с местью Ллос? — заметил Джерт с лукавой усмешкой, и он был одним из немногих живых дроу, кто мог так дразнить молодого Равеля.

Ткач только покачал головой в ответ и беспомощно поднял руки, как бы говоря, что он тоже не мог поверить, что поставил под сомнение самые основы существования Береллип.

Позже к Равелю подошёл Тиаго Бэнр, чтобы сообщить, что они установили личность багбира — короля пещеры, и он ожидает аудиенции со своими завоевателями.

— Он хочет поторговаться? — насмешливо уточнил Равель.

— Продолжить дышать, я полагаю.

Ткач Ксорларрин отступил назад и посмотрел на воина Бэнра долгим взглядом. Он знал, что они были примерно одного возраста, и пребывали в соответствующих академиях в перекрывающиеся годы. Они были соперниками по простому стечению обстоятельств, как двое наиболее перспективных молодых мужчин дроу в Мензоберранзане.

Или они действительно были соперниками?

Тиаго двинулся к переднему краю неглубокой пещеры и указал через всё пространство на обитель, которую занимал король багбиров.

— За мою лояльность я потребую кое-что ещё, — предупредил Тиаго, повернувшись лицом к Равелю.

Ткач посмотрел на воина с подозрением.

— Я путешествую с вами, как представитель своей семьи, — объяснил Тиаго. — Чтобы докладывать Верховной Матери Квентл, благоприятно или неблагоприятно, о продвижении Дома Ксорларрин.

Равель кивнул. Они прошли через все это раньше.

— И я иду, в большей степени, ради личной выгоды, а не ради репутации, — поведал воин. Поскольку Равель прищурился, Тиаго воспротивился. — Не делай вид, что ты ожидал от меня большего, — строго сказал он. — Возможно, немного во имя всеобщего блага, или во славу Леди Ллос, или другой подобной чепухи. Не приписывай мне подобные мотивы, ибо такой ограниченный взгляд на меня, без сомнения, ранит, мой друг. И я никогда не стал бы полагать, что Равель будет действовать без пользы для… Равеля.

Равелю пришлось кивнуть, соглашаясь с этой оценкой. В конце концов, какой дроу когда-либо достигал высокого положения, если сначала не искал и не требовал его?

— Говори же, — подсказал он.

Тиаго полез в карман плаща пивафви и достал тонкий серебряный футляр для свитков. Он поднял его, чтобы Равель мог отчётливо видеть гравировку молота, зигзага молнии и двух скрещенных мечей, рядом с именем Гол'фанин.

Собственный украшенный кинжал Равеля, больше предмет для привлечения внимания, чем оружие, имел такую же подпись, как и оружие многих благородных из правящих Домов дроу.

Учитывая цель их путешествия, учитывая слухи о магическом питании древней кузницы, Тиаго не потребовалось уточнять.

— Встретимся около пленника, — сообщил Тиаго, и направился к тюрьме короля багбиров.

Но Равель вернул его.

— Иди со мной, — сказал он, позаботившись об интонации, чтобы это прозвучало больше предложением, чем приказом.

Тиаго кивнул.

Равель воспользовался моментом, пересекая большую пещеру. Он размышлял, многое ли мог он обсуждать с Тиаго Бэнром относительно повелителя багбиров, продолжения экспедиции, и, возможно даже сверх того. Тем не менее, ткач напомнил себе, что это был Бэнр. Он и так знал, что должен был подсластить каждую тему разговора «tinguin lal’o shrome’cak», или «обещанием грибных пирогов», как говорят дроу про редкий деликатес, который может вызывать самые удивительные видения. Тиаго не просил о только что раскрытой второй сделке, а, скорее, констатировал её как непреложный факт, который не нуждался в обсуждении и не мог быть отвергнут.

Так и будет в присутствии Бэнра, осознал Равель, и чем больше он может сделать, чтобы держать Тиаго при себе, тем лучше. Ткачу не потребовалось много времени, чтобы понять, какой грибной пирог может быть предложен в это время и в этом месте.

Тутугник, король багбиров, не явил ничего экстраординарного, чтобы произвести впечатление на Равеля. Он был крупнее, чем большинство багбиров, особенно среди тех кланов, которые жили глубоко в Подземье, и даже сидя, привязанный к каменному креслу, он мог смотреть Равелю в глаза. Возможно, он считался красавцем для своей расы. Для Равеля все они были на одно лицо, кроме редких особенно ярких особей, оставляющих неизгладимое впечатление, с их плоскими лицами, налитыми кровью глазами, и сломанными жёлто— Коричневыми зубами, острыми и кривыми. Как и у всех багбиров, волосы Тутугника были сальные и грязные, всклокоченные без особого стиля.

Не впечатлил он и интеллектуально, отвечая на подчёркнуто настойчивую просьбу Равеля, чтобы Тутугник и все его подданные стали теперь служить дроу, скучным «Тутугник-вождь».

Возможно, он имел в виду, что хотел продолжить служить в качестве вождя рабской силы. Возможно, но Равель и не пытался выяснить.

Он собрал зрителей со всей пещеры, дроу и драуков, орков и багбиров. Находясь на высоком и хорошо освещенном уступе рядом с Джертом и Тутугником, Равель приказал предводителю багбиров встать по другую сторону мастера оружия. Глупое существо сопровождал Тиаго Бэнр.

— Вас победили, — просто выкрикнул Равель оркам и багбирам, увеличив силу своего голоса простым двеомером так, что загудел каждый камень в пещере. — Вы будете сражаться за меня, или вы умрёте, и если будете сражаться хорошо, я, может быть, позволю вам сражаться за меня снова. — Он кивнул и начал поворачиваться, как будто больше нечего было сказать, но остановился и взглянул на короля багбиров.

— Вождь? — громко спросил Равель, указывая на Тутугника, который выпятил широкую грудь от гордости.

Ответом среди собравшихся орков и багбиров было молчание. Пленники переглядывались в ожидании намёка, как они должны были реагировать. Постепенно такая реакция привела их к нескольким осторожным утвердительным шлепкам тяжелых ног, даже к одному или двум возгласам «ура!».

Все возгласы испарились в мгновение ока, как только Равель взглянул на Тиаго. Молодой Бэнр подскочил и крутанулся, вытащив один из своих мечей слишком быстро, чтобы кто— Нибудь смог осознать это. В том числе и Тутугник, который едва успел глянуть одним глазом на траекторию прыгнувшего Бэнра, прежде чем этот меч резанул его под подбородок, спереди назад.

Выражение морды багбира даже не изменилось, когда его голова скатилась с шеи, так стремителен был удар.

— Некоторые из них кричали "ура", — заметил Равель Тиаго и Джерту.

Воины улыбнулись, одобрительно кивнули, и начали спускаться с уступа.

Среди пленников «фокус» был довольно прост: любой, указавший на кого-то из числа приветствовавших Тутугника, был силком завербован на службу. Тех, на кого указали, как на верноподданных Тутугника, оттащили в сторону, и замучили до смерти у всех на виду.

— Меня изобьют или убьют? — спросил Равель, когда откликнулся на призыв сестры посетить большую пещеру, которую она присвоила.

Многочисленные рабы гоблины Береллип уже покорно выскребли резиденцию, очистив её от мусора и нечистот багбиров. Жрица дроу не путешествовала налегке — при ней было большое стадо ящеров, всецело предназначенное для её удобств. Несмотря на то, что экспедиция могла оставаться в пещерах только пару дней, пока разведчики обследовали район для определения их точного местоположения и нанесения на карту наиболее подходящих путей к этой пользующейся спросом родине дварфов, хорошо обученные гоблины Береллип превратили пещеру в залу, подобающую знати Дома. Гобелены покрывали почти все стены, а плюшевые подушки и одеяла украшали каждый камень или выступ, который мог бы служить кроватью или креслом.

Сарибель развалилась на одном из таких камней далеко в стороне от сестры, но довольно внимательно наблюдая за Равелем. За исключением трёх Ксорларринов и горстки неприметных рабов гоблинов, пещера была пуста.

— Ты спрашиваешь так беспечно, словно любое из двух не является определённой возможностью, или вполне законным, даже надлежащим, — ответила Береллип.

— Потому что я хотел бы знать, какой путь ты изберёшь, — надавил Равель. — Если первое… — он пожал плечами. — Но если последнее, тогда, я полагаю, было бы разумно защищаться.

— Ты упускаешь третью возможность, — отрезала Береллип внезапно ставшим ледяным голосом, — присоединиться к Йеррининэ.

Равель рассмеялся, но даже если он и был совершенно уверен, что Береллип просто издевается над ним, мысль стать драуком была, на самом деле, слишком ужасна для любого искреннего легкомыслия.

— Или четвёртую, — сказал он вдруг.

Береллип с любопытством посмотрела на него, затем переглянулась с сестрой, которая покачала головой и пожала плечами, явно в недоумении.

— Ну, говори же.

— Вы могли бы признать, что все мои действия, даже те, которые кажутся неуважительными относительно вашего превосходящего положения…

— Кажутся?

— Они были неуважительными, я признаю, — согласился Равель и поклонился низко и медленно, излишне подчёркивая движения. — Но они были сделаны без намерения проявить непочтительность, а во благо Дома Ксорларрин.

— Садись, — приказала Береллип, и Равель направился к ближайшему каменному креслу, снабжённому подушкой.

— На пол, — уточнила она.

Равель посмотрел на неё с изумлением, но почти сразу стёр с лица это выражение и плюхнулся на пол так быстро, как только смог.

— Во благо Дома Ксорларрин? — переспросила жрица.

Равель глубоко вздохнул и поднял руку, чтобы постучать по голове сбоку, стараясь сформулировать объяснение точно и тщательно. Но Береллип опередила его.

— Во благо Тиаго Бэнра, ты имеешь в виду, — заметила она.

Равелю пришлось сделать ещё один глубокий вздох, и остроумно напомнить себе, что сестры были жрицами Ллос, и, несомненно, любили её больше, чем заботились о нём. Они посещали Арак— Тинилит, величайшую из академий Мензоберранзана, и Береллип преуспевала в этой жестокой среде. Равелю следовало быть осторожным в отношениях с этой парочкой. Он вообразил себя умнее почти любого дроу, за исключением, может быть, Громфа Бэнра, но в такой момент он понял, что высокомерие является больше вопросом определённого отношения, чем истинной веры.

— Если для Тиаго Бэнра, то, безусловно, и для Дома Ксорларрин, — заверил он. — Он может оказаться полезным для нас.

— Поэтому я буду спать с ним этой ночью, — ответила Береллип.

— А я завтра, — быстро добавила Сарибель.

Равель перевёл взгляд с одной сестры на другую, и не был удивлен.

— Тиаго интригует с нашим Домом.

— Он выскочка мужчина, которому не нравится его место в жизни, — объяснила Береллип.

— И, таким образом, его интересует Дом Ксорларрин, — заявил Равель. — Который больше, чем любой другой Дом, ожидает успехов от своих мужчин, и с почтением воздаёт должное за такие достижения.

— Это является преимуществом Дома Ксорларрин во всём Мензоберранзане, — согласилась Береллип. — Только у Ксорларринов мужчинам предоставляется кое— Какая надлежащая мера почтительного отношения.

— Тогда вы понимаете моё неуважение, — сказал Равель, или начал говорить, ибо где-то между первым и пятым его словами в руке Береллип появился змееголовый кнут.

Она набросилась на него, щёлкая тремя головами своего оружия с оскаленными клыками, разрывая плоть на его лице.

Ткач опрокинулся назад на пол, но Береллип преследовала его, нанося удары снова и снова. Его основная одежда, конечно же, была зачарована и давала некоторую защиту, но злобные змеи нашли свой путь в обход неё, разрывая рубашку и кожу.

Он почти чувствовал, как мучительный яд прокладывает путь по венам, даже когда новые взрывы огня от свежих укусов атаковали его.

Тогда объявилась и Сарибель, со своим собственным кнутом, добавив ещё две змеиные головы для жестокого избиения. Оно продолжалось и продолжалось, и абсолютная мука овладевала чувствами Равеля. Наконец они прекратили стегать его, но он все еще корчился, яд атаковал его нервы и мышцы, вынуждая биться в конвульсиях чистой агонии.

Спустя какое-то время окровавленный Равель осмелился сесть снова, он обнаружил Береллип удобно устроившейся в кресле, с Сарибель в сторонке, как будто ничего не случилось.

— Так и заканчивается наше преимущество с Тиаго Бэнром, — сумел выговорить маг, судорожно ловя воздух.

Береллип улыбнулась и кивнула ближайшему гоблину, который бросился с охапкой одежды. Одежда в точности соответствовала изодранным теперь в лохмотья не магическим предметам.

— В конце этой комнаты наложено заклинание тишины, и ты будешь выглядеть как раньше. Тиаго ничего не узнает об этом, — заверила Береллип. — Одевайся!

Равель с трудом поднялся на ноги, неоднократно издавая стоны, его суставы всё ещё горели от яда мерзких кнутов.

— Дорогая сестра, — поддразнила Береллип, когда Равель освобождался от окровавленной и разодранной одежды. — мы только десять дней как покинули Мензоберранзан, а имеем лишь четыре дополнительных комплекта сменной одежды для нашего дорогого брата. Что же мы будем делать?

Полный ненависти взгляд Равеля мог бы содержать некоторую угрозу, если бы он не шатался так, что даже свалился обратно на пол один раз.

Глава 4

Столкновение

Он не был человеком, склонным к ностальгии, и не испытывал тоски по прошлому — в основном потому, что большую часть этого прошлого ему не хотелось бы пережить заново. Но в этот полдень за стенами Невервинтера невысокий серокожий убийца обнаружил, что находится в несвойственном ему состоянии духа.

— Артемис Энтрери, — прошептал он уже не в первый раз за день.

Это имя когда-то наводило ужас не только на Калимпорт, но и на большую часть южных земель. Репутация убийцы сама по себе давала ему преимущество в боях, парализуя волю противников. Наниматели платили ему больше, чем остальным, и не только из-за того, что в своем деле он был лучшим, но и потому, что боялись его разозлить.

Эта мысль вызвала у Энтрери улыбку, столь редко появлявшуюся на его лице. Злость? «Злость» — это всего лишь сильная эмоция, которая мешает трезво мыслить.

Чувствовал ли Артемис Энтрери хоть раз в жизни настоящую злость?

Или, раз уж на то пошло, разве он не был зол всегда?

Оглядываясь назад, Энтрери вспоминал тот миг, когда он был не просто зол — он был в ярости. Он все ещё помнил имя этого мерзавца, Главного Священника Айночека, ведь для него оно значило больше, чем просто имя. Все, что являлось этим человеком — его звание, имя, сама его сущность — все это питало гнев Артемиса Энтрери. В тот краткий миг после того, как он сразил Айночека и с помощью компаньона спалил церковь злодея, Артемис впервые познал вкус свободы.

И тогда, стоя на горе, откуда открывался вид на Мемнон и горящий Дом Защитников, Артемис Энтрери оглянулся на свою прошлую жизнь, на себя и свою злобу и решил оставить все это позади.

Жаль, что ненадолго.

Он подумал о Гозитеке, священнике, которого пощадил. Он велел ему убраться прочь и жить согласно законам своей религии, а не использовать её в качестве ширмы для своих пороков, как часто поступали жрецы на Фаэруне.

И, как Энтрери узнал во время последующих визитов в возрожденный Дом Защитников, Гозитек его послушался. Необычное для убийцы милосердие окупилось сторицей.

И сейчас, глядя на поврежденные, но все ещё грозные стены Невервинтера, он гадал, как же можно было потерять эти краткие несколько лет свободы. Как же они были мимолетны.

И как желанны.

Какой дорогой он мог бы пойти, когда ещё был свободен от Херцго Алегни?

Энтрери отбросил эти мысли в сторону, ведь сейчас у него не было времени предаваться воспоминаниям. Дриззт и Далия собираются уничтожить Алегни. И, пока они ещё не добрались сюда, ему нужно найти способ убраться как можно дальше от этого места, как можно дальше от Алегни — и в прямом, и в переносном смысле. Пока явное предвкушение убийцы не предупредило Коготь Харона, а через него и Алегни, о предстоящем покушении.

Он направил своего адского коня к городу, но не успел тот сделать и нескольких шагов, как убийца снова натянул поводья.

Он подумал о том, что Коготь Харона может читать его мысли — нет, не просто читать, понял он. Связь, возникшая между ними за те годы, когда он владел дьявольским мечом, была куда глубже. Исследуя мысли Энтрери, Коготь скорее сливался с его сознанием, а не вторгался в него, и зачастую делал это так незаметно, что у убийцы не возникало даже тени подозрения, что клинок сейчас наблюдает за ним.

Он не мог одурачить меч. Думать иначе значило обманывать себя — так же, как тогда, когда он решил, что сможет неожиданной и необдуманной атакой застать Алегни врасплох.

Это произошло на том мосту, которому Алегни мечтал дать свое имя. Когда тифлинг узнал, что народ уже успел назвать его в честь Баррабуса, он сурово наказал убийцу, заставив того рухнуть на камни в агонии от приступа мучительной боли. После этого Энтрери, не раздумывая ни секунды, ударил нетерезского лорда в спину. Очень быстро — он думал, Коготь не заметит.

Но ошибся. Коготь знал. Он не мог обмануть этот меч.

И сейчас он собирался встретиться лицом к лицу с Алегни, встретиться лицом к лицу с мечом, и, без сомнения, поставить тифлинга в известность, что Дриззт и Далия уже идут за ним.

Возможно, он уже сделал это. Возможно расстояние, отделявшее его от леса Невервинтер, не смогло защитить его разум от вторжения меча.

Но мучительней всего было то, что доподлинно он этого не знал. Энтрери повернул своего адского коня и направился прочь от города.

Дриззт и Далия тихо пробирались через утренний лес, и только случайный хруст неглубокого снега, шелест листьев и веток выдавали их. Вокруг расстилался монотонный ландшафт — неровная земля, покрытая кустарником и лиственными деревьями. К полудню они доберутся до северной дороги, где смогут вызвать Андахара, чтобы тот быстро донёс их до Невервинтера и тогда, миновав городские ворота, они окажутся прямо на городских улицах. Как бы рискованно ни казалось атаковать напрямую, но это, возможно, был лучший способ близко подобраться к Алегни.

Но Дриззту этот план все ещё казался нелепым. Они с Далией ещё не обсудили детали предстоящего покушения, сойдясь лишь на том, что Херцго Алегни должен умереть, но он знал, что им так или иначе придется прийти к какому-то решению. Если Энтрери предпочел переметнуться обратно, военачальник будет настороже.

Пара успела пройти всего несколько ярдов, когда волосы на шее дроу встали дыбом и, предупрежденный своими инстинктами воина, он стал двигаться осторожнее.

В лесу было тихо — слишком тихо для тренированного слуха Дриззта До’Урдена. Далия тоже почувствовала это, и, не говоря ни слова, вопросительно взглянула на своего спутника.

Дроу жестом велел ей отойти в сторону и медленно снял с плеча Тулмарил Искатель Сердец. Скорее всего, как он и ожидал, это окажется какая— Нибудь кошка или медведь, которые просто вышли на охоту, но в этой стране, где на каждом шагу враги, ему не хотелось полагаться на случай.

Глухой щелчок заставил его посмотреть на Далию, которая осторожно разделила свой посох на две одинаковые части и принялась медленно раскручивать их в разные стороны.

Дроу пригнулся, всматриваясь в пространство между подлеском и землей. Что-то привлекло его внимание, хотя он не был уверен, что именно.

Держа лук наготове, он начал медленно поворачиваться и свободной рукой незаметно потянулся к висящему поперек спины колчану.

Высокие ветки кустов зашевелились, но дело было не в порывах утреннего ветерка. Что-то или кто-то потревожило их.

Дриззт замер. Каждая мышца в его теле напряглась, готовясь к следующему моменту, только его глаза шарили из стороны в сторону, осматривая и изучая местность.

Тёмный эльф был не из тех, кого легко застать врасплох, но, когда земля между ним и Далией вздыбилась и затряслась, и волна энергии прокатилась по земле и свежевыпавшему снегу во всех направлениях, словно рябь по воде, ни он, ни она не смогли избежать последствий инерции толчка.

Покатившись кубарем в разные стороны и пытаясь не врезаться в деревья и кусты, они в одно мгновение оказались на расстоянии двадцати шагов друг от друга. Дриззт старался держать Искатель Сердец наготове, чтобы встретить опасность, с какой бы стороны она не пришла. Когда магическая энергия рассеялась, на них яростно набросились враги.

Очень близко от того места, где оказался Дриззт, появились два легковооруженных воина-шейда, человек и тифлинг. Очевидно, кто-то тщательно спланировал эту засаду и метко ударил заклинанием, заставившим землю содрогнуться, в нужное место. Шейды попытались прикончить дроу на месте. Оттолкнувшись копьями от земли, монахи высоко подпрыгнули, поворачиваясь в полете, чтобы пронзить свою жертву.

Возможно, Дриззт мог бы снять одного из них из лука, но вместо этого он вытащил клинки, встречая их неистовую атаку круговыми парирующими движениями и защитными контрударами. В первые же секунды схватки он понял, что эти двое — не обычные разбойники и даже не простые воины из Царства Теней. Они работали в паре так же четко и слаженно, как он — с Энтрери или Далией.

Монахи разделились, намереваясь обойти дроу с двух сторон, и тогда Дриззт развернулся и веерообразно взмахнул скимитаром, который держал в левой руке. Человек сумел отбить его клинок копьем, но сила удара сбила его с ног, и он упал. Монах кувырком ушел в сторону, а в это время тифлинг высоко подпрыгнул и отскочил назад, освобождая своему товарищу линию удара. Теперь тифлинг оказался слева от Дриззта, а вскочивший на ноги человек наступал на него справа.

Копье тифлинга почти попало в цель, но Дриззт сумел в последнюю секунду отбить его отчаянным ударом того же левого скимитара.

Дриззт воспользовался своими зачарованными поножами, но, вместо того, чтобы стремительно атаковать противников, он благоразумно отступил.

Далия, уже державшая оружие ближнего боя в руках, оказалась более подготовлена к рукопашной схватке, чем Дриззт, но она все равно обнаружила, что двое появившихся из-за ближайшего куста противников почти подавляют её своей силой и слаженностью действий.

Одним из нападавших был необыкновенно толстый тяжеловооруженный мужчина-тифлинг. Он рванулся к Далии, бешено раскручивая над головой кистень, по размеру больше подходивший для какого— Нибудь великана. Деревья ему не мешали — сталкиваясь с ветками, его крутящееся оружие, не замедляя скорости, превращало препятствия в разлетающиеся щепки.

С другой стороны на эльфийку наступала женщина, высокая и сильная. Она обращалась с полуторным мечом со сноровкой, которая достигается только долгой практикой.

Далия кинула быстрый взгляд назад и вперед, пытаясь решить, как ей лучше всего действовать. Она сразу поняла, что не сумеет парировать или блокировать гигантский кистень тифлинга, так что ей придется положиться на свою скорость, чтобы увернуться от его ударов. Снова соединив части посоха, она смогла бы двигаться достаточно быстро, но Далия не любила использовать такое оружие против длинных мечей, ведь обычная её тактика состояла в том, чтобы поднырнуть под замах и как можно стремительнее нанести удар секциями Иглы Козы.

Больше ничего эльфийка придумать не смогла, у неё не было иного выбора, кроме как положиться на импровизацию и надеяться, что она сможет совладать с ситуацией. Она рванулась к женщине, вращая сегментами посоха, но, приблизившись, мгновенно изменила направление движения и бросилась в другую сторону. Разгоняясь, Далия сделала кувырок и яростно накинулась на гигантского тифлинга. Когда она оказалась достаточно близко, он высоко взмахнул кистенем, вынуждая её пригнуться.

«Слишком высоко» — пронеслась мысль в её голове, но она не стала ставить под сомнение свою удачу и осыпала множеством резких ударов живот и ноги шейда.

Эльфийка все же не понимала, почему тифлинг целился так высоко — этот удар не задел бы её голову даже в том случае, если бы она с легкостью от него не уклонилась — пока не начала отступать в другом направлении и не обнаружила, что перед ней возникла пара тонких, но крепких нитей, которые обвились вокруг её бедер и голеней.

Справа и слева от себя она заметила двух больших, волосатых пауков размером с пони, которые почти окружили её.

Тифлинг ещё неистовей взмахнул кистенем. На этот раз он целился немного ниже, чтобы опять заставить её пригнуться, и Далии снова пришлось уклоняться.

Движимая только упрямым желанием защитить себя, эльфийка вскинула один из сегментов посоха, но оружие столкнулось с массивным моргенштерном, ни на йоту не сбив его с курса.

Она на это и не рассчитывала, поэтому, когда их оружия столкнулись, уже начинала разворачиваться. Левой рукой она быстро раскрутила часть посоха, чтобы снова и снова отбивать атаку широкого меча женщины-воина. Трёх ударов Далии хватило, чтобы понять, что она не парирует лезвие противницы — та по— Настоящему и не стремится достать её.

Угол, под которым женщина наносила удары, говорил о том, что та скорее хочет не убить её, а удержать на месте.

Поняв это, Далия не удивилась, когда заметила, что пауки продолжают плести вокруг неё сеть, заполняя воздух нитями паутины. Когда эльфийка попыталась сорваться с места, то почувствовала, как одна из них с силой дернула её за ногу, а в следующий момент ей ещё раз пришлось низко пригнуться, когда тяжелый моргенштерн просвистел сверху вниз, преграждая ей путь.

Далия быстро орудовала частями посоха, вращая их с такой скоростью, что описываемые ими окружности периодически пересекались. Она позвала своего спутника на помощь, но сейчас он, похоже, был слишком далеко.

Из-за ближайшего куста Рэтсис следил за ходом схватки. Рядом с ним находились Джермандер и Мираж, а Амбра пряталась впереди, чтобы при необходимости прийти на помощь любой из сражающихся групп. Как только Мираж разделила эту парочку с помощью сотрясающего землю двеомера, Рэтсис послал вперед своих зверушек.

Убедившись, что Далия достаточно опутана нитями, чтобы Бол и Страшила могли контролировать её движения, Рэтсис отдал своим паукам телепатическую команду изменить направление атаки. Следующие их нити протянулись между находившимися за Болом деревьями, отрезая Далию от Дриззта.

— Тебе не надо было делать так, — заметила Мираж.

Рэтсис перенес своё внимание на драку, которая кипела среди деревьев с другой стороны. Он знал, что Парбид и Афафренфер, несмотря на свою почти потешную гордость, были весьма умелыми воинами, а их дружеские отношения и скоординированность действий в определенных кругах стали основой для легенд и шуток. По отдельности каждый из них тоже был довольно грозным противником, но, работая в паре, по силе они превосходили троих бойцов такого же уровня.

Репутация этого следопыта-дроу также была воистину впечатляющей, но даже она блекла по сравнению с тем, как он двигался сейчас. То, что он подпрыгивал и поворачивался в разные стороны, не мешало ему своими искривленными лезвиями безошибочно наносить удары под нужными углами, отбивая атаки монахов с такой силой, чтобы заставить того или иного противника отшатнуться.

— Монахи не удержат его, — возразил Миражу Рэтсис.

— Я никогда и не думала, что им это под силу, но сейчас у нас возникли кое— Какие непредвиденные обстоятельства, — произнесла она.

Когда Рэтсис повернулся к шейду, она протянула руку, направляя его взгляд.

Далия справлялась куда лучше, чем ожидал Рэтсис. С каждым оборотом части её оружия с силой сталкивались то с телами противников, то друг с другом, и, несмотря на то, что её ноги оказались опутаны паутиной, она все же была способна снова и снова атаковать Бола и его помощницу. Если же те отступали, избегая ближнего боя, упрямая эльфийка пыталась избавиться от тех нескольких нитей паутины, что её удерживали. Рэтсис понял, что, учитывая свирепую репутацию Бола и его склонность к убийству как к самому простому выходу из положения, оба шейда были от этого не в восторге.

Рэтсис заставил пауков вернуться к главной жертве. Нужно как следует связать эту беспокойную Далию — для её же собственной безопасности.

Несмотря на неистовые движения своих подвижных противников, Дриззт не забывал следить, как идут дела у его соратницы. Он заметил пауков и уловил отблеск солнца на нескольких нитях паутины, что отделяли его от того места, где сражалась Далия. Такую преграду будет несложно разрубить.

Справа к нему устремилось копье тифлинга, и тут же монах-человек атаковал его слева и сзади, взлетев в воздух и стремясь нанести удар обеими ногами.

Дриззт нырнул вбок и влево, едва избежав колотой раны, и тут же повернулся, отклоняясь вправо и назад. Он почувствовал хлопок воздуха, когда стремительные ноги подпрыгнувшего монаха меньше чем на палец промахнулись мимо его лица.

Дроу выпрямился и выставил оба скимитара навстречу устремившемуся к нему копью тифлинга, несмотря на то, что второй монах опять взвился в воздух, на этот раз оттолкнувшись копьем от земли достаточно близко от Дриззта, чтобы достать его.

Тёмный эльф позволил ему это. Нужно побыстрее завязывать с этим танцем и прийти на помощь Далии. Опустив скимитары, он скрестил их и поймал копье между зажатым в левой руке Мерцающим и Ледяной Смертью в правой. Как он ожидал, его надежды оправдались — прекрасное бритвенно-острое лезвие прорезало деревянное древко.

Вскинув левую руку, Дриззт наконец начал отклоняться вправо, но было уже слишком поздно. Он был удивлен силой удара монаха. Несмотря на худобу, этот тренированный боец бил с силой огра!

Но дроу все же успел немного нагнуться, так что от удара он, как и рассчитывал, отлетел вправо и упал, стараясь откатиться как можно дальше и ловко оберегая правое плечо. Выйдя из кувырка, он тут же потянулся левой рукой за спину.

Стоя на коленях, Дриззт оказался спиной к своей прежней позиции и потерял скимитары, но все же он остался далеко не беспомощен. Тифлинг со сломанным копьем сорвался с места, стремясь сократить разделявшее их расстояние.

Дриззт специально бросил скимитары. Вместо них он снова вооружился луком и стрелами — и меткостью, которая приходит после сотен часов тренировок и бесконечных упражнений, въедаясь в мышечную память. Он поднялся с колен и обернулся, горизонтально держа Искатель Сердец со стрелой, уже лежащей на натянутой тетиве.

Монах-тифлинг попытался уклониться, но недостаточно проворно, и молниеносный выстрел дроу доказал, что лук не зря носит свое название. Стрела вошла в грудь монаха и развернула его назад, в сторону, откуда он шел. Инерция выстрела сбила его с ног, и он со слабым стоном рухнул лицом вниз.

Второй монах, однако, во время падения товарища уже взвился в воздух. Возможно, Дриззт со своей скоростью и умением успел бы достать ещё одну стрелу, а, возможно, и нет. Он не стал пробовать. Пригнувшись, дроу бросился вперед и поднырнул под летящего монаха, а когда тот выпрямил ноги, чтобы как можно быстрее коснуться земли, поймал его в ловушку между тетивой и дугой лука. Взрывая ногами землю, дроу резко затормозил и изо всех сил дернул. Монах кувырком укатился прочь, но силой рывка Тулмарил вырвало из рук Дриззта, и лук улетел в ту же сторону, куда и его противник.

Дроу пошел на этот неожиданный шаг без малейшего колебания. Важнее всего сейчас добраться до Далии, и поэтому, подхватив по пути Мерцающий и Ледяную Смерть, он как можно быстрее устремился к ней.

Слабый отблеск света в воздухе впереди предупредил его об опасности. Подумав, что это часть паутины, дроу нанес удар скимитарами.

В самый последний момент Дриззт заметил, что края этого мерцания не очень совпадают с пейзажем впереди, но он уже не успевал ни развернуться, ни затормозить.

Дроу провалился через межпространственные врата, ловушку Миража, которые вели на край высокого утеса далеко в стороне от Далии. Заскользив по земле, он попытался резко остановиться, чтобы не рухнуть вниз, но успел только обернуться и увидеть высокую женщину-шейда, которая с широкой улыбкой протягивала к нему руку.

И с её кулака, с кольца на пальце, сорвалась призрачная, полупрозрачная баранья голова и полетела к нему по воздуху.

Пригнувшись, Дриззт попытался повернуться, но получил сильный удар в бок и в следующий момент обнаружил, что летит вниз со скалы.

— Иди за ним. Прикончите дроу. — сказал Джермандер Амбре, когда мимо них промчался разъяренный Афафренфер, снижая скорость только для того, чтобы перепрыгнуть отделявшие его от дроу нити паутины — препятствия, которые мешали ему отомстить за смерть соратника.

Дварфа кивнула и устремилась направо, к утесу, с которого свалился Дриззт.

— Она все ещё не обезврежена, — произнесла Мираж, кивая на сохраняющую удивительное присутствие духа Далию.

Несмотря на разрастающуюся преграду из паутины, эльфийка умудрилась высвободить одну ногу и, как бы ни старались Бол и Страшила, продолжала не только успешно отбиваться от них секциями посоха, но и атаковать в ответ.

— Это те наемники, от которых ты ожидал блестящих результатов? — спросила Мираж, резко обрывая концы слов.

Её голос сочился сарказмом, отчего акцент усилился.

— Болу и Страшиле мешают приказы, — сухо ответил Джермандер. — Их оружие смертоносно, их манера боя предназначена для того, чтобы убивать, и все же мы запретили им причинять Далии вред.

— Которая сама по себе грозный противник, — добавил Рэтсис.

— Вы обещали мне, что, разделившись со своим товарищем-дроу, она окажется легкой добычей, — напомнила Мираж. — Я устроила это, причем довольно ловко.

Рэтсис кинул быстрый взгляд на Джермандера, который повел глазами в сторону ближайшего огромного паука и кивнул. Поняв намек, Рэтсис ментальными командами подогнал своих подопечных, заставляя их удвоить усилия.

Возбужденные пауки забарабанили многочисленными лапками, и в сторону эльфийской воительницы полетело ещё больше нитей, в то время как она продолжала уклоняться и атаковать врагов секциями металлического посоха.

Неистово атаковать, заметил Рэтсис. Её вращающиеся оружия по большей части даже не задевали Бола и Ужасную. Далия всегда вертела секциями наперехлест, и каждая её атака заканчивалась тем, что части посоха сталкивались, высекая искры.

С каждым ударом — все больше искр, понял Рэтсис. Словно посох накапливал энергию.

— Умная женщина, — начал было говорить он, но резко оборвал себя, когда Далия перешла к действию.

Тяжелый моргенштерн Бола ещё раз описал сверху дугу и врезался в сегмент посоха эльфийки. Её оружие едва ли отбило бы тяжеленный кистень, но, когда они столкнулись, из посоха со вспышкой высвободилось огромное количество энергии, которая пересилила инерцию движения массивного оружия тифлинга.

Моргенштерн внезапно полетел вверх, и удивленный Бол инстинктивно стиснул вырывающееся из рук оружие.

Ему бы следовало отпустить его, ведь, когда цепь вытянулась на всю длину, шипастый шар устремился обратно.

Глаза Рэтсиса расширились, когда голова огромного мужчины откинулась, на лице Бола было написано смятение. Споткнувшись, дородный воин отступил в сторону и опрокинулся. Он рухнул на землю, придавив телом рукоять оружия, и натянувшаяся цепь обмоталась вокруг его головы. Шейд затих, уткнувшись лицом в грязь.

Моргенштерн остался лежать на его затылке, удерживаемый глубоко вошедшими в череп шипами.

Это произошло так быстро, что никто и глазом не успел моргнуть, но в следующий миг время словно замедлилось. Пораженный, полный гнева вопль Страшилы все ещё раздавался в воздухе, когда женщина, в ярости наплевав на полученные приказы, набросилась на пойманную в паутину Далию, стремясь её убить.

Эльфийке удалось повернуться и парировать первый удар, но её продолжали опутывать все новые и новые нити, мешая двигаться. Одна её рука мгновенно оказалась в ловушке. Пусть она успешно отбивалась от противницы оставшейся частью посоха, в её оружии больше не осталось энергии, и она не могла накопить её снова.

Джермандер заорал Страшиле, чтобы та остановилась, но разъяренная женщина его не слышала.

— Останови её! — велел Рэтсис Миражу, которая, ухмыляясь, уже поднимала кулак.

Страшила отскочила от Далии, чтобы та не могла достать её своим оружием. Рука Далии, описав полукруг, застряла в паутине, и эльфийка, согнувшись, застыла в неуклюжей позе. Со связанными руками она могла только наблюдать, как женщина вскинула меч над её головой, чтобы нанести смертельный удар.

Но вдруг Страшила странно дернулась. Почти сразу же рядом с ней возникла призрачная баранья голова и врезалась в неё, отшвырнув в сторону на несколько шагов. Приземлившись, женщина по инерции продолжила двигаться вперед и даже попыталась закончить свой замах. Но длинное лезвие застряло в ветвях дерева, а сама она врезалась лицом в ствол.

Страшила завалилась на бок, упала на землю и замерла.

— Пауки! — крикнула Мираж Рэтсису, когда он удивленно повернулся к ней. — Пауки! Быстро держи её!

Он коснулся земли со своим обычным изяществом, и, возможно, даже смог бы сбежать по крутому склону и смягчить удар от падения. Но на пути у него оказались короткие остроконечные ветки засохшего дерева, которые непременно пронзили бы его насквозь. Дриззт приземлился на песчаный склон, рыхлая почва, покрытая неглубоким покровом снега, ещё не успела затвердеть от ранних заморозков. Дроу сделал кувырок назад, отчаянно пытаясь не налететь на смертоносные ветки.

После этого он развернулся и бросился вперед, пригнувшись, чтобы сохранить равновесие. Но тут земля под ним просела, и Дриззт заскользил вниз. Его нога зацепилась за обнажившийся древесный корень.

Инерция движения с огромной силой швырнула его через препятствие. Когда он тяжело рухнул на землю, его согнувшаяся нога оказалась зажата между корнем и землей. Попав в ловушку, ошеломленный силой удара Дриззт лежал, почти теряя сознание. Оба скимитара выскользнули из его рук, хотя он едва ли осознавал это. Его нога основательно застряла, и это было ещё болезненней из-за крутизны склона, ведь голова Дриззта оказалась куда ниже, чем его колено.

Дриззт постарался привести мысли в порядок, цепляясь за те краткие моменты, когда сознание его не покидало. Ему стало ясно две вещи: у него неприятности, а у Далии — серьезные неприятности.

Последняя мысль прояснила ему сознание. Он почувствовал острую боль в ноге и инстинктивно понял, что на то, чтобы выбраться, потребуется немало времени и усилий — если ему вообще это удастся.

Поднеся руку к сумке на поясе, он обнаружил, что она открыта и пуста. Оглянувшись вокруг, он откинул голову, чтобы увидеть нижнюю часть холма, где заметил черную фигурку.

— Гвенвивар! — позвал Дриззт. — Ты нужна мне!

Амбра могла только надеяться, что Джермандер и Рэтсис не заметили, как она, жестикулируя, создала заклинание, вызвавшее за спиной Страшилы парящий в воздухе невидимый боевой молот, который нанес сильный удар прямо по черепу женщины за мгновение до того, как Мираж ещё более действенным способом остановила убийственный порыв воительницы ударом бараньей головы.

Она устремилась вслед за Афафренфером, несколько утешившись мыслью о том, что монах точно не заметил её предательства. Ослепленный яростью, он не видел вокруг себя ничего, кроме кратчайшего пути, который приведет его прямиком к дроу.

И она поняла, что не успеет добраться до Дриззта раньше, чем он, или хотя бы одновременно с монахом.

Жрица слегка замедлила бег — только для того, чтобы произнести второе заклинание. Она прошептала приказ «остановись», несший в себе заряд божественной силы. Несмотря на свою ярость и целеустремленность, Афафренфер забуксовал на месте — всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Амбра догнала его.

— Он умрет! — настойчиво произнес монах.

— Да, да, как и все мы, — ответила Амбра и схватила Афафренфера за руку, чтобы он её не опередил.

— Быстрее! — подтолкнул её он.

— Полегче, — возразила дварф. — Хошь иметь дело с чернорожим — значит, хошь сдохнуть.

Афафренфер все равно попытался вырваться, но хватка Амбры могла удержать на месте и горного великана, и ему это не удалось. Вместе они подошли к краю утеса. Внизу было отчетливо видно попавшего в ловушку Дриззта, который лежал, неуклюже скрючившись около корня. Внизу и немного в стороне от него сгущалась серая дымка.

— Прочь! — крикнула Амбра монаху, отталкивая его в сторону.

Афафренфер попытался запротестовать, но она с силой толкнула его плечами, и оба они начали скользить по склону холма. Он был не такой крутой, как тот, по которому пришлось спускаться Дриззту, но им все равно приходилось сосредотачивать все свои силы только на том, чтобы удержаться на ногах.

— Прочь! — продолжала твердить Амбра, несмотря на возражения монаха и его попытки замедлить спуск.

Дварфа уперлась в него щитом, заставляя двигаться вперед.

Наконец многими ярдами ниже Афафренферу удалось увернуться от неё, ухватившись за ствол попавшегося по пути дерева.

Амбра затормозила, останавливаясь.

— Что ты творишь? — крикнул ей возбужденный Афафренфер, брызгая слюной.

— Спасаю твою шкуру! — заорала она в ответ.

С рычанием Афафренфер принялся отпихивать её в сторону.

Она огрела его по лбу Крушителем Черепов, и монах рухнул на землю.

— Заткнись ты, придурок. Ты б уже кормил червяков, если б мне не нужна была компания, а ты единственный из этого сброда, от кого меня не тошнит.

Грубо схватив ошеломленного и дезориентированного монаха за воротник, она взвалила его на плечи и торопливо направилась в глубину леса.

Когда Бол и Страшила перестали им мешать, пауки Рэтсиса увеличили преграду вокруг Далии, окружая её своими нитями. Как бы неистово она ни сопротивлялась и ни пыталась вырваться, эльфийка все глубже запутывалась в ловушке. Одна из её рук оказалась примотана к боку, а из второй она выпустила сегмент посоха, будучи не в силах вытащить его из паутины.

Несмотря на всю свою немалую силу, Далии никак не удавалось ни высвободить оружие или руку, ни избавиться от опутывающих ноги сетей.

— Хорошая работа, — поздравил Джермандер и, выйдя из-за куста, направился к Далии, держа в руке меч.

Он был уже близко, когда из-за веток того дерева, под которым пала Страшила, выскочила какая-то фигура. Гибкий пришелец ещё раз оттолкнулся от земли, вскинув руку над одним из питомцев Рэтсиса. Он тяжело приземлился, и, держа меч острием вниз, с ювелирной точностью вогнал клинок в выпуклый глаз огромного паука. Вязкая жидкость из глаза насекомого брызнула вокруг лезвия. Восьминогая тварь с воплем содрогнулась, рухнула на землю и неподвижно замерла.

Джермандер окинул взглядом новоприбывшего. За его спиной Рэтсис протестующе взвыл из-за гибели одной из своих драгоценных зверушек.

Пришелец, человек небольшого роста, но с отлично развитой мускулатурой, вытащил клинок и направился к Джермандеру. Сукровица капала с его длинного меча. В левой руке он держал небольшой кинжал.

Однако Джермандер не был из числа тех трусливых предводителей, которые только и способны, что прятаться в кустах. Этот шейд, известный своим мастерством владения мечом, лично участвовал во множестве боев. Он отдал салют своим великолепным серебряным мечом и гордо двинулся вперед.

— Так ты с Далией, да? — водя перед собой клинком, спросил он, когда оказался достаточно близко от противника.

— Нет, — последовал краткий ответ, и меч низкорослого человека с силой ударил по клинку Джермандера, отводя его в сторону.

Джермандер ловко высвободил оружие и изменил позицию, моментально атаковав в ответ — только для того, чтобы человек без вреда для себя отвел удар кинжалом, который держал в левой руке.

Этого Джермандер, естественно, и ожидал. Шейд ускорился, внезапно отступая, нападая, отступая, нападая и опять отступая, вскинув меч и нанеся диагональный удар сверху. Он не надеялся, что сумеет ранить врага, и не подходил ближе; он всего лишь старался понять, что из себя представляет этот неожиданный и неизвестный противник.

— И все же ты вмешался, чтобы защитить её?

— Мне не нравятся пауки.

— А что насчет эльфиек? — сказал Джермандер с легкой улыбкой, которая мгновенно исчезла, когда его противник быстро рванулся вперед, сорвавшись на бег, а лезвия его слились в один сплошной вращающийся круг.

Джермандер яростно работал своим коротким мечом, ещё быстрее переступая ногами, пока не обнаружил, что ему, вопреки обыкновению, приходится постоянно отступать! Воин из Кавус Дун был широко известен во многих регионах Царства Теней. Высокий и обманчиво быстрый, вооруженный тонким и светлым мифриловым клинком, Джермандер высоко стоял в иерархии наемных охотников как из-за своих боевых навыков, так и за организаторский талант и способности лидера, но не только за это — за гораздо большее.

Сейчас ему потребовалась каждая крупица его мастерства, чтобы парировать все более и более быстрые удары противника. Едва ли у него было хотя бы мгновение на то, чтобы отступить и обдумать происходящее, но его неожиданно осенило.

— Ты — человек Алегни! — вскричал он через кольцо вращающихся лезвий.

Произнеся эти слова, он сразу же понял — это правда. Репутация этого человека шла впереди него.

Артемис Энтрери даже не улыбнулся в ответ, он всего лишь продолжил наносить отточенные удары, заставляя Джермандера пятиться назад.

Рэтсис как раз собирался приказать оставшемуся в живых пауку опутать новоприбывшего паутиной, когда он с Миражем услышали слова Джермандера о том, что его новый противник был человеком Алегни.

Они переглянулись, и Рэтсис тяжело сглотнул.

— Разве мы действуем не в соответствии с желаниями нетерезского лорда? — затаив дыхание, прошептала Мираж.

Вопрос остался без ответа, потому что по воздуху пронесся низкий кошачий рык.

Мираж кинула взгляд на что-то, что находилось позади Рэтсиса, и её глаза расширились. Выражение её лица заставило его оглянуться, и оба увидели большую черную пантеру, стоявшую на вершине утеса, с которого упал дроу. Пантеру, которая пристально разглядывала их.

— Гвенвивар! — вскричала Далия, её голос звучал глухо из-за опутывающей её паутины.

Взгляд Рэтсиса скользнул с кошки на Далию, а затем на Джермандера и человека Алегни и вернулся к Миражу, которая покачала головой.

— Ожидаю, что мне полностью заплатят, — произнесла она и растворилась в тенях, возвращаясь на родину.

Рэтсис опять огляделся. Трое из его банды наемников были мертвы, значит, его доля в поимке Далии заметно возрастает. Но, выбирая между жадностью и собственной жизнью, он понял, что за плата его ждет, если он выберет первое.

Он послал последнего паука, чтобы тот перехватил кошку — не особо надеясь, что у того получится хоть немного замедлить это могучее животное.

Он опять взглянул на Далию. Беспомощна. Готова к доставке.

Так близко.

Но не сейчас, понял Рэтсис, и был рад, что тоже владел сложным искусством скрываться в тенях.

— Человек Алегни! — опять завопил Джермандер, едва отражая удар, который скользнул по его клинку и почти ранил шейда в бедро.

— Ты продолжаешь твердить эти слова, будто знаешь, что они значат, — дразня его, насмешливо произнес Энтрери.

— Я знаю Алегни!

— Ты знаешь то, что он хочет, чтобы ты знал, — лезвие пронеслось наискосок, отбрасывая блокирующее оружие Джермандера в сторону, и невысокий убийца сделал шаг вперед, вполоборота нанеся размашистый удар кинжалом.

Затем он ударил клинком слева и наискосок, едва не ранив шейда в лицо, когда тот попытался контратаковать.

— Меня нанял Эффрон! — протестующе воскликнул Джермандер, прилагая все усилия, чтобы в его голосе не проскользнули панические нотки — безуспешно, как он понял, увидев ухмылку на лице лучшего воина Алегни.

— Меня тоже нанял Эффрон, — сказал его противник. — Чтобы убить тебя.

Джермандер в замешательстве уставился на него, но все же не забыл разумно отступить за пределы досягаемости его клинка.

— Он влюблен в Далию, — пояснил Энтрери и прыгнул вперед, обрушив на врага шквал яростных круговых ударов длинного меча, и Джермандеру пришлось вертеться во все стороны, чтобы успеть на них реагировать.

А затем невысокий человек подкинул кинжал — не метнул его в шейда, а просто подбросил клинок в воздух достаточно близко от Джермандера, чтобы тот мог попытаться перехватить его, пока клинок находился в воздухе. Воин почти сделал это, но вовремя понял, что за ловушку готовит противник, и вместо этого отбил удар меча.

Не от этого удара ему надо было защищаться, хотя он этого и не знал. Ведь Энтрери и правда с полуоборота нанес удар длинным клинком, но только для того, чтобы скрыть движение свободной руки, которая метнулась к пряжке пояса и внезапно устремилась вперед.

Сначала Джермандеру показалось, что его ударили кулаком в грудь, и шейд, защищаясь мечом, отступил на несколько шагов. Но, увидев самодовольное выражение на лице низкорослого мужчины, он понял, что Энтрери его не преследует. Тогда он опустил взгляд вниз — из его груди торчало небольшое лезвие.

Он попытался что-то сказать, но обнаружил, что в легких у него больше не осталось воздуха.

Джермандер попытался побороть удушье и головокружение. Удивительно, но боли он не чувствовал. Шейд выровнялся и приготовился продолжить схватку, но, кинув ещё один взгляд на противника, увидел, что кинжал опять оказался в руках Энтрери — и как он поймал его до того, как клинок упал на землю? — и теперь мужчина вскинул руку, готовясь его метнуть.

Джермандер сжался, чтобы в него было труднее попасть, и приготовился отбить удар мечом.

Энтрери выбросил руку вперед, воин уклонился и ещё раз ушел от очередного обманного удара противника.

С каждым движением он чувствовал себя все более ошеломленным и дезориентированным. Джермандер сказал себе, что сейчас самое время отступить, и начал ускользать в тень, чтобы вернуться в другой мир, в Царство Теней.

Но для этого нужно было сосредоточиться — а на этот раз Энтрери ударил всерьез.

Джермандер почувствовал, как лезвие клинка глубоко вонзилось в его тело рядом с ножом. Он увидел, как противник приближается к нему, и оцепенение охватило его тело, а затем зрение его подернулось серой дымкой.

В первый миг он подумал, что уходит в Царство Теней, ведь и по ощущениям, и по виду все было похоже на это.

Ослепляющий удар положил конец этим мыслям, положил конец всем его мыслям — лезвие клинка раскроило его череп.

Глава 5

Притесняемый пол

Драуки не самые уравновешенные существа, особенно когда некоторые из них, вооруженные, закованные в броню и жаждущие сражения, расцарапывают стены и пол в каменной пещере.

Что-то приближается, решил Йеррининэ. Он чувствовал это, и это было отчётливое ощущение, не просто природное чутьё.

Воздух стал холоднее — неестественно холоднее.

Лидер драуков вёл своих подопечных в атаку, безрассудно продвигаясь по коридору мимо слепых поворотов. Он послал двух разведчиков на передовую, и теперь он пребывал в уверенности, что вскоре эти двое столкнутся … с чем-то.

Средоточие мутантов было столь велико, что он чуть не пропустил в других обстоятельствах ничем не примечательный коридор.

Йеррининэ резко остановился, все восемь лап застучали по камню. Идущие за ним драуки поспешно затормозили, дабы избежать столкновения с беспощадным лидером.

— В чём дело, мой командир? — осмелился спросить один, в то время как другие озирались в растерянности.

Йеррининэ продолжал смотреть на стену, не обращая внимания на открытый коридор впереди. Медленно, почти благоговейно, он подошёл ближе, широким взмахом левой руки извлёк своё большое копьё, предварительно ощупывая другой рукой странные расщелины на стене. Улыбка на его лице стала шире, когда драук проводил пальцами вдоль необычного углубления.

— Мой командир? — спросил уже другой драук.

— Эта расщелина в камне не природного происхождения, — объяснил Йеррининэ. — Это место работало как пункт связи — когда-то давно, вероятно, здесь был портал… или какая-то дверь.

Ещё один драук осмелился приблизиться, чтобы проверить предположение Йеррининэ, протянул руку и так же ощупал прямые линии на обработанном камне.

— Что это значит? — спросил он.

Йеррининэ выпрямился и осмотрелся вокруг, учтя все те коридоры и пещеры, что они успели пройти за сегодня.

— Это означает, что здесь был пункт выхода наружу.

— Выхода?

Йеррининэ посмотрел на драука и ухмыльнулся.

Пронзительный крик оборвал момент, отражаясь от каменных глыб, эхо окружило всех присутствующих, как если бы сотня воинов драуков оказалась под сильным натиском. Йеррининэ прыгнул в боковой коридор, идеально работая лапами, чтобы полностью развернуть тело при приземлении, одновременно вооружившись копьем наперевес.

Через несколько поворотов они обнаружили своих разведчиков, хотя драуки были едва различимы в толпе мельтешащих, полупрозрачных, походящих на приведений дварфов.

Нет, не приведения, а вполне реальные духи, понял Йеррининэ, и сразу же скомандовал своим подопечным вперёд, на болота.

Большой драук ринулся вперед. Йеррининэ никогда не был тем, кто будет наблюдать за битвой издалека. Он врезался в небольшой отряд призраков, коля и рубя во все стороны своим большим дроуским копьём.

Но толку было мало, так как эти существа лишь частично были связаны с материальным планом. Он едва мог поранить их чем-либо, будь то его оружие или паучьи конечности. Кроме того, их образы мерцали, ни на секунду не образуя цельные тела.

Когда с десяток других призраков отпрянул от одного из несчастных лазутчиков и направились в его сторону, Йеррининэ убедился, что на первый взгляд несущественные атаки на самом деле могут сочетаться с поразительным эффектом, драук-лазутчик, от которого они двигались — упал и распластался прямо на полу. Его лицо представляло собой ужасную маску с пустыми глазницами и рваными губами, его голова была полностью изувечена, словно её зажали между тяжелыми валунами. Существо шевелило всеми восемью лапами, опираясь на их симметрию, но было уже едва живым.

— Сомкнуть ряды! — потребовал лидер драуков.

Когда ценные воины драуки отступили назад, Джерт приказал своим ударным войскам миновать их и напасть на противника.

Гоблины, орки и багбиры рванулись вперёд по коридору в более широкую пещеру за его пределами, борясь с инстинктом, который кричал им, что нужно развернуться и бежать — те, кто ему последовал, или колебался хотя бы мгновение, почувствовали на себе укус арбалетных снарядов дроу.

— Призраки дварфов! — радостно произнёс Равель издалека. — Гонтлгрим! Это должен быть он! Прямо перед нами. Мы нашли город дварфов.

— Мы не можем быть в этом уверенны, — сказала Береллип рядом с ним.

— Я чувствую мощь этого места, — утверждал Равель. — Первозданную мощь.

Он не блефовал, и не воображал что-то из-за появления призраков дварфов. Чувство магической связи было мощным и преобладало над остальными. Он ощущал его под ногами. Равель проводил много времени, работая с элементалями во время пребывания в Магике. Громф Бэнр очень любил призывать их десятками, разные виды, просто чтобы пытать.

Он думал посоветоваться с братом Брак'тэлом, который, по общему мнению, был высоким специалистом в области искусства элементной магии задолго до Магической чумы. Только кратко, чтобы не давать Брак'тэлу удовлетворить его самолюбие.

Даже без этих подтверждений Равель знал, что эти ощущения идут от магии элементалей, эта покалывающая энергия ощущалась в полу и стенах, источая глубокий резонанс чистейшей энергии.

Вдоль стены слева приблизился Тиаго Бэнр, остановив своего ящера над головами множества дроу, столпившихся там.

— От рабов будет мало проку, — сказал он Равелю и остальным. — Эти призрачные стражи за пределами их возможностей.

— Не попробовать ли тебе метнуть на них сеть из молний, дорогой братец? — заметила Береллип, а за её спиной Сарибель издала смешок.

— Это могло бы оказаться вполне действенным, — ответил Равель, не обращая внимания на сарказм.

Береллип раздражённо вздохнула и прошла мимо него, Сарибель и другие жрицы Ллос последовали за ней.

Как только они миновали Тиаго, молодой Бэнр жестами сигнализировал Равелю: должен ли я собрать твоих магов, чтобы вы могли создать вторую сеть из молний?

Вопрос застал Равеля врасплох, настолько, что он задержался и даже сделал шаг назад. Он несколько мгновений смотрел на Тиаго, убеждаясь, что воин говорил серьёзно. Он взглянул вниз по коридору, исходящие оттуда звуки лишь подтвердили, что его гоблиноиды действительно подвергались уничтожению.

Равель кивнул. Он не доставит сёстрам такого удовольствия, как стать спасительницами.

— Довольно упрямые существа, — призналась Береллип сестре.

Они обрушились на дварфов с огромным репертуаром заклинаний, от сверкающих лучей тьмы и света до волн разъедающего пламени. Они использовали их преданность Ллос, пытаясь вынудить призраков исчезнуть, даже пробовали обуздать их души, подчинить волю, контролировать их и натравлять друг на друга.

Но это были куда более упрямые существа, чем обычно бывает нежить такого типа.

— Они сражаются за их древнейшую родину, — продолжала рассуждать на ходу Береллип. — Они привязаны к этому месту — стражи, единственные в своей преданности.

— Их волю будет трудно сокрушить, как и уничтожить, — согласилась Сарибель.

— Продолжайте нападать, — проинструктировала Береллип Сарибель и остальных, и погрузилась в чтение очередного заклинания, но резко остановилась, поражённая тем, как Тиаго Бэнр, Джерт Ксорларрин и множество других наездников на ящерах промчались мимо неё.

Кавалеристы ворвались в пещеру, перемещаясь вправо по мере того, как их линия расширялась.

Поравнялись с Йеррининэ и оставшимися драуками, сплотили ряды и тут же стали смещаться назад, свернув влево, результативно очищая ближайший справа угол пещеры.

В образовавшийся проход вошли Равель и его ткачи. Береллип сплюнула на камень и призвала своих жриц с более мощными заклинаниями. Она начала создавать свои собственные светящиеся сгустки разрушения, направляя лучи сверкающей тьмы, в это же время Равель и его маги заняли свои позиции и начали прясти свою сеть.

Теперь это стало соревнованием, жрицы и маги боролись за высшие почести в призрачной бойне.

— Будь ты проклят, — выругалась Береллип, когда Тиаго призвал отступать в самый подходящий момент, дроу наездники и драуки одновременно отступили к противоположным флангам, как раз вовремя, позволив сотканной из молний сети безопасно миновать их.

Призраки дварфов не стали убегать, подобно оркам, пытавшимся удрать в лабиринты пещер, и множество из них пало под этой сетью. Искрящиеся нити пронзительно трещали, когда проходили сквозь них.

Береллип и многие другие дроу прикрыли глаза от яркого света белой энергии.

Когда всё, наконец, закончилось, число призраков существенно сократилось. Немногие оставшиеся возвращались в тесные проёмы, издавая всю дорогу стоны.

— Закрепить пещеру! — зазвенел в воздухе громкий возглас Джерта. — Да здравствует Равель!

Зазвучали громкие крики одобрения, и Береллип окончательно закипела. Её лицо не смягчилось, когда Тиаго Бэнр проехал рядом с ней и Сарибель.

— Ты выбрал сторону, — предупредила Береллип. — И ты выбрал неправильно.

— Это не так, — легкомысленно отмахнулся Тиаго. — Это были согласованные действия, в которых ты и твои жрицы играли не последнюю роль. Похоже, что я ошибался, и жрицы всё же могут на что-то сгодиться. Я имею ввиду кроме спальни.

— Богохульство, — произнесла одними губами Сарибель, Береллип смотрела на высокого мужчину с неверием.

— Вы вполне оправданно воздали должное своему брату за подобное поведение и неуважение, — уверенно заявил молодой Бэнр, который как всегда был полон сюрпризов.

— Сёстры Бэнр привыкли, когда с ними говорят в такой манере? — спросила Береллип.

— Конечно же нет! — со смехом ответил Тиаго.

— Как ты смеешь? — вспылила Сарибель

— Моя дорогая Береллип, — сказал Тиаго, не уделив Сарибель внимания, за исключением непристойного подмигивания в её адрес, — ты жрица Ллос, — он сделал небольшой поклон, едва возможный из-за того, что он сидел на спине ящера. — А я — сын Дома Бэнр.

— Ты мужчина, — сказала Береллип, словно это само по себе должно было сделать Тиаго скромнее. Но он лишь выпрямился и рассмеялся над ней.

— Я понимаю, — кивнул Тиаго. — По договорённости, ты являешься моим начальником, и поэтому веришь в своё превосходство. Но подумай, на чьей стороне в нашей битве была бы Мать Квентл? В обычных условиях твоё негодование было бы вполне уместно, но с практической точки зрения будет ли оно таковым?

— Ты сейчас далеко от Дома Бэнр, — предостерегла Береллип.

— Ты веришь, что меня избрали, чтобы следовать за тобой наугад?

Это заставило Береллип сделать паузу.

— Избранный, — решительно заявил Тиаго вновь. — Дом Бэнр знает о каждом вашем движении, и каждом намерении. Так что знай — я один буду решать, удовлетворит ли Дом Бэнр пожелания Ксорларринов образовать собственный город. Я один. Плохое слово от меня станет гибелью благородных Дома Ксорларрин за исключением, возможно, некоторых ткачей, так как их способности стали интриговать Мать Квентл в последнее время. Из-за того, что Громф отошёл от дел, всё больше времени проводит в своей комнате в Магике и всё меньше вмешивается в дела Дома Бэнр, Квентл обнаружила назревающий пробел в армии Дома Бэнр, который будет отлично заполнен в результате поглощения нескольких высококвалифицированных ткачей из Дома Ксорларрин.

— Тогда, вероятно, она хотела бы получить их послушными! — спорила Береллип, её тон звучал отчаянно и ясно показывал, что она уже потеряла инициативу в их споре.

Одержать верх для Тиаго не составляло труда, и он не собирался упускать свой шанс.

— Она будет хотеть того, чего я ей скажу хотеть, — ответил нахальный молодой воин. — И чтобы развеять ваши скрытые надежды, знайте — если я буду убит здесь, за пределами Мензоберранзана, Мать Квентл возложит всю ответственность на Зиирит Ксорларрин. И, естественно, на её дочерей.

Береллип смотрела на него, не мигая, не отступая назад, не желая давать ему ни малейшего повода для удовлетворения.

— Ты можешь стать погибелью для благородных Ксорларрин, — тихо повторил Тиаго, затем улыбнулся и просигналил так, чтобы только Береллип могла видеть: Я буду ждать нашего следующего свидания, и двинулся дальше как ни в чём не бывало.

Недалеко от места той встречи Брак’тэл Ксорларрин прислонился к каменной стене коридора, его чувствительные пальцы ощупывали камни, а мысли проходили сквозь них. Равель почувствовал покалывание элементной энергии здесь, но это бледнело в сравнении с пониманием Брак’тэла такой магии. В своё время он был одним из сильнейших в Мензоберранзане, тех дроу, которые добирались до планов элементалей, чтобы получить силу молний, огня и других первозданных сил. Однажды он управлял целой группой элементалей земли, и не было лучшего способа произвести впечатление на мастеров Магике.

Теперь он чувствовал это — огненный зверь, пылающий бог разрушения. Вот почему Мать Зиирит включила его в экспедицию ненавистного брата, и теперь, вдруг, ощущая эту мощь и испытывая эту ясность разума, которые могут быть вызваны лишь столь близким общением с древними первозданными силами, Брак’тэл отложил в сторону былые обиды, и даже мысленно поблагодарил Зиирит за предоставленное ему путешествие.

Он даже не видел сражения прямо у себя под носом. Его сёстры победят, он был полностью уверен, и он не смог бы оторваться от этого камня, от столь глубоких ощущений и вибрации первобытного огненного зверя, как не смог бы от свидания с самой Ллос.

Перспективы были не меньшие.

Перспектива власти.

Перспектива магической силы, какой она была множество лет назад.

Глава 6

Соратники в общем деле

Далия яростно боролась с упрямыми путами, чтобы повернуть голову. Она не хотела пропустить кончину своего мучителя, и наслаждалась моментом, когда меч Энтрери расколол череп шейда.

Ещё немного покрутив головой, ей удалось почти полностью освободить её, хотя сама она всё ещё была крепко связана. Эльфийка осмотрелась вокруг и поняла, что осталась одна — наедине с этим человеком, Энтрери, чемпионом Алегни. Как только он восстановил дыхание и подобрал свой нож, он устремился к Далии с направленным на неё мечом.

Далия выкручивалась и извивалась в тщетных попытках освободить хотя бы одну руку, но вскоре она сдалась, зная, что у неё нет никакой надежды защитить себя.

Меч приближался.

Эльфийка посмотрела в глаза этому невысокому равнодушному человеку в попытке разгадать его намерения.

Меч приблизился к её шее, Далия замерла и затаила дыхание. Но Энтрери начал разрезать паутину.

— Я тронута до глубины души, — заявила она саркастически после того, как оправилась от шока.

— Заткнись, — ответил Энтрери, продолжая освобождать её.

— Ты стесняешься того, что я для тебя что-то значу? — съязвила эльфийка

— Значишь?

— Ты здесь, сражаешься против союзников своего господина, — рассуждала Далия.

— Только потому, что его я ненавижу больше, чем тебя, — поспешил ответить Энтрери. — Не думаю, что тебе от этого станет легче.

Его последние слова потонули в рокоте низкого угрожающего рычания, и Энтрери замер. Далия ухмыльнулась — она видела огромную, трехсоткилограммовую мускулистую пантеру, которая подкрадывалась к нему из-за спины.

— Ты, конечно же, знаешь мою подругу Гвенвивар? — спросила она с ухмылкой.

Артемис Энтрери не шевелился.

— Стоять! — прозвучало со стороны, и Дриззт До’Урден, слегка прихрамывая, появился из-за холма.

Ни Далия, ни Энтрери не могли сказать, говорил ли он с убийцей или с пантерой.

Скорее всего, с обоими.

Энтрери с ухмылкой проигнорировал дроу и наполовину опустил свой меч к земле, значительно ослабив путы на эльфийке.

— Сменил идеалы? — спросил Дриззт, приблизившись к ним.

Далия выбралась из паутины. За спиной Энтрери Гвенвивар замерла, готовая прыгнуть на маленького человечка.

— Спокойно, Гвен, — напомнил кошке Дриззт, и она подняла уши.

— Почему ты вернулся? — спросила Далия Энтрери, продолжая срывать нити паутины со своей одежды.

Она не чувствовала себя особо благодарной, и ей не нравилось, что кто-то её спас. Эльфийка хотела оттолкнуть Артемиса Энтрери, и по возможности оттолкнуть его подальше.

Однако он не спешил отвечать, и Далия прекратила отрывать паутину. Очевидно, её вопрос ошеломил Энтрери. Эльфийка была изрядно удивлена — она не ожидала увидеть такое задумчивое выражение на его лице.

— Почему? — повторила она, громко и четко, чтобы вытащить человека из пучины явного самоанализа.

— Не знаю, — признался он.

Далия почувствовала на себе взгляд Дриззта и посмотрела на него. Выражение его лица было холодным, словно он осуждал её за то, что она отправилась за Энтрери столь безрассудно. Однако, этот человек только что спас ей жизнь. Она пожала плечами.

— В таком случае, почему ты нас оставил? — спросила Далия чуть более благосклонно.

— Херцго Алегни носит мой бывший меч, — ответил Энтрери, — мой бывший меч, разумный и обладающий телепатией, который может вызнать у меня всё. Находясь рядом, я подвергал вас опасности. Мне плевать на ваши жизни, но я не хочу, чтобы вы провалили своё задание.

— И всё же, несмотря на свои слова, ты сейчас здесь и подвергаешь наши жизни опасности.

— Я понимаю, на что ты намекаешь, — ответил Энтрери. — Находясь ближе к Алегни, я увеличиваю вероятность того, что он догадается о ваших намерениях из-за меня.

— Тогда нам следовало бы просто убить тебя, — сказала Далия без тени юмора в голосе.

— Ты умрешь первой, — пообещал Энтрери.

Дриззт встал между ними. Только тогда Далия поняла, что она и Энтрери начали сходиться лицом к лицу, глядя друг другу в глаза.

— Я собирался просто уйти, хотя не смог бы сбежать от Алегни, даже если бы удрал с самого Фаэруна, — объяснил Энтрери.

— И ты столкнулся с нами по чистой случайности? — спросил Дриззт.

Энтрери покачал головой.

— Я не знаю, насколько смогу вам помочь до того, как Алегни, — до того, как мой бывший меч, — повергнет меня на землю, — признался Энтрери. — И всё же, вот он я, — добавил он, глядя на мёртвого шадовара: — помогаю вам на вашем пути. Алегни и Коготь Харона не задержали мой клинок, когда я закалывал ваших врагов, которые, как я подозреваю, были его союзниками.

Он посмотрел Дриззту прямо в глаза, и Далия заметила, что они разделяют что-то общее. Давнюю и глубокую связь и очевидное уважение друг к другу.

— Я не вернусь, чтобы служить ему, — прямо заявил Энтрери. — В мире нет такой боли и нет таких пыток, которые поставили бы меня рядом с Херцго Алегни.

К своему удивлению Далия поняла, что верит ему. Не только потому, что он действительно имел в виду то, что только что сказал, но и потому, что этот серокожий человечек обладал особой внутренней силой, которая была велика настолько, что он мог сделать то, о чём говорил.

Она отошла и позволила Дриззту и Энтрери поговорить. Далия слышала только обрывки диалога, когда Энтрери признал, что одно его присутствие рядом с ними уже могло поставить под сомнение любую их надежду на секретность, или что эта атака могла быть направлена на это место и на них потому, что накануне он уже был с ними рядом.

Далия поняла из его ответов и по языку тела, что Дриззт был не против принять Энтрери компаньоном в их миссию, и когда она отбросила собственное упрямство, то поняла, что откажи ему Дриззт — она сама стала бы настаивать.

Затем эльфийка сосредоточилась лишь на Энтрери — смотрела на него, понимала его.

Она видела боль.

Она знала эту боль.

— Интересная дилемма, — сказал Дриззт Далии несколько позже. Энтрери собирал хворост для костра невдалеке от них, как они и договаривались.

— Ты сомневаешься в его искренности?

— Как ни странно, нет, — сказал Дриззт. — Я знаю этого человека много лет.

— И всё же, ты ничего не слышал о нём много лет, — поспешила напомнить Далия.

— Справедливо, — кивнул Дриззт, соглашаясь с очевидным. — Но за то время, что мы провели вместе, я по— Настоящему понял, кто он на самом деле. Я видел его эмоционально обнажённым в Мензоберранзане, уязвимым и беззащитным. В нём много различных черт, включая и омерзительные, которые мне не нравятся, но как ни странно, у Артемиса Энтрери тоже есть честь. И всегда была, — произнося эти слова, Дриззт подумал о его первой встрече с наёмным убийцей, когда Энтрери держал Кэтти-бри в заточении много дней. Она была беспомощна и полностью в его власти, но всё же убийца был к ней милосерден.

Но бывали и другие времена, подумал Дриззт, когда Энтрери не был так добр, и дроу вспомнил палец полурослика…

Он отвернулся от Далии и посмотрел на Энтрери — странное напоминание о прошлом.

— Он не предаст нас по собственной воле, — сказала Далия, и Дриззт опять повернулся к ней. — Он ненавидит Херцго Алегни так же, как и я.

— Почему? — спросил Дриззт.

Далия странно посмотрела на него.

— Почему ты ненавидишь Херцго Алегни? — Дриззт едва не отступил на шаг, когда лицо Далии окаменело.

Она плюнула ему под ноги.

— Так ты веришь, что Энтрери не предаст нас по своей воле, и я с тобой согласен, — быстро сказал он, понимая, что будет мудрее сменить тему разговора. — Но что, если ему придётся сделать это не по своей воле? Он уже признался в том, что само его присутствие среди нас уже могло дать знать Алегни о наших намерениях. Меч удерживает его и, по-видимому, знает каждую его мысль.

Далия направила свой взор на Энтрери вдалеке, и медленно покачала головой.

— Он не сможет, — сказала Далия. Это выглядело так, как будто она пыталась убедить саму себя. — Разумное оружие не обладает такой силой.

— Этот меч порабощает его.

— Он чувствует его намерения, его злость, его стремление сделать что— Нибудь, — ответила Далия. — Это другое. Меч отвечает на его импульсы так же, как и Игла Коза подчиняется моим приказам. Только по причине их долгой совместной истории его меч так силен, что может ослушаться его приказаний.

— Ты не можешь знать это наверняка.

— Так же, как и ты не можешь знать, обоснованы ли твои страхи, — ответила Далия. — Артемис Энтрери не приводил тех шадовар к нам, он был под Невервинтером, когда они охотились на нас. Возможно, его присутствие рядом с нами позволило мечу понять наши намерения в целом, но не в таких подробностях, как ты предполагаешь. Иначе как бы ему позволили подобраться так близко к Невервинтеру, и охрана Алегни не наткнулась бы на него? Меч не может читать каждую его мысль и не может предвидеть каждый его шаг. Я не могу в это поверить, особенно, когда он и меч находятся далеко друг от друга. Это всего лишь меч, а не Бог.

— Но когда мы подберёмся ближе, Энтрери окажется ближе к мечу, а, значит, существует вероятность, — возразил Дриззт.

— Значит, ты бы отверг такого сильного союзника из-за своих страхов?

Дроу задумался всерьёз и надолго и понял, что совершенно не хочет идти с Энтрери разными дорогами. Опять же, этот человек связывал его с прошлым, по которому он тосковал. Со временем, когда мир казался ему проще и был гораздо удобнее. Однако, несмотря ни на что, он услышал свой собственный голос, отвечающий:

— Да.

— Тогда он сам будет разыскивать Алегни, он не отступится от этого. Я видела боль в его глазах, и знаю, что он не передумает! Так что, каждый из нас нападёт на Невервинтер, но по отдельности мы будем слабее…

— Есть и третий вариант, — перебил её Дриззт.

Далия ждала продолжения.

— Есть способы заблокировать такое телепатическое вторжение, — объяснил Дриззт, эта мысль только что пришла ему в голову, и казалось, что она разрешит множество насущных проблем и развеет большую часть его опасений. — Помнишь глазную повязку Джарлаксла? Она была специально зачарована так, чтобы защищать наёмника от магического и телепатического шпионажа, и от такого влияния, какое этот меч оказывает на Энтрери.

— Значит, мы пойдём и найдём Джарлаксла, и он поможет нам?

— Он тоже связан с Энтрери…

— Он мёртв, — отрезала Далия. — Ты видел, как он умер. Ты видел, как он переступил через край шахты предтечи за несколько секунд до того, как эта тварь извергла свою смертоносную блевотину. Смирись с этим, глупец!

Дриззт не знал, что ответить. Он не был уверен, что его надежды на то, что Джарлаксл жив, не служили просто поводом для отказа принять очевидное. Он слишком много раз видел, как наёмник избегал смерти. Однако всё указывало на то, что Джарлаксл погиб в Гонтлгриме. Да и кто бы, в конце концов, смог пережить мощь извержения предтечи внутри того огненного кольца?

Но однажды Дриззт уже сделал ошибку, считая некоторых своих близких друзей погибшими без убедительных доказательств, и не хотел наступать на те же грабли снова. Возможно, обуглившиеся останки Джарлаксла до сих пор лежат на уступе стены шахты предтечи, или, может быть, он упал в огненную утробу этого лавового зверя, и от него совсем ничего не осталось.

А, может, и нет.

— Ты что, собираешься воспользоваться дилеммой с Энтрери, чтобы снова увести меня подальше от этого места и опять оторвать от моей задачи? — предположила Далия.

Дриззт явно видел её раздражение.

— Было бы замечательно, если бы Джарлаксл нашёлся, потому что он тоже может оказаться ценным союзником, — сказал он. — Но суть дела не меняется, даже если Джарлаксла не будет. Существуют разные предметы, или заклинания, которые мы могли бы раздобыть для защиты Энтрери от ментального проникновения меча.

— Думаешь, он сам уже не искал подобные вещи?

Дриззт не знал, что ответить. Так или иначе, вопрос Далии наталкивал на мысль, что они могли потратить месяцы в поисках решения. Разве за многие десятилетия странствий Дриззт встречал что— Нибудь, кроме повязки Джарлаксла, способное обеспечить необходимую защиту? И даже эта повязка не спасла наёмника от пагубных для психики манипуляций Креншинибона, напомнил себе дроу. Он оглянулся на Энтрери, который уже приближался к ним, и обречённо вздохнул.

— Итак, вы прогоните меня или примете мою помощь? — спросил Энтрери, подойдя к ним, и бросив охапку хвороста на землю рядом с небольшой ямкой для костра, которую вырыл дроу.

— А разве это не очевидно? — ответил Дриззт вопросом на вопрос.

— Будь я на твоём месте, я тоже ломал бы голову, — сказал Энтрери.

— И ты послал бы меня подальше.

— Нет, я вырезал бы твоё сердце, — съязвил убийца и начал перебирать хворост. — Это, видишь ли, всё упрощает.

— А ты согласился бы, чтобы тебе размозжили череп? — спросила Далия, и по её голосу было не понять, шутит она, или говорит всерьёз.

Энтрери бросил ветку хвороста и поднялся, медленно поворачиваясь к женщине лицом.

— Если бы это было так просто, я был бы уже мёртв, — произнёс он безо всякого выражения. — И вы не свернёте меня с пути. Я уже сделал свой выбор, и моя дорога ведёт в Невервинтер, с вами или без вас.

— Мы опасаемся меча, — объяснил Дриззт. — Или не стоит?

Энтрери заметно расслабился. Возможно, из-за простой откровенности этого объяснения, а может быть потому, что Дриззт не сомневался в словах Энтрери, а просто обратил внимание убийцы на то, что воздействие меча может превзойти его контроль.

— Нет ли какого— Нибудь способа защитить тебя от вмешательства в твой разум? Ты вообще замечаешь, когда на тебя воздействуют?

— Флейта Идалии, — ответил Энтрери, и при этом взгляд его блуждал вдали.

Затем он фыркнул и встряхнул головой.

— Это магическая вещь? — спросила Далия.

— Однажды она была моей, — объяснил Энтрери. — Если бы она была у меня сейчас, я уверен, что смог бы победить зов Когтя Харона, ну или, по крайней мере, оказать ему сопротивление.

Он посмотрел на вопрошающее лицо Дриззта.

— Она у Джарлаксла, — пояснил Энтрери. — Он починил её, использовал чтобы переманить меня на свою сторону, а затем забрал, когда продал меня в рабство нетерезам.

— А-а, тогда тем более мы должны найти Джарлаксла и просить его о помощи, — сказала Далия, и Дриззт поморщился от её едкого сарказма.

Энтрери скептически уставился на неё, явно не оценив злую иронию.

— Насколько хорошо понимает Коготь твои мысли? — спросила его Далия внезапно изменившимся тоном, как будто она по— Настоящему заинтересовалась, и словно у нее появилась идея.

— Ты предполагаешь, что я знаю, когда меч находится в моих мыслях, — ответил Энтрери.

— Расскажи нам всё, что ты знаешь о защите Невервинтера, — попросила Далия с кривой усмешкой, как будто её желание узнать об этом, без сомнения неподдельное, было всего лишь частью какого-то её умозаключения.

Энтрери посмотрел на Дриззта, который, изучив Далию, уже понял её план и обменялся с ней улыбками. Дриззт снова взглянул на Энтрери и кивнул.

Пожав плечами, Энтрери рассказал о планировке города и подробно описал сильные стороны и недостатки защитных сооружений. Он знал, где Алегни спал, и где тифлинга обычно можно было найти. Он так же сообщил о расположении нескольких лагерей шадовар вокруг города, и пока перечислял всё это, тоже начал улыбаться.

Дриззт снова одобрительно кивнул, на этот раз Далии. Это был ловкий приём определить, находится ли сейчас Коготь в мыслях Энтрери. И, учитывая уровень и подробность информации, которую он предоставил, и которая могла оказаться роковой для Херцго Алегни, меча, скорее всего, в его мыслях не было.

— Ни один из вас не силён в магии, — сказала Далия, когда Энтрери закончил.

— Моего мастерства достаточно, чтобы убивать магов, досаждающих мне, — парировал Энтрери.

— Я изучала искусство магии, особенно те аспекты, которые касаются создания магических предметов, — объяснила эльфийка и подняла Иглу Коза. — Я не новичок с подобного рода оружием. Опасно обладать им, будучи несведущим в вопросах магии.

— К чему ты клонишь?

— Маловероятно, что этот меч, Коготь Харона, находится в твоих мыслях, — пояснила Далия. — Скорее всего, он реагирует на те силовые команды, которые ты посылаешь своим мускулам.

Энтрери поморщился, относясь с явным скептицизмом к этим рассуждениям, или не понимая их.

— Игла Коза знает, когда мне нужно высвободить её энергию, — сказала Далия.

— Потому что ты управляешь посохом, как я когда-то управлял Когтем Харона, — ответил Энтрери.

Но Далия покачала головой.

— Почти всё разумное оружие, за исключением самых выдающихся экземпляров, не является отдельными сущностями. У них есть гордость, и они многого требуют от своих хозяев, и это является частью той магии, что заключена в металле или в дереве, из которого они сделаны. Но они не являются сознательными существами, коварными и плетущими заговоры в целях личной выгоды. Коготь Харона стал управлять тобой из-за вашей длительной связи. Это означает, что меч распознаёт твои сигналы к действию. Он знает, когда ты хочешь ударить, и как именно ты хочешь ударить, и какую роль ты отводишь самому мечу в этом ударе, когда орудуешь им. Сейчас меч ещё хранит это чёткое распознавание твоих сигналов к действию и, таким образом, может реагировать на них быстрее, чем ты сам.

Лицо Энтрери явно выражало его сомнения.

— Какими свойствами обладает этот меч?

— Способностью оставлять непроницаемую завесу из пепла, — нерешительно ответил Энтрери, не понимая, к чему всё это ведёт.

— И как быстро меч может создать эту завесу по приказу хозяина?

— Мгновенно, — ответил Энтрери, и теперь он казался более заинтригованным.

— А мог ли меч когда— Нибудь пускать этот пепельный след без твоего приказа?

Убийца задумался на секунду и с сомнением покачал головой.

— Твоя связь с этим мечом была настолько сильна, что ты уже не вполне уверен, сознательно ли взывал к нему, — объяснил Дриззт. — И по логике, теперь ты допускаешь, что меч читает твои мысли.

— Вы не имеете представления о боли, которую этот меч способен мне причинить, — ответил Энтрери.

Далия пожала плечами.

— Меч может управлять им, — напомнил ей Дриззт.

— Так что, как я и говорил, одно моё присутствие рядом с вами может поставить вашу миссию под угрозу, — добавил Энтрери.

— Но если бы Коготь Харона был в твоём сознании, позволил бы он тебе убить этого воина шейда и освободить меня из паутины? — спросила убийцу Далия. — Наверняка Херцго Алегни хотел, чтобы меня доставили к нему связанной.

— Значит это не постоянное вмешательство, — сказал Дриззт. — Но как мы узнаем?

После этого вопроса Далия разломила Иглу Коза на две части длиной по четыре фута. Несколько секунд она разглядывала их, и Дриззту казалось, что она общалась с оружием, затем бросила одну часть Энтрери.

— Игла Коза непременно распознает вторжение другого разума, — пояснила она.

Энтрери уставился на кусок металла, затем взял его так, словно проверял на баланс.

— Даже не думай использовать это как оружие, — предупредила Далия. — И немедленно верни при первых же признаках любого сражения! Но, пока мы путешествуем, пусть это служит нашим часовым. Если меч попытается проникнуть в твой разум, об этом узнает та часть посоха, которую ты носишь, а та, что ношу я, сообщит мне.

Дриззт и Энтрери обменялись взглядами, и оба смогли лишь кивнуть в знак восхищения находчивой эльфийкой.

С возвышенности на изгибе южной прибрежной дороги Дриззт и его спутники смотрели вниз на Невервинтер. Гнездящиеся внутри обширных руин старого города новые строения и городская стена были отчётливо виды, по крайней мере, та часть стены, которая не была скрыта тенью.

Эту тень отбрасывали не деревья или близлежащие холмы, освещённые солнцем. Это была волшебная тень, тусклый туман, принесённый из самого Царства Теней.

— Нетерезы получили подкрепление, — заявила Далия, метко выразив то, что осознали все трое, когда посмотрели на крепость Алегни. Она подозрительно взглянула на Энтрери и подметила, — Возможно, мерзавец знает о наших планах.

— Если каждую неудачу вы будете вешать на меня, скажите это сейчас, — парировал Энтрери.

Дриззт не мог удержаться от улыбки, оценив безупречный тембр голоса Энтрери, выражающий очевидную скуку человека и чуточку угрозы. Он неизменно был спокоен, и всегда содержал угрозу, понял Дриззт. Он посмотрел на Далию, чтобы убедиться, что она тоже уловила это. И выражение её лица, смесь злости и едва скрытого удивления, подтвердило подозрения дроу.

— Сколько их там, как думаете? — спросил Дриззт, решив, что будет разумно сменить направление этого разговора.

— Возможно, он боится, что мы идём за ним, он наверняка знает о судьбе Силоры Салм, — рассуждал Энтрери.

Он спрыгнул со спины своего кошмара и взобрался на большой камень, чтобы обеспечить себе лучший обзор. Дриззт и Далия соскользнули с Андахара и направились к нему.

— Несколько десятков, по крайней мере, — сообщил Энтрери, когда они подошли. Он указал на горстку лагерей шадовар сразу за пределами городской стены. — Алегни также уплотнил своё оборонительное кольцо.

— Если он знает о Силоре, тогда, возможно, он считает, что тэйцы опрометчиво нападут, во всяком случае, считал изначально, — сказал Дриззт.

Энтрери кивнул в знак согласия.

— От нашей ли угрозы или тэйской, Херцго Алегни подготовил город к обороне.

— Тогда, наверное, нам следовало бы уйти назад в лес и пропустить время вероятного кризиса, — предложил Дриззт, но едва последнее слово слетело с его уст, как в разговор вмешалась Далия.

— Твои советы на любое развитие событий — выжидать и скрываться, — резко возразила она. — И как при этом ты ухитрился не заработать репутацию труса, ускользает от моего понимания, Дриззт До'Урден.

Глаза Дриззта в изумлении округлились, особенно принимая во внимание приключения, которые он и Далия уже пережили за то короткое время, что были вместе. В дополнение к штурму крепости Силоры, они ходили в Гонтлгрим бок о бок, сражались с личем и предтечей.

Он не знал, как на это реагировать, а Энтрери знал. Не часто Дриззт или кто-то ещё слышал смех Артемиса Энтрери, но сейчас он, вне всяких сомнений, хохотал.

Дриззт в упор уставился на Далию. Какая-то часть его хотела ответить на выпад, ибо он обнаружил, что ему вовсе не понравилось быть осмеянным. А ещё, к своему удивлению, он обнаружил, что ему по— Настоящему не понравилось быть осмеянным перед Артемисом Энтрери. И он не мог отрицать, что это последнее откровение действительно удивило его больше, чем он ожидал.

— А ты готова броситься навстречу любой опасности, потому что имеешь глупость считать себя бессмертной, — заявил он, спустя довольно долгое время, когда снова обрёл дар речи.

— Или ей просто наплевать, — ответил Энтрери раньше, чем смогла Далия. И убийца с женщиной обменялись такими взглядами, что повергли Дриззта в изумление.

Энтрери понял о ней что-то, чего не сделал он, осознал Дриззт. Да, он тоже думал именно о том, о чём Энтрери только что заявил. Но даже если он и подозревал о такой возможности, по взгляду, которым обменялись его компаньоны, Дриззт понял, что Энтрери постиг эту часть Далии на гораздо более глубоком уровне, чем когда-либо сможет он.

Опять же, к его удивлению, которого было много в то утро на дороге, Дриззт обнаружил, что это откровение беспокоило его больше, чем он ожидал.

— Как бы ты провёл нас в Невервинтер? — спросил дроу, возвращаясь к сути дела. — Ты знаешь их оборону, — сказал он Энтрери. — Где их слабые места?

— Я зналих оборону, — поправил убийца, глядя вниз, на город. — Кажется теперь они намного сильнее.

— Слишком сильны? — спросил Дриззт.

— Нет, — вставила Далия.

Энтрери пожал плечами.

— У них есть слабые места. Джелвус Гринч, пожалуй, самый авторитетный гражданин среди поселенцев, не является другом Херцго Алегни. Их союз, который, кстати, я создавал, построен на взаимной ненависти к тэйцам, и с самого начала граждане Невервинтера очень настороженно относились к нетерезам. Они во многом похожи на народ Десяти Городов.

Дриззт с готовностью кивнул, оценив попытку Энтрери сделать объяснения для него более понятными, и действительно, его собственный небольшой опыт общения с народом нового Невервинтера отчасти подтвердил сравнение убийцы.

— Они сами хотят избирать своих правителей, — закончил Энтрери.

— И они не выбрали бы нетереза, — подытожила Далия.

— А ты бы выбрала?

Далия сплюнула на землю.

— Как мы можем это использовать? — спросил Дриззт. — Я знаю Джелвуса Гринча. Как бы мне с ним встретиться и заручиться его поддержкой?

Однако, ещё не закончив фразу, Дриззт начал испытывать сомнения относительно такого образа действий. Он задумался, глядя на области густой тени в городе. Если он завербует Гринча и других в целях личной вендетты Далии, не станет ли он виновником возможной массовой резни в Невервинтере?

Даже когда Энтрери начал предлагать определённые способы, как он мог бы организовать связь с Гринчем, Дриззт покачал головой и прервал его.

— Если твой бывший меч узнает хоть об одном моменте нашего заговора, и что этот заговор включает Джелвуса Гринча, многие в Невервинтере будут убиты.

— Как тогда? — решительно потребовала Далия. — Если я вынуждена прокладывать себе дорогу через этот гарнизон, так тому и быть, но я не сверну.

Очевидно, какая-то мысль пришла в голову Энтрери, потому что он вдруг стал улыбаться.

— О чём ты думаешь? — поинтересовался Дриззт.

— Когда лава текла рекой, и горячий пепел заваливал Невервинтер, я оказался в ловушке под мостом, — пояснил он, указывая на отдалённую конструкцию, известную как Мост Крылатого Виверна. — Я понятия не имел, смогу ли когда— Нибудь выбраться, но всё же я не мог там оставаться. Жар от реки… — его голос затих, и он покачал головой.

Дриззт воскресил свои собственные воспоминания о взрыве вулкана, когда он наблюдал издали, как гора рассыпалась вздыбленным потоком камней и пепла, как ударная волна пронеслась по лесам, сравнивая с землёй вековые деревья, словно они были незначительными пучками травы. Сила зрелища повергла Дриззта на колени. Как это должно было подействовать на того, кто был в Невервинтере в тот страшный день, кто видел разруху вблизи, слышал крики мужчин, женщин и детей, сожжённых и похороненных заживо?

— Как тебе удалось выжить? — спросил дроу мрачным голосом.

— Я сполз с моста на улицу, — ответил Энтрери, — но она была покрыта слишком густым слоем пепла, горячего пепла, чтобы я мог двигаться по ней. И вокруг падали крупные камни. Я видел немало людей, раздавленных огненными валунами. Здания, которые казались надёжными, не служили убежищем. Те, кто спрятался внутри, были погребены под завалами или изгнаны пожарами, везде были пожары. Воздух был слишком плотным, чтобы дышать.

— Значит, ты умер, а меч вернул тебя обратно, — предположила Далия, но Энтрери покачал головой.

Дриззт решил загадку, вспомнив планировку Невервинтера, по улицам которого он ходил несколько раз. Также его часто притягивали мосты и река, бывшая главной артерией в сердце города.

— Ты не мог пройти по улице, поэтому вернулся к реке, ближе к мосту, — сказал он.

— Искупаться в лаве? — глумилась Далия.

Но Дриззт только покачал головой и продолжал смотреть на Энтрери.

— Там было отверстие вдоль берега над уровнем реки, — объяснил убийца. — И вода, текущая из него была относительно прохладной.

— Ты выбрался из Невервинтера через городскую канализацию, — сделал вывод Дриззт. — Ты думаешь, она до сих пор открыта?

Рассуждая, он смотрел на Далию, и заметил, что её ухмылка исчезла.

Энтрери указал вниз на южную часть города, где великая река изгибалась в Побережье Меча.

— Это возможно.

Глава 7

Тени, всегда тени

Эффрон постоянно оглядывался через плечо, всматриваясь в пепельный туман и бесконечные тени Царства Теней. Он не должен быть здесь, и Дрейго Проворный подверг бы его ужасному наказанию, если бы дряхлый боевой маг узнал о нарушении им правил и порядка.

Но ему нужно было знать.

Это касалось Далии. Он должен знать!

Несмотря на своё отчаяние, Эффрон не смел путешествовать куда— Нибудь вблизи здания гильдии Кавус Дун, как и не смел разговаривать с кем-то из лидеров этой организации. Нет, они бы сразу бросились к Дрейго, ибо они не станут защищать конфиденциальность простого дворянина, такого как Эффрон, подвергая себя возможной ярости Дрейго Проворного.

Кривой колдун знал, что у него есть всего несколько часов, и когда он не смог обнаружить Джермандера или Рэтсиса в их обычных убежищах — и, что ещё более проблематично, когда он узнал, что Рэтсис действительно был замечен в Царстве Теней в тот же день — он пошел к уединенному валуну, находящемуся возле небольшой хижины, которая все время исчезала, не оставаясь на одном и том же месте больше одной или двух секунд.

Эффрон подождал её перемещения, затем подбежал к двери, и протянул руку, чтобы ухватить … пустоту.

Улыбаясь, отдавая должное одаренности хозяина дома, колдун ждал и наблюдал, пытаясь различить некоторую схему иллюзорных игр. Когда он подумал, что выявил её, он начал читать заклинание, рассчитывая время до очередного прыжка дома.

Хижина исчезла и снова появилась между двумя большими валунами. Призрачный Эффрон ушёл в землю, просочился через трещины в камне, проскользнул и снова появился в том месте, где должен был стоять дом.

Но тот уже был на другой стороне, рядом совсем с другим камнем.

— Умно, — прошептал себе под нос Эффрон. — Был ли он вообще здесь?

— Что тебе нужно? — послышался резкий ответ позади него, и испугавшийся Эффрон развернулся в прыжке так резко, что его безвольно свисающая рука, сделав большой круг, ушла за спину.

— Мираж, — только и выдохнул он, поскольку видение внушительного вида женщины стояло перед ним, а вернее, напомнил он себе, явилось, чтобы предстать перед ним.

— Что тебе нужно? — снова спросила она резко, произнося каждое слово быстро, с суровым акцентом. — Я не в восторге от незваных гостей.

— Я Эффр….

— Я знаю, кто ты. Что тебе нужно?

— Ты ушла с Джермандером.

— Ты много себе позволяешь.

Эффрон выпрямился и прочистил горло, затем вежливо перефразировал:

— Не ходила ли ты с бандой Джермандера?

— Опять, — ответила Мираж, и исчезла.

Эффрон думал обернуться, подозревая, что она стоит за его спиной, но решил поступить иначе.

— Я нанял Джермандера из Кавус Дуна…

— Упоминание этой банды, признание, что ты заплатил им, даже просто разговоры о них могут стать причиной твоей смерти, — пришел ответ сзади. — При условии, конечно, что такой человек или такая банда вообще существует.

Эффрон понимал, что в его отчаянии и страхе перед Херцго Алегни, — или, думал он, это был страх разочаровать Херцго Алегни, — он становился очень неосторожным.

— Я хочу знать о судьбе Далии, — просто сказал он, сопротивляясь желанию добавить какие— Нибудь детали, которые могу намекать на Кавус Дун, Джермандера, Рэтсиса или кого— Нибудь ещё.

— Далии? — спросила Мираж. Эффрон внезапно подумал, что Джермандер действительно мог и не нанять Миража. Но она внезапно добавила, шепотом: — Человек Алегни.

Эффрон не был уверен, говорила ли Мираж о нём или о Баррабусе Сером, но то, как она произнесла слова, привело его к мысли, что о Баррабусе, и заставило думать, что это было непосредственно связано с тем, что случилось, или не случилось, с Далией.

Он повернулся лицом к женщине.

— Любая информация, что ты мне расскажешь, любая информация, что ты узнаешь для меня, будет очень высоко оценена.

Она скептически посмотрела на него.

— И щедро вознаграждена, — добавил он.

На красивом лице Миража растянулась улыбка.

— Пятьсот золотых, — решительно ответила она.

В обычной ситуации Эффрон поспорил бы, даже мог отказаться от сделки, такой возмутительной была цена, но напоминание об Алегни снова нависло над ним, и колдун протянул мешок монет, передавая его Миражу.

Он знал, что перед ним был всего лишь образ дезориентирующей женщины, но колдун вдруг почувствовал, как что-то потянуло со стороны, когда невидимая женщина ухватила кошелек, который будто дематериализовался в несущественность, как только покинул его руку.

Он услышал звон монет с другой стороны и начал уже оборачиваться, но потом передумал, и остался стоять на месте, беспомощно смеясь. Может она была там, может — нет, для этой умной волшебницы создание ложного направления звука было так же легко, как и создание визуальных отклонений.

— Ты не говорил Джермандеру, что человек Алегни будет защищать Далию, — сказала она.

— Защищать ее? Или может он сам претендовал на её убийство? — ответил Эффрон.

— В любом случае, Джермандер мертв.

Эффрон сглотнул, внезапно осознавая, что ему, похоже, придется заплатить большую цену за раскрытие этой катастрофы.

— А Далия? — умудрился выговорить он, несмотря на комок, подступивший к горлу.

Херцго Алегни чувствовал себя пленником в своем же собственном городе, и чувство это совсем не нравилось ему.

— Я хотел бы увидеть результат, — заявил он категорически, и направился к двери.

— Тебе не нужно это, — прохрипел Дрейго Проворный за его спиной.

Алегни остановился и взял себя в руки, не оглядываясь на старого дряхлого колдуна. Новости Дрейго Проворного о том, что Джермандер и ещё кое— Кто из Кавус Дуна убиты, совсем не нравились Алегни. Также он не был удивлен тому, что Эффрон нанял наемников, поскольку знал это, ещё когда впервые увидел Джермандера в Невервинтере, и Эффрон должен был быть достаточно смелым, чтобы попытаться нанести удар по Далии, вопреки его приказу об обратном.

Для кривого и сломленного молодого колдуна, это, в конце концов, была бы двойная победа.

— Тебе не кажется, что они идут за тобой? — спросил Дрейго Проворный. — Или ждут удобного момента, пока ты покинешь эти крепкие стены?

Алегни пожал плечами, как будто это не имело большого значения. Было не похоже, что Баррабус Серый мог действительно от него спрятаться. Хотя он и хотел, чтобы магическая связь с опасным человеком предоставляла больше сведений и была более продолжительна.

— Ты считаешь, что они придут в город за мной? — спросил он.

— А ты?

— Я рассчитываю на это, — сказал Алегни с ухмылкой. — Я надеюсь на это.

— Не надо недооценивать…

— Я никого не недооцениваю, — прервал его Алегни. — Даже тебя.

Нечасто бывало, что Дрейго Проворного можно было прервать в разговоре, но Херцго Алегни только что сделал это, и воин-тифлинг прекрасно скрывал злорадство в этот момент.

— Эффрон молод, — сказал Дрейго Проворный, и Алегни с трудом верил, что упрямый и свирепый колдун фактически менял тему разговора. — Он полон надежд.

— И полон конфликтов, — добавил Алегни.

— Действительно, — сказал колдун. — Особенно в этой деликатной ситуации.

— Не я привел его сюда, — напомнил Алегни. — Я не хотел, чтобы он был здесь, — он сделал паузу и на мгновение посмотрел назад на дряхлого мага. — Я не хочу, чтобы он был здесь.

Он подумал, что зашёл далеко в своих высказываниях, потому что Дрейго Проворный напрягся и вперил в него свой взгляд.

— Но он всё-таки здесь, — сказал колдун прямо. — И остается здесь по моему приказу.

Лицо Алегни напряглось, но судя по тону Дрейго Проворного, не было смысла спорить.

— Есть надлежащее наказание, а есть чрезмерное наказание, — предупредил Дрейго Проворный. — И если один из моих приспешников будет чрезмерно наказан, я займусь этим персонально.

— Но есть и репарации, — предложил Херцго Алегни, и Дрейго Проворный с любопытством склонил свою голову. Он казался таким дряхлым и сморщенным, что если бы он просто лежал, Херцго Алегни решил бы, что он умер.

— Силора Салм мертва, а тэйцы в смятении, — объяснял Алегни. — Но они все ещё не разгромлены. И есть другие заботы в этом регионе, включая жителей Невервинтера, которых я подчинил себе, и некоторые агенты других заинтересованных сторон. Настало время полностью показать свою силу.

— Ты снова просишь больше солдат.

Алегни пожал плечами.

— Это было бы предусмотрительно.

— Лучшее, что ты можешь сделать для обеспечения своей безопасности здесь, это уничтожить тех убийц, что охотятся за тобой, — ответил Дрейго Проворный.

— Это будет сделано, — заверил его Алегни, и инстинктивно прикоснулся к эфесу Когтя, так как меч напомнил ему о недавно случившемся относительно Баррабуса Серого. — Но все равно… чтобы уменьшить ущерб, принесенный Эффроном…

— Сотня, — согласился Дрейго Проворный.

— Три, — Алегни начал торговаться, но Дрейго Проворный резко оборвал его, повторив:

— Сотня.

Алегни учтиво поклонился, и оставил его.

— Тебе понятна твоя роль? — заговорил Дрейго Проворный в пустоту комнаты.

Из-за гобелена вышел эльф-шадовар, одетый в прекрасные брюки и дорогой жилет, на голове была широкополая шляпа, украшенная лентой драгоценных камней. Он носил белую сорочку, открытую до груди, обнажающую его стройную шею и маленькую татуировку с правой стороны шеи: буквы КД, что было аббревиатурой для Кавус Дун.

— У нас здесь большие возможности, — сказал Дрейго Проворный.

— И большой риск, — ответил эльф, Глорфатель, его слова значили больше в свете недавних потерь для Кавус Дуна.

— Ты — моя защита против этого, — сказал старый и могущественный некромант.

Эльф низко поклонился.

— Как я узнаю?

— Я полагаюсь на твое суждение, — заверил его Дрейго Проворный. — Эта область Торила, в особенности Лес Невервинтер, вне всяких сомнений важна для нас, но не так срочно, как это нужно Херцго Алегни. И я не собираюсь напрасно утруждать себя, гоняясь за этим вспыльчивым тифлингом.

— Я понимаю.

— Я знал, что ты поймешь.

— Ты думал, будет как-то иначе? — спросила Аруника Джелвуса Гринча, когда нашла его с другими видными жителями Невервинтера — они стояли, положив руки на бёдра и ошеломленно осматривая различные места вдоль городских стен.

Части стены были скрыты глубоким мраком. В этих местах появлялись темные магические врата, как будто дверные проемы в пустоту, и через них проходили солдаты Нетерила — шейды и прочие.

— Это вторжение? — спросил Джелвус Гринч у рыжеволосой женщины.

— Если так, для тебя мудро было бы подумать об уходе, — послышался голос со спины, и женщина-дварф, вся грязная с дороги, вышла на свет.

— А ты кто такая, добрый дварф? — спросил Джелвус Гринч.

— Амбер Гристл О'Мол, к вашим услугам, — ответила она с низким поклоном. — Из клана О'Мол из Адбара. Я и мой друг только прибыли в ваш славный город.

— Твой друг?

— Он уснул, — объяснила Амбра.

— Откуда пришли?

— Из Лускана, и в какой же беспорядок это место превратилось!

— Рай по сравнению с Невервинтером, — заметил другой человек, и они засмеялись, но по правде говоря, это была неловкая попытка веселья.

— Ох, я смотрю, у вас есть некоторые проблемы, и я думаю, что я и мой друг сможем продолжить свой путь, как только поможем вам.

— Вам нужно продолжить свой путь сейчас, — довольно холодно сказала Аруника. — Это не ваше дело.

Женщина-дварф несколько мгновений смотрела на неё с любопытством, откланялась и ушла.

— Почему Херцго Алегни вторгается туда, чем он уже владеет?

Гринч повернулся и зло посмотрел на Арунику.

— Ты сыграла не малую роль в этом деле, — напомнил он. — Ранее, когда он впервые пришел к нам, ты дразнила нас словами, что он может стать нашей большой надеждой.

— Мы не могли предусмотреть падения Силоры Салм, — отметила Аруника. — По крайней мере того, как это произошло. С нарушением баланса из-за ухода тэйцев…

— Остаются только Алегни и нетерезы, — закончил за неё Джелвус Гринч.

— Это не совсем так, — сказала Аруника. — Есть ещё, я уверена.

— Когда ты решишь, что я достоин услышать твою информацию, сообщи, — саркастически ответил Джелвус Гринч.

Аруника не озаботилась ответом человеку, и на самом деле у нее не было окончательного ответа для себя самой, не говоря уже о том, чтобы ответить ему. Она верила, что Далия и этот дроу-следопыт, Дриззт До'Урден, приходили за Алегни, возможно даже привели на поводке чемпиона Алегни, но она не была уверенна. И если они действительно приходили за ним, она, глядя на десятки нетерезов, проходящих сквозь городские стены, размышляла о том, что трое могут сделать против этой силы? В отличие от слишком самонадеянной Силоры в её лесной крепости, Алегни сейчас явно был настороже.

Терпение, напомнила себе суккуб. Владычество Аболетов ушло, но оно, скорее всего, вернётся. Или нет?

Собственные мысли заставили её сделать паузу. Она заверила брата Антуса, что уход Владычества должен быть временным, но как она могла знать что-либо наверняка об этих странных, потусторонних рыбоподобных существах? Они приходят и уходят, когда им угодно.

И действительно ли она хотела, чтобы они здесь были? Аруника думала, что поняла Владычество, или хотя бы момент понимания их страсти к порядку, который превзошёл даже её собственный. Но было кое-что ещё, кое-что большее, и суккуб не могла отрицать, что почувствовала некоторое облегчение, когда аболеты покинули этот регион. В рамках их обещаний о порядке маячила угроза порабощения — возможно даже таких могущественных созданий, как Аруника.

Суккуб рассмотрела городской пейзаж вокруг. Она много потратила здесь, годы её времени на материальном уровне. Гласия неохотно разрешила ей придти в это место и оставаться здесь так долго, и только благодаря страсти и настойчивости Аруники по поводу того, что отчаявшиеся жители руин Невервинтера могли быть тонко принуждены к воле Гласии через учения верной Аруники.

Но где она была сейчас, со всем этим? Изменения в этой местности могли оказаться весьма драматичными, и будет ли она к тому моменту здесь, чтобы наблюдать за этим? Для Аруники передвижение солдат и смена власти в области казались мучительными, возможно ей, в конце концов, наскучит всё это.

Почему она в первую очередь была заинтересована в сопротивлении Херцго Алегни? Претензии Джелвуса Гринча были правдивы, и она подстрекала этого смелого воина-тифлинга для большего укрепления его власти в Невервинтере. Так оно и случилось, поскольку она твердо стояла на этом, в большей мере для того, чтобы обеспечить противовес для угрозы тэйцев. Какая выгода для Аруники, если Джелвус Гринч и его последователи снова восстановят превосходство в Невервинтере в это время?

В конце концов, никто из них не мог угодить ей так, как Алегни. Никто из них не смог добиться реальной власти или влияния, ни в Невервинтере, ни за его пределами, как это уже сделал и будет делать Алегни.

Она, возможно, могла стать супругой Алегни, и помочь ему вознестись к новым высотам власти и возвестить более наглые требования для города и региона. Возможно, она могла бы использовать его, чтобы привлечь внимание Глубоководья, и таким образом втянуть Невервинтер в ещё большее напряжение, при котором нетерезская империя противостояла бы непосредственно лордам Глубоководья.

Это было бы восхитительно.

И всё же суккубу не удалось выдавить и улыбки. Столь смелые действия лишь повлекут ещё более сильное противостояние. Куда более сильное. То есть, ей удалось узнать, что Владычество вернулось, и там не были рады её шагами, позволившими Нетерилу здесь укрепиться. Получается так?

Но все же…

— Тэйское Кольцо Страха продолжает оживлять трупы, — сказал Алегни Эффрону позже той же ночью.

— Силора Салм мертва, и сила Кольца значительно уменьшилась, — уверил его Эффрон, и молодой маг попытался не смотреть на Алегни слишком любопытно, так как по нескладному тону он подозревал, что воин-тифлинг намекал на что-то.

— Но всё ещё действует.

Эффрон пожал плечами, пытаясь выглядеть равнодушным. В конце концов, какое это имеет значение?

— В том числе и наших павших шадовар, которые опять поднялись, на этот раз, противостоя Нетерилу, — сказал Алегни.

— Значит, так тому и быть.

— Странный зомби выступил против нас в этот самый день. Думаю, ты должен его знать.

Эффрон сглотнул, и когда он посмотрел на громадного воина, то уже знал, о ком говорил Алегни: Джермандер.

— Ты выступил против Далии без моего разрешения, — прямо предъявил Алегни.

— Т-только, чтобы схватить её, — запинаясь, ответил колдун-тифлинг. — Ей не причинили вреда.

— Твои наемники из Кавус Дуна достаточно опытные, чтобы понять такое различие? — насмехался Алегни.

— Достаточно опытные! — настаивал Эффрон, глубоко вздохнув, обдумывая слова перед тем, как их выпалить. — Я нанял Рэтсиса и его пауков. И Миража! Даже Мираж…

Колдун не успел договорить, потому что Алегни ударил его, так что он перелетел через комнату и беспомощно упал на пол. Воин-тифлинг двинулся к нему и взял Эффрона за воротник, поднимая на ноги до того, как тот смог оправиться от удара.

— Ты не свободное существо, — предупредил Алегни. — Ты мой, и должен поступать, как мне угодно.

Эффрон попытался пропищать: — Дрейго, — но вместо этого ощутил сильную встряску, так что его увечная рука безвольно болтнулась, а зубы застучали. Когда это закончилось, несмотря на затрудненное дыхание, Эффрон все же смог повторить: — Мираж, — на это раз жалобно.

Алегни бросил его в кресло.

— То была сильная банда, — сказал Эффрон, как только овладел собой.

Алегни к тому времени подошел к балконным дверям, и стоял, осматривая Невервинтер, в направлении моста, который носил его имя.

— Это должен был быть подарок тебе, — добавил молодой колдун спустя несколько секунд тишины.

Херцго Алегни развернулся на каблуках, недоверчиво глядя на Эффрона.

— Если бы мои наемники убили дроу и привели Далию, — попытался объяснить Эффрон, повышая голос, поскольку ожидал, что разъяренный Алегни накинется и ударит его, или сделает что-то похуже.

— Ты искал Далию для моей выгоды? — скептически спросил Алегни.

— Ты хотел её захватить, конечно!

— Ты делал это для себя! — крикнул Алегни, громоподобный голос воина подавлял любые жалкие попытки опровергнуть очевидную правду. — Ты искал мести Далии — твое страстное желание добиться этого превышает мое собственное!

— Я… Я… — Эффрон покачал головой и опустил взгляд, неспособный опровергнуть это.

Он знал, что его глаза были влажными, и не знал, прищуриться ли ему или попытаться вытереть их, чтобы слезы не начали катиться по лицу.

Херцго Алегни не потерпел бы слез.

Большой тифлинг не наступал, и Эффрон понял, что Алегни расслабился, как и его хмурое лицо.

— Я не могу винить тебя.

— Я думал, что победа гарантирована, — уверял Эффрон. — Мираж, Джермандер, Рэтсис Паучий Фермер — с большим количеством воинов и монахов в их команде, — он почувствовал себя более уверенным, когда Алегни кивнул в знак согласия, самому важному нетерезу из их региона Царства Теней конечно же были известны эти имена. — Это была не мелкая банда, и этом они стоили недешево. Они профессиональные охотники.

— И все же, Далия и её спутник одолели их, — ответил Алегни.

— Возможно, у них были союзники, — припустил Эффрон, и заметил, что Алегни положил свою руку на рукоять Когтя, когда он это сказал.

Это не было сказано вслух, но оба знали, что Баррабус Серый скорее всего имел к этому отношение.

— Они не найдут достаточно союзников, которые помогут им в городе, — заявил воин-тифлинг.

— Ты обратил мои действия в свою пользу, — осознал Эффрон, и осмелился улыбнуться. — Ты обратил мою ошибку в выгоду в твоих дальнейших переговорах с Дрейго Проворным.

— Тебе не мешало бы держать свои рассуждения при себе, — прервал его Алегни, и его хмурое выражение вернулось, став в десять раз мрачнее. Глаза Эффрона расширились и он закрыл свой рот, понимая, что ступил на опасный путь, и вспомнив, что имеет дело с Херцго Алегни, который, не смотря на понимание действий молодого тифлинга, не отличался ни способностью прощать, ни, тем более, милосердием. Однако Алегни казался рассеянным.

Медленно встав с кресла, в которое Алегни кинул его, во время движения колдун не сводил глаз с громадного тифлинга, готовый упасть обратно в тот момент, когда будет думать, что разозлил переменчивого воина.

Даже встав на ноги, Эффрон двигался с предосторожностью, но если у Алегни и было ещё желание наказать его, то тифлинг не показывал виду.

Эффрон начал медленно двигаться к балконной двери. Алегни уставился на него взглядом, и тот замер, ожидая атаки.

Но выражение воина было на удивление понимающим. Он смотрел на Эффрона, медленно кивая, и сказал:

— Мы схватим её.

После ссоры с Джелвусом Гринчем Аруника была не в настроении для угрюмого Брата Антуса, который пришел позже вечером, стуча в дверь её дома на юге города.

— Аруника! — позвал он громко, и тяжело ударил в дверь.

Аруника открыла дверь, ловя шатающегося молодого монаха.

— Арун… — начал он, и внезапно остановился.

— Объявил всему миру о нашей связи в столь поздний час, — ответила Аруника, каждый слог произнося из сарказмом. — Заходи, — приказала она, и захлопнула дверь за ним.

— Ты говорила, что он больше не будет получать помощи от Нетерила! — прорычал монах, и ткнул пальцем Арунике в лицо.

Усталый и злой демон собрал всю свою силу воли, чтобы не откусить этот палец.

— Это не казалось вероятным.

— Ты ошибалась!

Аруника пожала плечами и подняла руки вверх, как будто это ничего не значило.

— Если бы я предвидела подкрепление Херцго Алегни, смогли бы мы что-то изменить? — спросила она. — Какие решения ты бы принял, заставил бы меня принять, чтобы предотвратить укрепление сил Алегни?

— Мы могли пойти к послу раньше, — раздраженно, почти бессвязно ответил Антус. — Мы могли убедить Владычество…

— Ни в чём! — перебила Аруника.

Её терпение достигло края.

— Нет! — Антус отлетел назад в результате удара открытой ладонью в грудь.

Он сильно ударился о заднюю стену, и если бы не это препятствие, он упал бы на землю.

Хватая ртом воздух, Антус обернулся назад, глядя на Арунику, которую знал, как простую человеческую женщину — опытную в уловках и шпионаже, а также в сексуальном плане — но не более, чем человеческую женщину.

Именно об этом он сейчас думал, поняла Аруника. Она сильно его ударила — сильнее, чем любая человеческая женщина могла бы ударить.

Поставила ли она под угрозу тайну своей сущности?

На секунду Аруника подумала, что лучше будет просто подойти к нему и перекусить шею глупца.

Но только на секунду. Брат Антус возможно и был глупцом, но, в конце концов, он был её глупцом. Его связи с послом аболетов обезопасили её от любых личных дел с существами из иного мира. Она легко могла использовать и контролировать его. Это чего-то стоило.

— Мы ничего не смогли бы сделать, если бы точно знали, что Империя Нетерила укрепит силы Алегни, — сказала она спокойно. — С отступлением тэйцев и уходом Владычества наше преимущество перед нетерезами невелико.

— Тогда что нам делать? — спросил Антус, или попытался это сделать, так как ему пришлось повторить это несколько раз, пока его дыхание не вернулось к нему. Он поднялся и стал расправлять свою мантию. — Мы просто допустим это превосходство нетерезов?

— Если они переступят границы, то обратят на себя внимание Глубоководья, — сказала Аруника, и знала, что это звучало неубедительно. — Но есть другие возможности, — быстро добавила она, пока Брат Антус не начал спорить.

Он смотрел на нее, одновременно с интригой и скептицизмом.

— Так что пока мы будем наблюдать, — сказала Аруника. — В любом случае в защите Алегни появятся бреши — они всегда есть. Найди эти бреши. Найди его слабости. Когда его враги покажут себя, кем бы эти враги ни оказались, нам, тебе и мне, необходимо быть готовыми помочь им в использовании этих слабостей.

— Какие враги? — спросил Антус.

— Это нам тоже предстоит выяснить, — загадочно сказала Аруника, не желая полностью раскрываться, опасаясь, что слабый Антус расколется на допросе у Алегни, если он туда попадет. Учитывая его крики возле двери и открытую агитацию, для Аруники казалось весьма вероятным, что очень скоро он привлечет крайне нежелательные взгляды к себе.

И, как будто доказывая эту мысль, Антус начал рычать и кричать на нее снова, даже подошёл ближе на шаг, и снова Арунике пришлось с силой сдерживать себя. Теперь она не нанесла ему физический урон, но, используя силу разума, атаковала Антуса непреодолимым порывом воли, внушая ему изображения того, как вырывает его бьющееся сердце из груди и другие подобные картины, и монах запнулся, недоверчиво глядя на нее.

— Я тоже научилась кое— Каким трюками от Владычества, — соврала Аруника. — Херцго Алегни получил временный выигрыш в игре, непостоянной, как океан. Волны снова ударят по нему.

— Ты недооценивала его, — очевидно смирившись, тихо произнёс Антус.

— Ты недооцениваешь меня, — предупредила Аруника.

Она сказала это настолько уверенно, что суккуб сама почти поверила в своей блеф. Алегни может победить здесь, или может проиграть, и при этом Аруника предпочитала последнее, просто потому, что если Владычество вернулось, она в любом случае намеревалась найти подходящее ей место.

Подойдя к двери, она открыла её.

— Убирайся, — приказала суккуб. — И никогда больше не возвращайся сюда со своим гневом, направленным на меня, если не хочешь быстро укоротить себе жизнь.

Когда Брат Антус проходил мимо нее, он повернулся боком, как будто не желая упускать её из виду, пока находится на расстоянии удара. Однако едва он переступил порог дома, как развернулся. Он поднял один палец и начал говорить.

Аруника захлопнула дверь перед его носом, и напомнила самой себе, что Антус идиот, но полезный идиот. Это была единственная вещь, которая удерживала её от того, чтобы снова открыть дверь и вырвать бьющееся сердце молодого монаха.

— Нет, ты не можешь! — с насмешкой прошипел Инвиду, и лязгнул поверх своего плеча хвостом с ядовитым кончиком.

Только ловкое уклонение другого беса помешало попаданию жала в его глаз, и все же оно оторвало значительный кусок его уха.

— Я искал тебя через Девять Кругов Ада и Абисс! — завизжал Инвиду, и маленький демон отступил в сторону, схватившись за разорванное ухо. Яд не причинил бы вреда бесу, но рана была достаточно реальная и достаточно болезненная. — Ты не можешь отказаться!

— Ты перекладываешь свои обязанности на меня! Нет! — закричал бес, но перед тем, как развязалась драка, в дымном пепле это адской земли громкий голос перебил их.

— Нет, — сказал большой демон. — Я сделаю.

Разозленный бес сморщил свое лицо, между его ядовитыми зубами издавался низкий рык полного разочарования — учитывая его хозяина, чертенок понимал неизбежность этого с того момента, как узнал о расследовании Инвиду. Чертенок начал трясти своей головой, при этом рыча, пока огромный демон продолжал.

— Ты заменишь Инвиду как служитель Аруники, — приказало громадное чудище. — Я этого желаю.

Бедный бес расслабился и с ненавистью уставился на Инвиду. Существо было беспомощным, так как его хозяин приказал.

И все это имело смысл, конечно же, учитывая историю.

Глава 8

Не совсем Подземье…

Далия провела рукой по лицу, спрыгнув вниз на мелководье у металлической решетки.

— Мы поползем через это? — спросила она с отвращением.

Впереди сидел Артемис Энтрери и дергал один из изогнутых прутьев в сторону. Он почти достаточно сдвинул его, чтобы они смогли пролезть.

Стоявший рядом с эльфийкой Дриззт понимал ее нежелание, потому что исходящий из темного туннеля запах был действительно ужасающим.

— Не обязательно, — сказал он ей и кивнул подбородком на север. — Вместо этого мы могли бы отправиться в Лускан. Или мимо Лускана, к Десяти Городам, хотя не хотелось бы бороться с наступлением зимы в Долине Ледяного Ветра.

— Или на восток, в Мифриловый Зал, — возразила Далия, отнюдь не шутя.

Энтрери с удивлением обнаружил отломанный прут в своей руке. Он посмотрел на его ржавый конец, затем отбросил, вызвав всплеск воды. Убийца присел ниже и вымыл руки в соленой жидкости.

— Решайте, — сказал он. — Этот путь ведет к Алегни.

Далия протолкнулась мимо него и влезла в туннель на коленях, затем быстро поднялась на корточки и оглянулась на своих спутников.

— Зажгите факел, — велела она.

— Он опалит твое лицо, — насмешливо фыркнул Энтрери.

— Нам нужен источник света, — возразила Далия, поскольку последнее слово должно быть за ней.

Артемис Энтрери только что одержал над ней верх, только что унизил ее перед Дриззтом. Далия это так не оставит.

— Я проходил без него, — бойко ответил убийца, и эльфийке оставалось только хмуриться.

Она положила руки на бедра и впилась взглядом в человека, но Дриззт вытащил Мерцающий. Магический клинок ответил на его призыв и засветился мягким сине-белым светом. Дроу влез в туннель и протолкнулся мимо Далии, держа клинок перед собой, тускло освещая путь.

Вырубленный неровно в камне, коллектор иногда был достаточно высок, чтобы Дриззт и другие могли встать в полный рост, но чаще им приходилось передвигаться пригнувшись. Пол был вогнут к центру, и поток темной воды сочился мимо, иногда глубина была по щиколотку или даже по колено, и это вызывало тревогу. Всюду в поле их зрения какие-то твари скользили, или ползали, или сновали туда-сюда.

Сначала свет клинка казался скудным, но поскольку они углубились в туннельную систему — лабиринт углов, повороты, и неразличимые камни — и дневной свет остался позади, сияние Мерцающего казалось более ярким. Больше крыс ютилось в темнотах туннеля, больше змей ускользало в воду, и множество насекомых, летающих и жалящих, и паукообразных существ, висящих в небольших сетях, наблюдало.

Никто из троих не высказал очевидную истину: клинок мог осветить несколько футов вокруг них, но для кого-то или чего-то вдали он сиял как сигнальный маяк.

Дриззт, который родился и вырос в лишенном света Подземье, лучше всех понимал это. Дроу, несущий источника света в коридорах вокруг Мензоберранзана, был бы в скором времени убит и ограблен. Использование светящегося клинка сейчас предавало анафеме все, что он изучил, когда был молодым воином. С его превосходным зрением он мог достаточно хорошо перемещаться по этим туннелям без света.

— Я вижу в темноте, — сказал Энтрери позади него, он удивился и повернулся к человеку.

— Ты носил обруч кошачьего глаза, — согласился Дриззт, и поднял Мерцающий, убеждаясь, что сейчас Энтрери не носит ничего подобного.

— Теперь он внутри, — объяснил убийца. — Подарок Джарлакса.

Дриззт кивнул и собрался убрать клинок в ножны, но Далия схватила его за руку. Он посмотрел на нее с любопытством, и она покачала головой, её лицо выражало беспокойство.

— Мне не нравятся змеи и пауки, — сказала она. — Если ты вложишь его в ножны, то знай, тебе придется меня нести.

У Энтрери это вызвало смех, но короткий, поскольку Далия смерила его убийственным взглядом, недвусмысленно намекая, что он пересекает опасную черту.

Дриззт пошел вперед, и Далия пошлепала за ним следом.

— А джентльмен меня бы понес, — пробормотала она себе под нос.

— Потому что ты такая леди? — спросил идущий позади Энтрери.

Дриззт остановился и сделал глубокий вдох. Образ этих двоих, сошедшихся в страстном объятии, мелькал в его мыслях, и он почти зарычал вслух, отгоняя его.

Ведомое светом Мерцающего, трио двинулось дальше вдоль главного коридора, и достаточно скоро они пришли в сотовидную сеть более внушительных рукотворных боковых туннелей. Они знали, что были под предместьями города — старого города, во всяком случае. Сначала их выбор был ограничен, так как здесь было множество маленьких туннелей, почти непроходимых и несколько, которые можно пересечь только ползком на брюхе… чего никто из них не хотел. Но вскоре после этого они добрались до сети достаточно больших проходов, многие были проходимы, как и тот, которым они теперь путешествовали, а несколько были даже больше.

— Ты помнишь дорогу? — спросил Дриззт у Энтрери.

Он прошептал эти слова, и звук его голоса отразился от влажных и скользких камней.

Энтрери поравнялся с дроу, который стоял на перекрестке пяти туннелей, и стал осматривать область. Он подбоченился и, наконец, покачал головой.

— Это было давно.

— Не так давно, — возразила Далия с явным раздражением.

Энтрери и Дриззт посмотрели на эльфийку.

— Когда я в последний раз здесь проходил, я просто следовал за потоком воды, — объяснил он. — Я заботился о том, что было передо мной, а не позади.

— Ты был бы гораздо умнее, если бы делал отметки, или хотя бы вернулся и нанес свой путь на карту после того, как убежал, — продолжила Далия.

Энтрери жестко на нее посмотрел.

— Я не собирался возвращаться этим путём. Никогда.

Эльфийка презрительно на него махнула.

— Ты меня разочаровываешь, — сказала она. — Истинный воин всегда готовится.

Дриззт внимательно изучал Энтрери, ожидая, что он взорвется и обрушит на Далию убийственную ярость. Но тот просто стоял и смотрел на нее некоторое время, а затем повернулся к Дриззту, и снова взглянул на туннели.

— Я бы предложил левый, — сказал он. — Река с левой стороны от нас, и я вошел в коллекторы вдоль ее берега. Это — источник проточной воды, которая очищает эти проходы, и поэтому…

— Очищает? — Далия толкнула массивную груду грязи и экскрементов половиной своего посоха, и ее лицо приняло брезгливое выражение.

Груда сдвинулась в сторону и под ней оказалась змея, черная и толстая, свернувшаяся, и случайно освобожденная Далией. Она прыгнула из своего положения, поднимаясь в воздух, и бросилась на эльфийку.

Далия отскочила и попыталась ее отбросить, когда лязгающая зубастая пасть сомкнулась на ее лице.

Нисходящая линия света промелькнула перед ней, но эльфийке тогда было куда важнее, что змея в нее вцепилась. Как она кричала и билась! Вся выучка вылетела у нее из головы, и она действовала чисто по реакции, отбрасывая это ужасное существо подальше от себя. Но даже после того, как тело упало в сторону, девушке потребовалось довольно много времени, чтобы во всем разобраться. Понять, что она не укушена, понять, что свет означал удар сабли Дриззта, и что она сражалась не с чем иным, как с уже обезглавленной змеей, летящей по инерции и трепещущей в предсмертной агонии.

Дриззт схватил Далию и прижал её руки к бокам, в то время как Энтрери прошел мимо.

— Она укусила меня? Я отравлена? — спрашивала она снова и снова.

— Возможно… и нет, — ответил Энтрери, и оба посмотрели на него, Далия в отвращении поморщилось. Он держал отрубленную голову змеи на конце своего меча. — Это удав, он не ядовит, — сказал он. — Он не убьет тебя укусом, вместо этого он обвился бы вокруг тебя и душил, пытаясь проглотить макушку твоей головы.

Теперь пришел черед Дриззта бросить свирепый взгляд на Энтрери.

— Он был не ядовит, — сказал он спокойно. — И, в любом случае, он тебя не кусал.

Это, казалось, успокоило Далию чуть больше. Она отпихнула толстое, тяжёлое тело змеи подальше от себя, и оно судорожно дернулось еще раз. Эльфийка ахнула и отскочила.

— Тебе действительно не нравятся змеи, не так ли? — сказал Энтрери, и взмахнул своим клинком, отбрасывая голову змеи подальше. Он отвернулся от эльфов и продолжил путь. — Тогда пойдем. Чем скорее мы выйдем из этих зловонных коллекторов, тем лучше.

Ни Далия, ни Дриззт не собирались спорить с этим заявлением и поспешили за ним. Дроу снова пошел впереди, но на сей раз Далия держалась справа возле него.

Энтрери протянул ей вторую половину Иглы Козы. Эльфийка посмотрела на нее с сомнением и не взяла.

— Если он служит, как мы надеялись, то он не показал мне контакта с Когтем Харона за то время, пока был у меня, — пояснил он. — Если меч искал меня и нашел, то твое оружие не заметило. Так или иначе, тебе сейчас лучше вооружиться.

— Что ты знаешь? — спросила Далия.

— Это, — ответил Дриззт, и когда Далия и Энтрери повернулись к нему, он вытянул свой клинок перед собой. На свету дальше вдоль туннеля извивалось множество змей, некоторые выползали к воде, некоторые ползали по другим, но все оглядывались назад, на них.

— Давайте уйдём отсюда, — сказала Далия.

— Мы пытаемся сделать именно это, — напомнил Энтрери.

— Назад, откуда мы пришли, — настаивала эльфийка.

Она снова соединила концы Иглы Козы, образуя своеобразный восьмифутовый посох. Конечно, он был не очень удобен для сражений в узком туннеле, но когда Далия ударила посохом по диагонали в воду, Дриззт понял, что она хотела при помощи своего оружия держать этих ползающих тварей подальше от себя.

— Они не ядовиты, — заметил Энтрери. — Они знают, что не могут нас проглотить и не имеют возможности нас убить. Они, скорее всего, отступят.

— Как первый? — ответила Далия с сарказмом и отступила на несколько шагов по коридору.

— Ты его напугала. Он напал от страха, — ответил Дриззт.

Он был следопытом и хорошо разбирался в повадках диких зверей.

Тёмный эльф двинулся вперед — или только начал двигаться, пока змея не бросилась на него в воздухе. Дриззт поднял руку, защищаясь, и перехватил открытую пасть змеи, сомкнувшуюся на его предплечье, удерживая ее плотное тело, быстро обвивающееся вокруг его торса, поскольку она попыталась захватить его и сжать.

Сила существа удивила дроу, каждая его мышца работала в идеальной согласованности. Заметив движение в стороне, он посмотрел на Энтрери, и ему показалось, что убийца мчался к нему на помощь. Но дроу понял, что это не так, когда увидел, что у Энтрери были свои проблемы.

Приближались странно агрессивные змеи, они скользили по воде, ползли вдоль стен и взвивались в воздух.

Дриззт с рычанием поднял свою укушенную левую руку, отцепляя змею от своего правого плеча, он развернулся и извивался, освобождая свою другую руку, затем совершил быстрый удар слева Мерцающим, разрубая существо пополам. Нижняя часть туловища сразу же ослабила захват и со всплеском упала на пол, но голова упрямо продолжала держаться. Занятый выхватыванием своего другого клинка — немного неловко, так как Ледяная Смерть, которую он обычно держал в правой руке, была вложена в ножны на его левом бедре — Дриззт оставил половину змеи висеть.

Его внимание было сосредоточено перед собой, в ожидании нападения, и он резко ударил ногой, отбивая атаку.

Около него Энтрери действовал с равной яростью, его кинжал стремительно отклонял прыгающих змей, а меч убивал их десятками.

Но позади них слышалась длинная серия монотонных стуков, и в один из редких моментов передышки Дриззт и Энтрери оглянулись и увидели, что Далия стоит над водой. Она держала посох горизонтально перед собой, быстро двигала его вверх и вниз, влево и право, ударяя им по каменным стенам.

— Убивай змей, идиотка! — закричал на нее Энтрери, и чуть было не упал в конце этого предложения, поскольку одна змея пробилась через его защиту, обвилась вокруг ног и сильно потянула.

— Далия! — взмолился Дриззт.

Но постукивания продолжались, как и нападение змей — казалось, им не будет конца! Энтрери освободился и сразу же снова подвергся нападению, а Дриззт едва не выронил Ледяную Смерть, когда в него вцепилась очередная змея.

Коридор засиял, но не от взмахов светящейся сабли Дриззта, а от резких всполохов света и потрескиваний молний.

Энтрери продолжал проклинать Далию и рычать на змей, он вертелся, бил кинжалом и лягался. И как раз в то самое время, когда Дриззт думал, что получил некоторое преимущество, змея появилась на потолке над ним. Он отклонился назад и присел, в то время как щелкающие челюсти захватили воздух, едва не задев его левое ухо. Змея уклонилась прежде, чем его клинок смог ее обезглавить, затем бросилась на него, сильно врезавшись и чуть не сбив его с ног.

Дриззт знал, что падение смерти подобно. Вода колыхалась, кишащая змеями.

— Далия! — позвал он на помощь.

На сей раз она ему ответила, но не словами, а громом. Она опустила Иглу Коза в воду, чтобы ударить в пол, выпуская энергию, которую накопило ее постукивание. Отдача подбросила всех троих в воздух, однако приземлившись, все они оказались на ногах. Вода шипела и пенилась, зловонный пар, поднимающийся от нее, был настолько густ, что закрывал им обзор.

Дриззт попытался ответить, что-то сказать, но обнаружил, что его челюсти сжались от проходящей сквозь него энергии.

Затем все закончилось, так же резко и внезапно, как и началось, жуткая тишина пришла на смену неистовству предыдущего момента.

Змеи падали со стен и потолка, или просто висели, вытянувшись в длину или свернувшись петлей на естественной балке, зубце или выступе. Змеи лежали на полу в различных позах, словно живые руны или глифы. Змеи плавали в воде и сползали вниз под ноги.

Возможно мертвые, возможно оглушенные. И эта последняя возможность весьма тревожила Дриззта.

Рядом с ним Энтрери зарубил одну рептилию под ногами, и ее конвульсии, когда клинок убийцы достиг цели, сказали следопыту, что до этого момента она действительно была жива.

— Уходим, и быстро! — закричал Дриззт. — Оставь, их здесь слишком много!

— Назад, откуда пришли! — сказала Далия.

— Алегни в той стороне, — напомнил Энтрери, указывая вперед. — И этот путь короче.

У них не было времени, чтобы все обдумать. У них не было времени, чтобы обсудить необычное поведение стольких обычных существ. Они просто были вынуждены действовать. Возможно, Алегни был морковкой, которую Энтрери подвесил перед Далией, но безотносительно причины, Дриззт удивился, когда обнаружил, что женщина идет позади него, подталкивая его и Энтрери двигаться дальше.

Он заметил, что убийца присел, опустил руку в воду и что-то достал, но не обратил на это внимания, поскольку трио зигзагами пробиралось через лабиринт оглушенных змей.

К счастью, магическая энергия Иглы Козы прошла достаточно далеко по коридору и поразила большую часть змей, и они быстро прошли эту область, к тому же, как они и предполагали, коридор немного увеличился в ширину и высоту, и они смогли пойти быстрее.

За исключением того, что им пришлось на минуту остановиться, когда Энтрери подошел к камню и сел, и только тогда Дриззт понял, что убийца остановился для того, чтобы достать из воды один из его низких сапог.

От удара Далии он выпрыгнул из своей обуви.

Пробормотав несколько проклятий и покачав головой, Энтрери надел дымящийся сапог и выпрямился. Он сурово посмотрел на Далию и сказал: — Ты должна мне новую пару.

— Я спасла тебе жизнь, — парировала она.

— Если бы ты просто потрудилась участвовать в битве, то не пришлось бы никого спасать, не так ли?

И снова Дриззт наблюдал за словесной перепалкой этих двоих без особого удовольствия, но в данный момент он не мог на этом сосредоточиться, поскольку что-то в их столкновении с логовом змей теперь, оглядываясь назад, по— Настоящему его беспокоило.

— Почему все эти змеи одного размера? — спросил он, когда они снова продолжили путь.

— А почему нет? — спросила Далия.

— Змеи сбрасывают кожу и быстро растут, причем постоянно, — объяснил Дриззт.

— Значит, все они были одного возраста, — ответила эльфийка, ее тон показывал, что она с трудом понимает смысл этой беседы.

Дриззт покачал головой.

— Змеи не стадо.

— Это было стадо змей, — быстро возразила Далия.

— Логово змей, — поправил следопыт, но без энтузиазма, ее точка зрения была хорошо ясна.

Дриззт покачал головой, не совсем ее принимая. Змеи действительно собирались зимой, в своих путешествиях дроу находил много таких логовищ, в некоторых были тысячи существ. Но он никогда не видел такой охотничьей стаи, с которой они только что столкнулись, и никогда не слышал о согласованном нападении змей!

— Они магически сотворенные? — спросила Далия, и дроу это казалось логичным до тех пор, пока не вмешался Энтрери.

— Детеныши.

— Детеныши? — с сомнением повторила Далия, ведь как шестифутовая змея могла быть детенышем?

Но как только Энтрери сказал это, они оба, Дриззт и Далия, несмотря на ее аргумент, повернулись к нему и проследили за его взглядом.

Мать.

В небольшой комнате, освещенной единственной свечой, Брат Антус сидел со скрещенными ногами на голом полу. Его глаза были закрыты, а руки покоились на прохладном камне возле ног, ладони обращены вверх. Монах тихо бубнил, даже стонал, сосредотачиваясь на своих глубоких вдохах и выдохах, используя это повышение и опадание живота для того, чтобы очистить беспокойные мысли, найти место глубокого покоя и пустоты.

Это было его единственным убежищем, и даже оно поначалу казалось не местом спокойствия.

Должен ли он отправиться в Глубоководье и оповестить лордов, что империя Нетерила завоевала цитадель к северу от них?

Образы этой дороги, мимолетные проблески решения проблемы, он мог бы ускользнуть незамеченным, или многочисленные воины Херцго Алегни схватят его прежде, чем он уйдет, мысли о последствиях одолевали его. И если он пойдет, то не сможет вернуться в Невервинтер, пока Алегни не будет низвергнут вместе с агентами Нетерила.

Одну за другой, Брат Антус подавил эти мысли.

Он чувствовал, как поднимается и опадает живот.

А как насчет Аруники? Где женщина нашла такую силу, которую он ощутил в ее доме? Как маленькая женщина могла выжить так спокойно вне городских стен? Область была полна диких и злых существ, таких как тэйцы и изгои-разбойники, гоблиноиды или совомедведи.

Брат Антус видел образ Аруники и постепенно его отталкивал.

Он чувствовал, как поднимается и опадает живот.

Что Херцго Алегни о нем думал? Военачальник хотя бы знал, кто он такой? И что насчет Джелвуса Гринча — что Антус мог бы дать Джелвусу Гринчу, чтобы заставить человека должным образом представить его нетерезскому военачальнику?

В его мыслях Алегни и Гринч стояли рядом, улыбаясь ему в ответ, но не дружеской улыбкой. Скорее, он знал, они смеялись над ним, и они не позволят ему возвыситься в пределах города, ведь что в действительности он мог бы предложить?

Но эти двое тоже отступили, их отбросила сгущающаяся пустота Брата Антуса.

Он чувствовал, как поднимается и опадает живот.

И все на этом. Больше ничего не осталось. Он отогнал мысли, смятение, неуверенность.

Теперь он просто был.

Пустой сосуд, пребывающий в спокойствии и умиротворении, внешний мир не имел для него значения. Не имело значения и время, он его не замечал.

Только поднимался и опадал живот, прохладная пустота.

Затем он ощутил приступ боли.

Это было не воспоминание, не сокровенная мысль и не вопрос, нуждающийся в ответе.

Его живот мягко поднялся, и прохладная темнота его медитации показала вспышку, мерцание, вторжение.

Брат Антус видел это прежде, и теперь упорно боролся, чтобы сохранить свою отрешенность и приглушить шум. Это было состояние восприятия и отрешения от внешнего мира. Но это было не так-то просто, поскольку он чувствовал этот приступ боли прежде, и он знал, что это означало, или, как минимум, знал его источник.

Ему нужно было сохранить состояние чистого восприятия, чтобы продолжать слышать его, он знал это, но как он мог быть уверен, что вообще его слышал?

И если он продолжит рассуждать об этих выводах и потенциале, то может его вовсе потерять.

Ты обманываешь себя, ворчали его мысли. Ты слишком сильно этого хочешь.

Но нет, это было там, в очередной раз, и он знал, что это было.

Владычество.

Аболет!

Живот Брата Антуса поднимался и опадал все быстрее, затем он начал задыхаться. Его глаза широко раскрылись, и он разогнул ноги, быстро встал на колени и сложил руки в мольбе.

Даруй мне это, молча молился он своему богу, поскольку хотел возвращения Владычества, нуждался в нем.

Он ментально потянулся для связи, но теперь его мысли снова завертелись, изобилуя последствиями и возможностями.

Прошло много времени, и совершенно отчаявшийся Брат Антус снова услышал музыку телепатического существа, он даже позабыл о боли, которую каменный пол вызывал в его костлявых коленях.

— Пожалуйста, — прошептал он вслух, а затем настойчивей и громче. — Пожалуйста!

Он замотал головой, отрицая растущий изнутри страх, будто он так сильно этого желал, что сам себя убедил, будто слышит. Он с трудом поднялся на ноги, его колени хрустнули, и он, пошатываясь, на негнущихся ногах направился к двери, чтобы выйти из маленькой кельи.

Он вошел в главную часовню храма, держась за дверной косяк для опоры, его взгляд дико метался по тускло освещенной свечами комнате, словно надеясь найти посетителя, ожидающего его.

Но в часовне он был один. И в его мыслях также никого не было.

Отрицая очевидное, с глазами, мокрыми от слез, Антус помчался к внешней двери.

— Пожалуйста! — повторял он снова и снова.

Он вывалился на улицу, в одной только набедренной повязке, на холодный воздух и под сверкающие звезды поздней осенней ночи Невервинтера.

Брат Антус бесцельно блуждал по улицам, прося и умоляя, крича и рыдая, грозя кулаком и крича о предательстве, и то ли из страха, что человек сошел с ума, или им просто не было дела, но ни шейды, ни горожане не обращали на него внимания.

Неоднократно ему казалось, что он снова слышал сладкий звук голоса аболета, это как будто было о нем, хотя и не адресовано ему, и Антус повалился и снова встал на колени, прямо посреди большого перекрестка четырех улиц.

Очевидно забывший о своем окружении и о многочисленных любопытных взглядах, обращённых на него, Брат Антус начал петь.

Он чувствовал, как поднимается и опадает живот.

— Мне нужно больше, — Херцго Алегни умолял красный клинок.

Он почувствовал вспышку, и это означало, что его убийца где-то поблизости, не очень далеко. Влияние Когтя на человека, известного как Баррабус, было, по правде говоря, ограниченным, и еще больше его ограничивало расстояние. К счастью для Алегни, опасный маленький человек не знал об этом.

В тех ситуациях, которые действительно имели значение, когда Баррабус хотел атаковать Алегни, Коготь был довольно полезен. Он мог предупредить и реагировать на атаки Баррабуса Серого прежде, чем тот их совершит. Промежуток времени между мыслью об атаке и выполнением ее был чрезвычайно мал для стороннего наблюдателя. Но Коготь наблюдал изнутри, и те мимолетные мгновения были намного длиннее в пределах вселенной мысли, в которой обитал Коготь.

Меч не отвечал на призыв Алегни в этот момент, и громадный тифлинг нахмурил дьявольское краснокожее лицо.

— Где он? — напрямую спросил военачальник. — Где твой раб?

В ответ тифлинг ощутил, что Баррабус близко, но он почувствовал и что-то еще, что-то большее.

Вдалеке Алегни услышал крик, отчаянную мольбу:

— Пожалуйста! — кричали снова и снова в ночном Невервинтере.

Он отклонил ее как незначительную — вероятно, какой-то шейд— Новобранец столкнулся с одним из жалких горожан, к печальному концу для горожанина. Он снова сосредоточился на мече с красными лезвием и ощутил нечто другое.

Он понял, что в воздухе была энергия. Телепатическая энергия.

Херцго Алегни откинулся на стуле на своем балконе, внезапно забеспокоившись. То, что Баррабус — Артемис Энтрери — возвращался в город, его совершенно не беспокоило, даже если человека сопровождают Далия и следопыт-дроу, который к ней присоединился. Они могли бы доставить Алегни неудобства, но более того. Не Далия, конечно. Ее нужно захватить и подвергнуть пыткам, и убить, но пока у него этот меч, Баррабус не сможет причинить ему вреда. В этом Алегни не сомневался.

Но что насчёт этой, другой силы? Он ощущал ее сейчас, потому что Коготь ее ощущал. Что бы это могло быть? Кто или что приближалось, угрожая его власти в Невервинтере?

Тифлинг больше ничего не добился от меча и, в конце концов, сдался и стал убирать красный клинок в ножны на своем ремне. Он думал рассказать об этом Эффрону — некромант, безусловно, лучше настроен на такие мистические энергии, которые он ощутил — но не долго, ведь как Алегни мог быть уверен, что источником этой энергии не являлся сам кривой колдун?

В итоге тифлинг просто вздохнул и убрал меч. Он взглянул на украшенный оголовок своего удивительного меча и задался вопросом, ощутил ли он действительно что-то постороннее. Возможно, это просто энергия Когтя протягивалась в поисках Баррабуса, а он ее случайно перехватил. Он смотрел на широкий город, на множество смотровых точек и караульных, которые он организовал вокруг Невервинтера. Баррабус и его новые друзья, если они действительно были союзниками Баррабуса, не обойдут эту стену без ведома Алегни.

Он оглядел ночной город, прошелся взглядом от костра к костру, от факела к факелу. Всё казалось правильным или обычным.

Алегни удовлетворенно кивнул, взял свой меч и сапоги, которые он только что снял, и вернулся в свою комнату, надеясь поспать половину ночи до рассвета.

Огромная змея с телом, толщиной с грудную клетку крупного мужчины, подняла массивную голову от пола, чтобы заглянуть в глаза трем посягателям на ее коллекторное королевство.

— Разделимся, — сказал Дриззт своим спутникам, Энтрери был справа от него, а Далия слева. — Рассредоточьтесь. Нужно окружить эту пасть.

Он закончил, задыхаясь, поскольку гигантская змеиная голова рванулась к нему с молниеносной скоростью. Его первой мыслью было заслониться клинками, но это казалось смешным, стоя лицом к открытой пасти, достаточно большой, чтобы проглотить его целиком, несущейся на него с силой боевого коня! Дроу инстинктивно уклонился в сторону, и воздух задрожал, поскольку голова змеи пронеслась мимо него с такой силой, что сотрясение едва не сбило Дриззта с ног. Он сохранил равновесие, но змея пронеслась слишком быстро, и дроу не успел ее ударить.

— Мы не можем с ней сражаться, — шепнула Далия, и Дриззт уловил большее, чем просто прагматизм в ее побежденном тоне, и когда он взглянул на воительницу, на эту эльфийку, что упивалась боем, он увидел, что руки её беспомощно повисли, словно признавая поражение.

Он снова посмотрел на гигантскую змею, которая, дразня, покачивала своей огромной головой из стороны в сторону и глядела на него черными глазами, глядела прямо сквозь него, дразня его своей властью.

Прошло много мгновений. Дриззту уже не раз пришло в голову, что Далия была права, что они не могут сражаться с этим огромным существом. Змея намного превосходила их размером и была чересчур сильным противником.

Но она не хотела их убивать.

Это было очевидно и имело смысл до тех пор, пока Дриззту не удалось отойти от очевидности и реально это обдумать.

Только когда дроу посмотрел вокруг большой змеи, он увидел, что полдюжины других людей умиротворенно стоят вокруг нее.

Умиротворенно.

Человеческие жители Невервинтера и пара шадовар, все безоружны и стоят около змеи, будто она их друг.

Или хозяин.

Дриззт посмотрел влево и вправо. Далия выронила Иглу Коза и стояла, беспомощно качая головой, а Энтрери — пожалуй, самый бесстрашный человек из тех, кого Дриззт когда-либо встречал, воин, который становился только злее и свирепей, когда оказывался в кажущейся безнадежной ситуации — сейчас нервно теребил свой меч и кинжал, и даже не смотрел на гигантское существо.

Дриззт знал, что не было никакой потребности сражаться с этим существом. Действительно, они не могли надеяться победить, или хотя бы выжить, если будут участвовать в таком безнадежном сражении. Нет, лучше всего просто сдаться его очевидному превосходству и богоподобным качествам, принять действительность своей неполноценности и счастливо жить возле этого живого воплощения божества.

Здесь будет радость и покой.

Дриззт почувствовал, что его руки бессильно упали. Он пропал. Все пропало.

Ее мысли вырвались и свободно полетели.

Далия узнала это, но всё казалось естественным, и близость, созданная в такой общий момент, казалась теплой и привлекательной. Это существо перед нею, этот бог, понимал ее. Он видел ее самую глубокую боль и самые большие страхи. Он раздел ее донага перед ним для него и всех, открывшись и избавившись от секретов, она почувствовала себя… свободной.

Это не враг.

Это спасение!

Ее боль обнажилась перед нею, изнасилование, ее вина, ее страшный и чудовищный выбор убить своего ребенка, источник ее гнева, множество мертвых любовников — и разве Дриззт не находился бы на вершине этой груды трупов?

А не будет ли он настолько силен, чтобы убить ее и освободить? Это было главным, в конце концов!

Но возможно, поняла она теперь, она не нуждалась в этой крайности, самоубийство прекратит ее боль.

Возможно, ответ был здесь, перед нею, прямо под рукой, в темных глазах этого проницательного, великолепного существа.

Его мысли вырвались и свободно полетели.

Энтрери узнал это, но всё казалось естественным, и близость, созданная в такой общий момент, казалась теплой и привлекательной. Это существо перед ним, этот бог, понимал его. Он видел его самую глубокую боль и самые большие страхи. Он раздел его донага перед ним для него и всех, открывшись и избавившись от секретов, он почувствовал себя… свободным.

Это не враг.

Это спасение!

Энтрери, всегда настороженный, все же инстинктивно отпрянул. Разве он мог иначе? Он, кто всю жизнь лгал, даже самому себе, он, живший в тенях заговоров и отречения, внезапно обнаружил резкое изменение — и не только благодаря этому существу, действующему подобно Когтю Харона, но и он сам открылся для всех в коллективной "семье", существо предлагало ему это.

Его бдительность неосознанно возросла.

Его воспоминания проплывали перед ним: предательство его матери в детстве, абсолютное предательство его дяди и тех других, грязь улиц Калимпорта.

Он чувствовал насилие, которое познал, будучи ребенком, самого личного и разрушительного характера. Он столкнулся с этим снова, или только начал, но кое-что понял… что-то совершенно неожиданное.

От удивления Энтрери бросил свои мысли и посмотрел на Далию, а она него.

Незащищенная, в одной с ним команде, не имеющая возможности скрыться.

Его мысли вырвались и свободно полетели.

В отличие от товарищей, Дриззт До'Урден знал этот тип вторжения и почти сразу узнал неуловимую хитрость добровольного рабства.

В дни своих скитаний по Подземью после отказа от Мензоберранзана, Дриззт был обольщен в точно такой же манере — логичными обещаниями и поразительными видениями беззаботной жизни в раю — иллитидов, ужасных пожирателей разума. Покорно и с любовью, Дриззт и его спутники массировали центральный мозг общины иллитидов.

Он уже путешествовал этой дорогой прежде, пал ее жертвой, потеряв свою личность. Полный решимости никогда больше не попадать в такое рабство, Дриззт приучил себя сопротивляться — стеной гнева. В свете того ужасного опыта дроу было не трудно снова построить эту стену почти мгновенно.

Он медленно, незаметно опустил руку в карман и взял ониксовую статуэтку, тихо призывая Гвенвивар, и, как его подавленные спутники, опустил свои клинки и медленно, не угрожающе пошел к гипнотизирующей твари. Каждый шаг давался с трудом, поскольку вторжение было здесь сильнее, по— Настоящему могущественно. Несмотря на горький опыт сражений с подобным, Дриззт всё же сомневался, что сможет устоять.

Или, что еще хуже, не сможет сопротивляться незаметно.

Он увидел много образов, плавающих вокруг и если бы не его самоконтроль, он, возможно, был бы удивлен, бросив взгляд на непостижимые секреты своих компаньонов, особенно Далии, особенно тот, в котором был он, лежащий мертвым на груде трупов бывших любовников.

Но бросить туда взгляд означало, что его мысли также воспарят свободно, и таким образом он тоже окажется в ловушке телепатической паутины.

Дроу оставался за стеной, усиливая ее с каждым шагом. Он помнил свой ужасный опыт с иллитидами. Только одно спасло тогда его.

Он почувствовал, что начинает ускользать, почувствовал усики другого разума, разума этой богоподобной змеи, тянущиеся к его сокровенным мыслям.

Дриззт думал о Кэтти-бри и Бруэноре, Белваре и Щелкунчике, Закнафейне, Реджисе и Вульфгаре, о потерянных друзьях и тех, кто участвовал в становлении его личности. Этот незваный гость украдет все его воспоминания, постоянно напоминал он себе, укрепляя таким образом стену гнева.

А без этих воспоминаний у Дриззта До’Урдена ничего не останется.

Его шаги замедлились, и он остановился, его клинки упали, поскольку он уже не мог их держать. Боковым зрением, слева и справа, он заметил, что Энтрери и Далия следят за ним с подозрением и даже с угрозой.

Это божество узнало о его сопротивлении и обмане, понимал дроу, и теперь обернёт его товарищей против него.

— Нет! — закричал Дриззт, выражая открытое неповиновение, он отступил и поднял свои клинки.

Далия и Энтрери повернулись к нему, направив на него оружие, как будто собирались ударить, и Дриззт должен был столкнуться с возможностью убийства своей спутницы, и убийства Энтрери, этой связи с прошлым, которое он безнадежно потерял. Все произошло так быстро, и хотя эти мысли были большим, чем просто мимолетное сожаление, дроу, повинуясь инстинкту, отбил тяжелый удар Иглы Коза Мерцающим, а Ледяная Смерть держала Энтрери на расстоянии.

Он мог победить, поскольку они не сражались как Энтрери и Далия, они были лишь пустыми оболочками этих блистательных воинов, простые пешки под управлением бога-змеи.

Ему не победить, понял дроу чуть позже, поскольку кроме этих двоих были и другие рабы, и, что хуже всего, сама гигантская змея, противник, в возможности победы над которым он сильно сомневался.

Враг, которого, он знал, он не сможет победить.

Противник до сих пор был вне зоны досягаемости, дразня его, не давая думать о победе. Или хотя бы сопротивлении!

Тонкая сеть приближалась, а Энтрери и Далия отступали и Дриззт снова терял себя, и потеряет полностью так же, как у иллитидов, будучи юным бродягой, столетие назад.

Вся его выучка и ярость не могли здесь помочь.

Против бога.

Кроме того, понял Дриззт, жизнь будет хороша в служении этому всезнающему существу. Жизнь была бы мирной, спокойной и удовлетворенной, в исполнении нужд его хозяина.

Он вздохнул и убрал свою защиту перед огромной змеёй…

Он был первым из рабов, кто выкрикнул предупреждение, когда черная фигура Гвенвивар прыгнула на это громадное существо. Вначале Дриззт кричал в возмущении, затем от удивления, так как увидел, что змея была вовсе не змеей, а рыбообразным, неприятно выглядящим существом. Когда оно закричало, в разуме Дриззта раздался противный водянистый голос, крик в его сознании был настолько зверским, что дроу повалился с ног, как Далии, Энтрери и другие, упавшие на влажный пол.

Гигантская змея лежала мертвой в стороне, а это странное существо использовало ее личность, место обитания и облик. Но не более. Нападение Гвенвивар сняло эту иллюзию, и теперь существо казалось намного менее грозным.

Дриззт немедленно вскочил и бросился в атаку, остановившись лишь для того, чтобы оттолкнуть Энтрери в сторону и выбить посох из рук Далии, поскольку он уже знал, что свободен, но не знал, сломались ли оковы остальных.

Естественно, шесть рабов, которые сопровождали это странное существо, не отказались от своей преданности. Два человека поднялись и прыгнули на Гвенвивар, которая, в свою очередь, далеко их отбросила задней лапой, располосовав одного из них от подбородка к плечу.

Затем остальные четверо бросились Дриззту наперерез. Он обернулся вокруг себя и ударил оголовком сабли по носу одного из напавших, сбросив его в кучу. Он не хотел убивать эту группу, понимая, что они действуют не по собственной воле, но когда после человека прыгнул шейд со смертоносным выпадом меча, инстинкты Дриззта заставили его парировать и ответить прежде, чем он осознал этот ответный удар. Он сократил удар, задев шейда под ребра, но не погружая лезвие, но когда его действие даже не замедлило нападавшего, который очевидно не чувствовал боли, находясь в своем одержимом состоянии, у Дриззта не было выбора, кроме как ударить снова, сильнее и уже не один раз.

У него не было времени бездельничать, и шейд полетел вниз, а когда человек снова упрямо поднялся против него, дроу уложил его низким ударом, порезав его ноги сильным взмахом своих сабель. Он старался не вонзать клинки слишком глубоко, и вздрогнул с небольшим сожалением, увидев пролитую кровь, но уже ничего не мог поделать.

Надеясь, что он не причинил непоправимого урона, Дриззт присоединился к Гвенвивар в борьбе с аболетом — это действительно было одно из этих странных и малопонятных существ — молодой аболет, оставленный Владычеством в качестве часового и лазутчика в месте, которое они не покинули навсегда.

Дриззт произвел сильный и быстрый удар, и еще множество таких же, вертясь вокруг рыбообразной твари. Он мельком посмотрел назад на своих друзей. Нападение Гвенвивар их освободило, и теперь они блестяще и неистово сражались с оставшимися рабами. Дриззт старался сосредоточиться на существе перед собой. Оно было физически слабым, но могло сбить его с ног или парализовать одним лишь внушением. Он должен сохранять свою ментальную защиту и быстро нанести смертельный удар.

Он не мог помочь, и лишь поморщился, когда цепы Далии, вращающиеся в прекрасной координации, столкнулись с рабом-шадоваром. Он знал, что произойдет, и мог только отвести взгляд, сосредоточиться на аболете. А смертоносное оружие эльфийки неоднократно обрушивалось на череп раба, разрывая кожу, ломая кости и превращая мозг шейда в мягкую массу.

Энтрери проявлял милосердия не больше, живо напомнив Дриззту истинный нрав этого человека, которого он считал своей связью с прошлым, разрушая любые иллюзии ностальгии образом вернувшегося старого заклятого врага. Дроу ахнул, когда меч Энтрери прошел сквозь тело раба-человека, нанося удар в спину. Энтрери почти тут же вынул клинок, но затем внезапно изменил его направление и перерезал горло падающей жертве.

Даже находясь под угрозой уничтожения, озлобленный Артемис Энтрери не удержался от смертельного удара.

Слишком много сомнений напало тогда на Дриззта, сомнений относительно его дороги и его спутников, но он оттолкнул их, даже сказал себе, что это просто вторжение коварной телепатической твари. Он обернул это разочарование и гнев в ярость, направленную на своего угнетателя, аболета.

Он обрушил Мерцающий и проломил кость, и сразу за ним погрузил Ледяную Смерть в образовавшееся в черепе отверстие, чтобы поразить мозг этого существа.

Всегда мозг, он источник силы твари.

Дриззт запрыгнул на сопротивляющееся, борющееся существо, поочередно погружая свои сабли в отверстие, и когда одна из них прошла достаточно глубоко, дроу повернул запястье и начал двигать саблей влево и вправо, разрывая внутренние соединения.

Он увидел, что оставшийся раб, шадовар, мчится к нему в отчаянной последней попытке спасти своего любимого хозяина.

Но слишком поздно. Гвенвивар продолжала рвать и раздирать, а клинки Дриззта нашли свою цель.

Аболет повалился на камень, и замер.

Приближающийся шадовар резко остановился и посмотрел на Дриззта в крайнем недоумении, и дроу немедленно задался вопросом, не нашел ли он союзника, который поможет пройти укрепления Алегни; он вполне мог испытывать глубокую благодарность, какую любой оказавшийся в рабстве испытывает к своим спасителям.

Прежде, чем Дриззт успел обдумать это, прежде, чем он успел понять, что выражает лицо шадовара, его отвлекла фигура, мчащаяся позади освобожденного раба.

— Далия, нет! — закричал он, но его слова заглушил треск цепа Далии, которым она замахнулась, чтобы обрушить на череп шадовара.

Один только этот сильный удар, вероятно, оказался смертельным, но воительница не хотела оставлять сомнений, и совершила серию сокрушительных ударов.

— Ты даже не остановилась подумать, что он, возможно, мог снабдить нас важной информацией? — спросил Дриззт эльфийку.

Далия казался не впечатленной. Она посмотрела на мертвого шадовара и демонстративно плюнула на него.

— Он — нетерезская псина, — сказала она, будто это все объяснило. — Он бы в любом случае нам солгал.

— Он мог знать оборонительные сооружения Алегни, — возразил Дриззт. — Мы не знаем, сколько времени он был порабощен…

— Что сделано, то сделано, — сказал Энтрери.

Когда Дриззт и Далия на него посмотрели, он указал на двоих человек, одного из которых сразил Дриззт. Они оба были живы, хотя и ранены, но ни одна рана не казалась смертельной. Третья тоже казалась живой, хотя ее раны выглядели более тяжкими.

Дриззт снял свою сумку и первым делом помчался к раненой женщине. Он наложил несколько повязок и припарку из смеси толченых трав, и быстро остановил кровь. Сделав это, он повернулся к своим товарищам, оба смотрели на него с недоверием.

— Займитесь остальными! — выругался он.

— Они напали на нас, — напомнила Далия.

— …Это существо напало на нас с их помощью, — парировал Дриззт. — Займитесь ими!

Далия скептически взглянула на Энтрери, и дроу с ужасом обнаружил, что Далия еще более упрямая и менее милосердная, чем убийца.

— Либо мы им поможем, либо мы… либо я останусь с ними, — предупредил Дриззт, ставя их в безвыходное положение.

Он бросил свою сумку Энтрери.

Вскоре шесть человек начали продвигаться по туннелям, двое легкораненых, мужчина и женщина, полунесли, полуволокли свою подругу на самодельных носилках, которые Дриззт соорудил из плаща и костей рыбообразного существа, поработившего их. Они были жителями Невервинтера, во всяком случае, когда-то.

— Я выросла за пределами Лускана, — женщина, Женевьева, по пути объясняла Дриззту. — Моя семья занималась там сельским хозяйством.

Она продолжала описывать падение той области, но Дриззт уже хорошо знал эту печальную историю.

— Ты знала семью Стайлес? — спросил он.

— Да, имя кажется знакомым, — ответила Женевьева. — Но это было давным-давно. Я здесь уже много лет. Еще до крушения.

— Но ты выжила, — сказал Дриззт и посмотрел на Энтрери, убийца казался заинтересованным.

— Мы все выжили, — ответил человек с другой стороны носилок. — Из-за этой твари.

— Да, мы были здесь долгие годы, — добавила Женевьева. Она вздрагивала и казалась довольно удручённой, когда пыталась во всем разобраться. — После крушения мы пару раз поднимались. Чтобы следить, я полагаю, хотя едва это помню.

— Похоже, ты была прекрасным лазутчиком, — язвительно заметил Энтрери.

— Рыбообразное существо видело нашими глазами, — пояснила она. — Ох, оно могло это делать. Оно могло делать почти что угодно.

— Убило великую змею и без труда управляло ее выводком, — добавил мужчина.

— Они были детенышами, — заметил Дриззт, и содрогнулся от мысли, что коллектор Невервинтера мог бы вскоре стать жилищем разрастающегося сообщества гигантских удавов!

Он оставил этих троих и направился к своим товарищам впереди.

Дриззт хотел по пути поговорить с Энтрери, помочь ему распознавать такие вторжения, извлечь уроки из власти аболета, чтобы он мог использовать эти знания для противостояния своему старому мечу. Но дроу обнаружил, что не может поговорить с человеком прямо сейчас, как и с Далией, и быстро отступил к троим раненым, помогая им, где только мог, а Энтрери и Далия шли впереди, убийца снова взял половину посоха Далии для защиты от любых нежелательных вторжений. Они больше не нуждались в свете Мерцающего, поскольку снаружи встало солнце, и его лучи проникали сквозь трещины и стыки решетки, что обеспечивало достаточно света для этих двоих, с их способностью видеть и ориентироваться при слабом освещении.

Они болтали по дороге, а Дриззт мог уловить лишь обрывки их беседы, которые разочаровали его еще больше. Уже через несколько завихрений и поворотов в коллекторе даже эти части беседы были для него потеряны, потонув в звуках текущей воды, поскольку они шли параллельно реке и близко к ней.

Тем не менее, он наблюдал за ними, внезапно почувствовав себя очень далеким от них.

Почувствовав себя совершенно потерянным.

— Скоро, — шепнул Энтрери идущей впереди Далии.

Эльфийка посмотрела на него с любопытством, не совсем понимая. Имел ли он в виду, что они скоро выйдут из коллекторов? Возможно, но она подозревала нечто большее, особенно учитывая странное смешивание личных тайн.

Энтрери кивнул, и в этом простом жесте было намного больше смысла, чем в слове, которое он произнес.

"Скоро" — сказал он, подразумевая, что Далия "скоро" примет верное решение.

"Скоро" — сказал он, как бы указывая, что "скоро" она обретет покой.

"Скоро". Далия поняла, что он намекал на разрешение ее самой большой трагедии и самый важный момент…

Воительница отвела взгляд, не желая показывать влагу в своих голубых глазах, не желая, чтобы этот незнакомец, этот бывший, а возможно и нет, враг снова заглянул в ее душу.

Или это просто стыд?

Глава 9

Опора

Они завладели кузницей.

Ошеломляющее осознание этого реяло за плечами Равеля Ксорларрина, пока он пробирался на запланированную встречу со своими сёстрами и некоторыми другими лидерами экспедиции.

Они завладели кузницей.

Другие залы, которые они заняли с момента проникновения в комплекс Гонтлгрима, давали им надежду. Как радостным шоком понимания их назначения, в первую очередь, так и осознанием того, что они могли принять кое— Какие меры безопасности и защиты от упрямых призрачных хранителей древней родины дварфов. Но всё это не стоило бы и гроша без самого главного приза.

Они завладели кузницей.

Равель был вынужден сдержать своё ликование, когда вошёл в ту самую комнату, древнюю кузницу Гонтлгрима, чтобы предстать перед собравшимися. Он встретился глазами с каждым. Сначала он взглянул на Береллип, которая сидела с мрачным лицом, затем быстро перевёл глаза на Сарибель. Явное беспокойство пробивало бреши в безжалостном взгляде их средней сестры. Сарибель понимала важность этого момента. И, очевидно, она понимала, что, прежде всего, это была победа Равеля.

Несчастная жрица, похоже, не знала, как реагировать. Она просто была не так опытна, как Береллип, чтобы спрятать всё за гневом.

Ободрённый затруднительным положением Сарибель, Равель взглянул на Тиаго, который сидел рядом с Джертом, и там он нашёл союзников. Тиаго даже кивнул и улыбнулся.

Если смущение сестры укрепило его, то проявление уважения со стороны Дома Бэнр сделало его даже выше.

Позади двух мастеров оружия, на восьми согнутых ногах присел драук Йеррининэ. Он тоже выглядел оживлённым. А почему бы нет? Ведь это было перспективой существования с чувством собственного достоинства и множеством возможностей.

Они завладели кузницей.

Равель медленно прошагал мимо группы, включающей других магов Дома и нескольких наиболее важных лидеров из команды ближнего боя. Он направился к ближайшему в ряду кузнечному горну — большой печи из огнеупорного кирпича, превышающей рост Равеля. Для воина дроу кузнечный горн выглядел бы как любой другой, но ему рассказали, что эти имели отличия. И сейчас, после осмотра печи, он понял.

Там не было места для загрузки топлива.

Позади кузнечного горна виднелись очертания того, что выглядело как труба дымохода, тянувшаяся от пола до потолка, сложенная из толстых кирпичей, скреплённых с таким удивительным мастерством, что столетия, казалось, не тронули их. После беглого взгляда на загрузочные и охлаждающие желоба, Равель оказался рядом с этой трубой. Он провёл руками вдоль камня, ощущая целостность.

Ткач кинул взгляд через всю длину большого зала, на весь ряд подобных кузнечных горнов, на весь ряд подобных труб.

— Нетронуты на протяжении тысячелетий, — произнёс он, повернувшись лицом к группе ещё раз.

— Похоже, им потребуется небольшой ремонт, — ответил Йеррининэ. — Но да.

— Где Брак’тэл? — вмешалась Береллип резким, непреклонным и надменным как всегда голосом.

Равель улыбнулся с видом смещающегося зверя, набрасывающегося на свою жертву, и направился к группе, глядя на своих собратьев магов.

— Вы поняли принцип работы? — спросил он.

— Мы нашли источник, — начал отвечать ткач, но был прерван Береллип.

— Где Брак’тэл? — настаивала она.

— Он делает свою работу, — вежливо ответил Равель.

— Он должен быть среди нас.

— Мы должны обеспечить безопасность внешних залов, прежде чем наша работа начнётся по— Настоящему, — возразил Равель. — Это не простая задача.

— Это задача для него, — ответила Береллип, указывая на Джерта. — И для его друга Бэнра. И для драуков — почему они ещё здесь?

Тиаго рассмеялся вслух на нервное заявление жрицы, и Равель понял, что он сделал так в его пользу. Да, сын Ксорларрин имел здесь мощного союзника, и такого, который не моргнёт под устрашающим взглядом Береллип.

— Моя дорогая сестра, я — Ксорларрин, — ответил Равель. Он посмотрел на Джерта и поклонился, что было похоже на извинение, перед тем как он закончил. — Я не стал бы доверять такую важную работу простому воину.

На мгновение ему показалось, что Береллип может проглотить свои губы, таким натянутым стало её лицо.

— Также не посмел бы я потревожить тебя и твоих жриц. На тебя возложены гораздо более важные обязанности в обеспечении того, чтобы это место, этот город Ксорларрин, оказался подходящим для богини, которой все мы дорожим, — добавил он, глядя больше на Тиаго, который кивнул в знак своего одобрения.

Этой речью Равелю удалось обезвредить сестру.

— Нам ещё многое предстоит сделать, — вмешался Джерт. — Мои разведчики заверили меня, что этот комплекс огромен, даже без шахт, которые тянутся на многие мили под ним и рядом с ним. Есть здесь и другие группы, помимо наших сил и настойчивых призраков дварфов. Мы обнаружили подземных воронов, от них необходимо избавиться.

— Это кажется несущественным, чтобы отвлекать внимание, — сказала обычно тихая Сарибель, и её взгляд на Береллип, пока она говорила, дал Равелю намёк на её истинное намерение — угодить их доминирующей сестре.

— Многие из интересных залов, что мы обнаружили, являются ненадёжными, — продолжил Джерт, запнувшись, ибо он, как и Равель, довёл до совершенства искусство не обращать внимание на раздражающую Сарибель. — Это место было разрушено катаклизмом в последние годы. Кругом могут лежать несметные сокровища и тайны, средства защиты, которые мы могли бы привести в действие. Боковые залы могли бы обеспечить лучшее жильё для знати.

Сарибель открыла рот, явно собираясь перебить, но Джерт опередил её, продолжая давить:

— Там может быть источник этих назойливых призраков, а также храм бога дварфов, чего мы не можем терпеть в любом месте, которое Дом Ксорларрин мог бы назвать своим домом.

На это замечание младшая из сестёр Ксорларрин закрыла рот.

— Нам ещё многое предстоит сделать, — повторил Джерт, и в ответ не пришло никаких возражений.

— Да, многое, — согласился Равель, и бросил взгляд сквозь ряд кузнечных горнов на главную гигантскую печь, которая располагалась в центре задней стены зала. — И первое, что мы должны узнать, как разжечь эти печи, — он сделал это замечание с хитрым взглядом, намекая, что знал больше, чем показывал.

И это действительно было так.

— Источник находится поблизости, — сказала Береллип. — Должно быть, вместе с топливом…-

— Источник там, — сказал Равель, указывая на стену, возле большого кузнечного горна, на арку, которую они не исследовали, так как проход, о наличии которого она свидетельствовала, был замурован и опечатан.

— Откуда ты знаешь?

— Я — ткач заклинаний, — ответил Равель. — Вы же не думаете, что груда камней может преградить мне путь, ведь так?

Он сосредоточился на Тиаго, на самом важном из своей аудитории, и наблюдал, как молодой воин Бэнр, явно заинтригованный, переводил взгляд с арки на него снова и снова.

— Ты что, заставляешь нас ждать? — сердито спросила Береллип после многих мгновений, прошедших в молчании.

— Я боюсь, было бы неправильно объяснять, что лежит по ту сторону, — сказал Равель. — Соберём команду из гоблинов-землекопов для расчистки туннеля, это не долго, и давайте двигаться вместе, чтобы лучше оценить нашу удачу, — он взглянул на Джерта и кивнул, и мастер оружия немедленно удалился собирать рабов.

Когда неофициальное собрание закончилось, Тиаго пробрался к Равелю.

— Ты превзошёл ожидания, — сказал он тихо. — Не разочаруй, чтобы не вернуть бразды правления твоей сестре. Этого мы не можем допустить.

— Разочарую? — недоверчиво переспросил Равель. — За этой стеной находится Бог. Бог, пойманный в ловушку. Могущество Гонтлгрима.

Тиаго усмехнулся.

— Огненный зверь?

— Изначальный, — подтвердил Равель. — Огненный зверь, которого моя Верховная Мать определила, как источник катаклизма. И он действительно существует — прямо перед нами, заключённый в ловушку, как это было на протяжении тысячелетий, — он сделал паузу, и его улыбка стала ещё шире. — Так близко от волшебного кузнечного горна.

Взгляд Тиаго, его ответная улыбка, когда он смотрел на далёкий сводчатый проход, показали его высокую оценку этого момента. На всём Фаэруне оружие древнего Гонтлгрима считалось легендарным за мастерство изготовления и заключённую в нём силу. Даже те, кто отказывался признать существование этой известной по слухам родины дварфов, могли оспаривать только происхождение, но не чудо этих древних артефактов.

— Я получу первые два изделия мастера, созданные после нового запуска кузнечных горнов, — сказал Тиаго.

— Это было частью нашей сделки. Считай, ты уведомил меня, — ответил Равель с оттенком сарказма. — Я полагаю, твои слуги принесли необходимые материалы.

По-прежнему глядя на арку, на перспективу, молодой Бэнр кивнул.

— Если кто-то может считать Гол’фанина слугой.

Равель был шокирован!

— Гол’фанин?

— Ты отправился из Мензоберранзана к одной из самых знаменитых кузниц древнего мира. Пожалуйста, скажи мне, что ты, маг высокой репутации, слишком разумен, чтобы быть удивлённым этим откровением.

Положим, конечно, Тиаго был прав. Но Равель действительно был удивлён, больше планами отправиться в эту экспедицию на стороне Бэнр, чем тайным сопровождением одного из наиболее превосходных кузнецов Мензоберранзана. Внезапно ткач обнаружил, что подвергает сомнению каждую деталь этой экспедиции, даже то, что это было предприятие Дома Ксорларрин. Сколько влияния, сколько уловок приводит тут в действие Дом Бэнр?

— Ты понимаешь, что эта часть моего соглашения с тобой приведёт меня к большим затратам, — сказал Равель, когда ему удалось как следует успокоиться. — Я имею в виду Джерта.

— Ты понимаешь, что меня это не волнует, — последовал мгновенный ответ, ответ, несомненно, достойный Бэнров.

В камере стоял монотонный гул энергии, и волны жара поднимались из продолговатой шахты, которая занимала почти всё помещение. Тем не менее, этот жар подавлялся лёгкой дымкой пара в воздухе и низкой завесой тумана, который цеплялся за камни.

Стоя на краю этой впадины, Равель и другие не могли не оценить исключительную мощь зверя внизу: бурлящая, вздымающаяся изначальная сила пережёвывала камни в лаву и отрыгивала вверх сгустки тяжёлых шлаков.

Но не менее впечатляющим было сдерживание этого вулканического чудовища. Плотный и мощный водяной циклон вращался по сторонам шахты от кромки впадины вплоть до Изначального. Дополнительная вода постоянно стекала с высокого потолка, может и тонкими струями, но, без сомнения, сохраняя нетронутым равновесие в камере.

— Элементали, — выдохнул Брак’тэл Ксорларрин. — Множество элементалей.

Равель скептически посмотрел на своего старшего брата, но не стал оспаривать его слова. Он знал, что так будет лучше, потому что Брак’тэл был знатоком старой школы магии, занимающейся главным образом призывом зверей такого типа на свою сторону. Его способности чрезвычайно уменьшились со времён Магической Чумы и распада Пряжи Мистры, но в своё время его часто видели бродящим по Мензоберранзану в сопровождении водного или огненного компаньона, оставляющего за собой вдоль улиц след из капель или дыма.

Когда Брак’тэл закончил, младший ткач посмотрел на свою сестру, но Береллип не выглядела удивлённой и только кивнула. Только тогда Равель пришёл к полному пониманию, почему Верховная Мать Зиирит настояла на том, чтобы он взял Брак’тэла с собой в экспедицию, и почему Береллип отозвала его от других обязанностей, как только туннель в эту камеру был расчищен рабами гоблинами.

Ещё раз, как и в свой последний разговор с Тиаго, молодой ткач почувствовал, будто он стоит на песке, а не на камне. Казалось, что эта экспедиция, его экспедиция, по большей части состояла из дроу, плетущих заговор вокруг него и над ним. Почему Верховная Мать Зиирит просто не объяснила ему, по какой причине она считала, что Брак’тэл может оказаться ценным дополнением? Почему Тиаго Бэнр просто не объяснил ему присутствие Гол’фанина, чтобы кузнец мог открыто ходить среди состава, в положении, достойном должного уважения, по своему социальному статусу, вместо того, чтобы представляться простолюдином.

Равель посмотрел вниз в шахту, через циклический водяной вихрь в огненный глаз богоподобного зверя, и рассмеялся над собственной глупостью. Почему? Потому что, в конце концов, они были дроу, и знание было властью. А власть не была тем, никогда не была тем, чем охотно делились!

— Они закончили, — услышал он слова Береллип, и когда взглянул вверх, понял, что она обращалась непосредственно к нему.

Она направила его взгляд вниз вправо, где когда-то стоял каменный мост. Досками из гигантских грибов, доставленными из глубокого Подземья, рабочие гоблины и орки уже восстановили переход через шахту. Он состоял только из четырёх длинных и толстых частей, соединённых таким образом, что имел тройную толщину в середине и одинарную на обоих концах.

Сарибель вместе с Джертом следили за строительством, и теперь эти двое гнали через переход группу тяжёлых багбиров, для проверки его целостности. Он даже не прогнулся.

Тиаго Бэнр и один из его «слуг», который, конечно же, на самом деле был Гол’фанином, присоединились к Ксорларринам на переходе. Они направились через низкую арку ко второй, гораздо меньшей камере, снабжённой единственным большим рычагом в полу. На ручке виднелись пятна крови.

— Они не такие уж и старые, — сказала Сарибель после применения лёгкого заклинания прорицания.

— Кто-то поместил Изначального назад в его нору, — объявил Брак’тэл, и все глаза обратились в его сторону.

Он заглянул назад, под арку и указал вверх, на высокий потолок над огненной шахтой, откуда продолжала течь вода в камеру Изначального. Затем он указал обратно на рычаг. — Это выпускает элементалей на позиции охранников.

— Ты не можешь этого знать, — сказала Береллип, но Брак’тэл продолжал кивать, отметая её сомнения.

— Я уже видел каналы, которые доставляют их внутрь. Они подобны большим корням, протянувшимся сквозь туннели Гонтлгрима, — ответил старший маг. Он указал на рычаг ещё раз. — Изначальный заперт. Кто-то выполнил нашу главную задачу за нас.

— Значит, нам нужно освободить зверя вновь, чтобы разжечь кузничные горны? — спросил Тиаго.

Пять пар глаз Ксорларринов уставились на него недоверчиво, и даже его «слуга», старый Гол’фанин, осмелился на небольшой смешок на его счёт.

— Если ты намерен это сделать, то, пожалуйста, предупреди меня первым, — сказал Брак’тэл, — чтобы я смог благополучно вернуться в Мензоберранзан и сообщить твоей Верховной Матери Квентл, что мы нашли Гонтлгрим, но ты решил его взорвать.

Тиаго выпрямился. Тиаго было не до смеха.

Внезапное выражение паники пересекло лицо Брак’тэла Ксорларрина, когда он осознал, когда все вокруг него осознали, что он зашёл слишком далеко, насмехаясь над гордым Бэнр.

— Там должна быть ещё одна комната, другого контроля, — пробормотал он, запинаясь: — чтобы направлять по каналам энергию для кузнечных горнов. Наверняка этот зверь является источником их легендарной мощности — что же ещё это может быть?

— Тогда найди её, — сказал Тиаго невозмутимо, и даже глазом не моргнул.

Если бы затем он прыгнул и отрезал Брак’тэлу голову, никто в этой маленькой комнате ничуть не был бы удивлён.

— Сейчас, — добавил он, когда Брак’тэл заколебался и осмелился перевести взгляд с него на Береллип.

Жрица благоразумно кивнула, но Брак’тэл в любом случае уже направился прочь из камеры и через мост из грибных ножек.

Вскоре за ним отправился Тиаго, жестом приглашая Гол’фанина следовать, и по пути бросив в сторону Равеля суровый и угрожающий взгляд.

— Проклятые Бэнры, — пробормотала Сарибель с открытым презрением, когда он вышел из камеры Изначального.

В своих мыслях Равель Ксорларрин почувствовал, как пол сдвигается под его ногами чуть больше.

Как предсказал Брак’тэл, вскоре они нашли вторую комнату, под потайной панелью в полу одного из ряда кузнечных горнов. Этот особенный кузнечный горн был вовсе не горном, а искусной маскировкой, чтобы скрыть суб— Камеру.

У Гол’фанина, опытного кузнеца, не заняло много времени, чтобы разобраться в этом множестве рычагов, рукояток и колёс в насыщенной парами комнате. Каждая группа из трёх вела к одному из кузнечных горнов в длинном ряду. И сочетание перевода рычага переключения с поворотом рукоятки и колеса должно было определять, сколько тепла Изначального и чистой энергии будет предоставлено в соответствующий горн. Двойной комплект рычагов большего размера напротив других был, очевидно, для главного кузнечного горна.

— Разожги в первую очередь малые печи, — посоветовал Гол’фанин Равелю, который присоединился к нему, Джерту и Тиаго в нижней камере. — По одной и медленно. Это покажет нам, как в действительности сдерживается изначальный зверь.

Равель с выразительной ухмылкой посмотрел сначала на Джерта, и Джерт, после короткого кивка головы, смог вернуть только взгляд.

— Нет, — сказал ткач. — В первую очередь будет зажжён главный кузнечный горн.

— Мы не знаем, есть ли у этого горна дымоход и цел ли он, — возразил Гол’фанин. — Было бы лучше допустить любую утечку изначальной силы через узкую камеру, не так ли?

— В краткосрочной перспективе, возможно, — сказал Равель. — Но я предпочитаю получать преимущество там, где нахожу его.

— А если значительная часть изначальной энергии высвободится, чтобы сеять хаос? — спросил Тиаго.

— Мы обвиним Брак’тэла, — ответил Равель без колебаний.

— Вина его, а заслуга твоя, — заметил Тиаго.

— Так и должно быть, — сказал Равель и направился к металлической лестнице, ведущей назад в кузницу. Однако у первой ступени он остановился и повернулся к остальным. — Ни слова об этом, — сказал он.

— Ты нравишься мне больше, чем Береллип, хотя эта мерка, надо сказать, мала, — ответил Тиаго.

— И мне нужен главный кузнечный горн, — добавил Гол’фанин.

Вскоре после этого все они собрались в кузнице, больше сотни тёмных эльфов и даже несколько драуков.

Равель кивнул Гол’фанину, решив оказать кузнецу почтение, хотя немногие знали истинную личность «слуги» Тиаго. Старший дроу нагнулся пониже, вошёл в печь фальшивого кузнечного горна и спустился по лестнице.

Спустя несколько мгновений кузница начала сотрясаться от серии громких ударов и даже небольших взрывов и звука тяжёлых камней, скользящих друг по другу.

Судорожный вздох рядом с Равелем обратил его взгляд на главный кузнечный горн, где внезапный свет засиял в глубине его толстых ниш. Ткач облизнул губы и, как только внутри начали подниматься языки пламени, подошёл ближе. Он низко наклонился, но выпрямился от неожиданности, когда заметил несколько маленьких, проказливых существ из чистого огня, начавших танцевать внутри горна.

Сначала их было несколько, но потом счёт пошёл на тысячи. Весь зал громко ахнул, и многие дроу заслонили свои чувствительные глаза, когда наружу хлынули потоки света и тепла. И это было больше, чем свет и сила пламени, пришёл ответ. Равель ясно это почувствовал: внутри была магическая энергия. Это был не просто огонь, который не нуждался в топливе, и не просто самый жаркий огонь, который мог бы лучше расплавить все сплавы. Нет, этот огонь был другим. Этот огонь был по— Настоящему живым, волшебным образом живым, с тысячью элементалей, готовых одалживать свою магическую энергию любому орудию, созданному внутри.

Вернувшись из суб— Камеры, Тиаго Бэнр подошёл к заворожённому ткачу, а следом за ним и Гол’фанин.

— Это то, чего ты ожидал? — сумел спросить Гол’фанина Равель.

— Сверх того, — выдохнул старый кузнец.

— Моему оружию будет завидовать весь Мензоберранзан, — заметил Тиаго, и Равель бросил взгляд на него, затем на Гол‘фанина, благоговейное выражение лица которого показывало, что он согласен с этим заявлением.

Равель инстинктивно бросил взгляд через проход на Джерта, и стал гадать, какую цену ему придётся заплатить за свою сделку с Тиаго.

— Всё работает, как и должно, — сказал Гол’фанин, вытянув его назад из раздумий. — Довольно изобретательно и совершенно в своей простоте. Изначальный жаждет быть свободным, и поэтому он охватывает эти каналы, эти маленькие частички свободы. Он даёт немного своей жизни тем кусочкам, которые сбегают в печь кузнечного горна. И посмотрите, как они танцуют!

— А границы удерживаются? — спросил Равель.

Гол’фанин уклончиво пожал плечами.

— Задвижки открыты, хотя и не полностью. Если бы Изначальный мог вырваться, он сделал бы это. Скорее всего, уже сделал бы.

— И другие горны, — напомнил Равель. — Мы должны разжечь их.

— По одному за раз, пока мы не будем уверены в их целостности, — посоветовал кузнец.

— Присмотри за этим, — ответил Равель.

Он помахал Джерту, чтобы тот присоединился к ним. Также подошёл Брак’тэл, которого Равель не звал. Действительно, в такое время и со всем тем, что они имели перед собой, возможно, даже его брат-идиот мог оказаться полезным.

— Объясни им, что нужно будет сделать, если какой— Нибудь из кузнечных горнов выйдет из строя, — проинструктировал Равель Тиаго, хотя оба знали, что в действительности он адресовал свои слова Гол’фанину, который, казалось, понимал происходящее лучше, чем кто-либо.

Позже большинство дроу и все драуки были отправлены назад к своей работе в других залах: исследовать, выдворять призраков и других нежелательных существ и укреплять оборону. И на протяжении оставшейся части этого долгого дня кузнечные горны Гонтлгрима взметнулись к жизни, один за другим. Только один из двадцати в зале имел неполадки на начальном этапе, и множество крошечных элементалей нашли путь в комнату и вызвали переполох, выплёвывая жалящие огненные шары в любого, кто рискнул приблизиться, выбрасывая нити пламени с внезапными взрывами, пока бегали туда-сюда.

Как и ожидалось, взгляды двух ткачей Ксорларрин пересеклись, и Равелю пришло на ум, что Брак’тэл получил значительное превосходство над ним в этот момент, именно в этот единственный момент. Он отвёл глаза, особо отметив кривую ухмылку на лице Береллип, и понял, что она согласна с такой оценкой, и, к тому же, была довольна происходящим, на взгляд Равеля.

— Уничтожь её, — приказал Равель своему брату.

Брак’тэл посмотрел на него скептически.

— Тогда помести её в главный кузнечный горн! — потребовал Равель.

— Да, главный горн, — ответил Брак’тэл и повернулся, чтобы рассмотреть его. — Интересно, каких питомцев я смогу вытащить оттуда.

— Брат, — предупредила Береллип.

На звук голоса Береллип Брак’тэл повернулся назад.

— Вы должны признать, что это интересная мысль, — сказал он и начал развеивать своего питомца-элементаль, которая стояла рядом, с него ростом и вдвое шире, чем он.

Но внезапно он остановился.

— Нет, — сказал он, оглядываясь на Равеля. — Думаю, я пока придержу эту элементаль. Она будет очень полезна при моих обязанностях во внешних залах.

— Твои обязанности сейчас здесь, — ответил Равель. — Нам предстоит разжечь гораздо больше кузнечных горнов.

— Тогда, возможно, когда я закончу, я буду иметь ещё больший эскорт во внешних залах, — сказал Брак’тэл лукаво, и ушёл по направлению к пока ещё не зажжённым горнам. — Прикажи своему лакею продолжать, молодой Бэнр, — сказал он. — Всё под контролем.

Равель прищурился и начал шептать, как будто произнося заклинание, словно он хотел наказать своего своевольного брата здесь и сейчас.

Но взгляд Береллип рассеял это глупое намерение.

Ей было так же неуютно с Брак’тэлом, играющим с огнём, как и ему, понял ткач, но также он признал, что Береллип действительно наслаждалась его дискомфортом.

С подлым смешком Береллип подала знак Сарибель и Равелю вернуться к их частной встрече.

Равель последним из троих вышел из комнаты. Он остановился в дверях, чтобы внимательно посмотреть на Брак’тэла, чтобы внимательно посмотреть на элементаль Брак’тэла. Этот день был вершиной его достижений на данный момент, важнее даже, чем первоначальное обнаружение Гонтлгрима. Он знал, что перспективы, которые открывали эти кузнечные горны, могли бы стать краеугольным камнем планов Дома Ксорларрин, поскольку они нуждались больше, чем в пустом комплексе дварфов, если действительно хотели вырваться из удушающего господства Домов Мензоберранзана. Они нуждались в магии Гонтлгрима, в обещании великолепного оружия, брони и утвари. Они нуждались в Тиаго, чтобы вернуться в Мензоберранзан вооружёнными мечами, которые заставят любого воина дроу пускать слюни от зависти.

Но они играли с огнём, и поэтому этот день был также и самым страшным из всего путешествия до сих пор.

Почти так же, как он сделал, когда был зажжён главный кузнечный горн, Равель облизнул губы и пошёл по команде своей сестры.

Глава 10

Проход Баррабуса

— Он там, внизу, — сказал чертёнок Арунике.

— Ты уверен?

Дерзкое маленькое существо громко фыркнуло и скрестило свои обманчиво тощие ручки на костлявой груди. Его шипастый хвост бился за ним из стороны в сторону, как у кошки, ждущей, когда загнанная в угол мышь появится из-под комода.

— Я знаю его, — ответил чертёнок. — Я чую его.

— Дриззта До’Урдена?

— В канализации, направился к мосту. Охотится за Алегни, как я охотился за ним, а куда ещё, куда ещё?

— С двумя спутниками?

— С двумя, которых колдун ненавидит, да.

— И сказал ли ты Эффрону, что Далия и Баррабус вернулись в Невервинтер, мой дорогой маленький ненадёжный раб? — после этого суккуб увидела на лице малыша чертёнка выражение любопытства, что весьма её успокоило.

Она достоверно знала, что Эффрон скомпрометировал Инвиду, жалкое создание созналось ей в этом. Тем не менее, это был не Инвиду, несмотря на значительное физическое сходство.

— Я говорю с тобой, — сказал чертёнок в итоге. — Только с тобой в этом мире. Я охотно бы ушёл — пуф! Теперь я уйду, если ты мне позволишь.

— Пока нет, но, может быть, действительно скоро, мой маленький дружок, — пообещала Аруника.

В это время мысли её крутились. Как и ожидалось, трио пришло за Алегни, и, казалось бы, довольно ловко и эффективно. И если они направляются к мосту, они, скорее всего, найдут воина-тифлинга. В конце концов, он ходил туда каждое утро, и солнце уже начало подниматься. Смела ли она надеяться, что они убьют его?

Что тогда? Она, они, должны поторопиться.

— Спрячься, — приказала она своему прислужнику. — Не покидай эту комнату. Я скоро вернусь, — с этим Аруника схватила ночное одеяние и умчалась из маленькой хижины.

Она даже не беспокоилась о маскировке, расправив свои дьявольские крылья и улетая прочь со всей скоростью. Она сложила их и приняла человеческое обличье только тогда, когда приземлилась перед боковой дверью в комнату Брата Антуса в большом храме.

Аруника растолкала и грубо разбудила человека, скороговоркой проговорила о своих планах и послала его в путь.

И продолжила свой, опять поднявшись в ночное небо, но на этот раз приземлившись перед домом Джелвуса Гринча.

Они должны быть готовы. Это могло быть их единственным шансом освободиться, и Джелвус Гринч должен был понять это. Однако она помедлила перед тем как войти, и снова взвесила возможности, как если бы Алегни остался повелителем Невервинтера, так и если бы он был низвергнут.

Последний сценарий оказывался более перспективным, и, конечно, давал ей больше власти.

Она должна была предупредить Джелвуса Гринча, и через него распространить известия.

Он был ключом.

— Что ты знаешь? — спросил Эффрон Алегни голосом, полным подозрения, когда громадный военачальник вытащил свой меч с красным лезвием и поднял его перед глазами.

Отсвет на лице Алегни придавал ему ещё более дьявольский вид, чем обычно.

— Они здесь, — уведомил его Алегни.

Эффрон огляделся, почти в панике, словно ожидал, что Баррабус и Дриззт, и эта самая ненавистная Далия выпрыгнут из теней и задушат его прямо сейчас.

— Умно, — заметил Алегни, и Эффрон понял, что он разговаривал с мечом.

Эффрон чуть не сказал кое-что, но передумал. В конце концов, Алегни повернулся к нему.

— Казалось бы, они видели наше подкрепление, — сообщил ему Алегни. — Но, так или иначе, наши коварные враги полностью обошли стену, — закончив, он перевернул меч в своей руке и вонзил его в доски пола. Алегни находился на втором этаже гостиницы на холме, и могучий меч прошёл насквозь, проломив потолок комнаты под ним, и вызвав судорожные вздохи и вопли постояльцев.

— Они не могли пройти через стену незамеченными, — объяснил Алегни. — Значит, они прошли под стеной.

Эффрон посмотрел вниз на пол, не вполне уверенный в том, что имел в виду громадный тифлинг.

— Под городом, где отходы стекают в реку.

— Через канализацию? — спросил Эффрон и сморщил лицо.

— Подходящее место для этого предателя Баррабуса, не так ли? И даже более подходящее для Далии; не могу придумать лучшей дороги для её путешествия.

— Или лучшего места для её смерти, — ответил Эффрон, но Алегни покачал головой.

— Не надо. Они пришли за мной. Баррабус знает, где меня найти.

— Здесь?

Алегни снова покачал головой.

— Они не выберутся из канализации до рассвета, — объяснил он.

— Мост, — выдохнул Эффрон.

— Иди к нашим подчинённым, — приказал тифлинг военачальник. — Перекройте все пути отступления с моста.

— Ты намереваешься встретиться с ними? — спросил Эффрон.

— Я намереваюсь насладиться этим представлением в полной мере, — ответил Алегни.

— Их трое против тебя одного, — предупредил колдун.

— Неужели? — спросил Алегни с кривой ухмылкой, вытаскивая свой меч из пола. — В самом деле?

— Я хотел бы помочь тебе убить Далию! — потребовал Эффрон, и даже сам был немного удивлён резкости в своём голосе.

— Думаю, ты заслужил, — ответил Алегни, и Эффрон выдержал его суровый взгляд, но испытал настоящее облегчение. Он боялся, что подобная вспышка навлечёт на него яростьбеспощадного зверя ещё раз. — Но сначала ты поможешь мне взять под контроль её спутников. Если мы будем осторожны, то сможем получить Далию живой.

— Она умрёт! — настаивал Эффрон.

Однако эти слова его удивили, особенно убеждённость, которую он услышал в собственном голосе. Долгое время он уверял себя, что хочет поговорить с этой эльфийкой, хочет задать ей вопросы, на которые только она могла ответить. Но тогда, в момент истины, он не испытывал чувства жалости.

— В конечном счёте, — ответил Алегни.

Эта мысль, так явно доставляющая удовольствие Алегни, как ни странно, застала Эффрона врасплох. Он хотел, чтобы Далия умерла. Больше, чем кто-либо в мире, Эффрон хотел быть тем, кто нанесёт этот смертельный удар. Но теперь, намёк на что-то большее, чем просто убийство, на захват в плен и пытки…

Подобная мысль должна была быть ему приятной, но, на удивление, это было не так.

— Иди! — сказал ему Алегни, и когда он посмотрел на тифлинга и принял во внимание его несдержанный тон, Эффрон понял, что Алегни, похоже, повторил эту команду несколько раз.

Колдун выбежал из комнаты, почти скатившись с лестницы и едва не сбив троицу на первой площадке: мужчину с женщиной, одетых в ночные рубашки, и хозяина гостиницы.

— Тут какие-то проблемы? — настойчиво спросил хозяин.

Эффрон бросил взгляд назад вверх по лестнице на дверь Алегни.

— Иди спроси его, — сказал он и рассмеялся.

Потому что понимал, что Алегни находится в возбуждённом состоянии, так как он разделял возбуждённое состояние Алегни, и знал, что если хозяин гостиницы и двое других дураков поднимутся туда, чтобы выразить недовольство по поводу проломленного потолка, тифлинг покромсает их на кусочки.

Небо на востоке только начинало светлеть, но день уже обещал быть прекрасным и незабываемым.

— Скоро должно взойти солнце, — заметил Дриззт из-за угла тесного туннеля, в который он залез.

Остальные едва могли его слышать, так как звук бегущей воды разносился эхом вокруг них.

— Тогда он будет на своём мосту, — сказал Энтрери. — Он всегда на мосту, когда восходит солнце. Он поворачивается лицом к морю на западе и отбрасывает на реку длинную тень. Наверное, это позволяет ему чувствовать себя главенствующим над городом, или это какой-то другой глупый символизм.

Далия не ответила, даже не взглянула на него, просто направилась к лазу, вход в который был на высоте её груди. К её явному смятению, ей сразу же пришлось вернуться, так как Дриззт скользнул назад. Он выбрался ногами вперёд, приземлившись в более широкий проход рядом с ними.

— Думаете, вы сможете пробраться сквозь него? — спросил дроу трёх бывших рабов аболета.

Двое, несущие своего тяжелораненого товарища, с сомнением переглянулись.

— Им и не нужно, — вмешался Энтрери. — Сейчас я вспоминаю этот район. Если они просто будут следовать этим широким туннелем, дальше они найдут удобный выход возле северной стены города.

Дриззт посмотрел на убийцу с любопытством, но Энтрери не стал отвечать на этот взгляд, а проскользнул в тесный туннель.

— Тогда мы идём с ними, — сказал дроу. — Здесь есть другие опасности…

— Иди с ними, если хочешь, — сказал Энтрери, сидевший на краю лаза, оглядываясь назад.

Он предложил руку Далии, которая взяла её, не раздумывая, и вскочила без колебаний, как только Энтрери потянул её в маленький вход рядом с собой, даже пропустил её вперёд в узкий туннель.

— Это наш шанс с Алегни, — сказал он. — Скорее всего, наш единственный шанс встретить его без мощного сопровождения.

— Мы не можем предоставить их самим себе.

— Я могу, — ответил Энтрери. — Приближается рассвет, — он бросил взгляд вниз по туннелю, и хотя перед ними был поворот, там стало определённо светлее. — И приближается быстро. Алегни дождётся его, а затем уйдёт. У нас нет времени дважды совершать путь под землёй до северной стены и назад, чтобы застать его, так же как мы не можем выйти у стены без того, чтобы не привлечь внимание дюжины часовых шадовар.

— У них нет оружия, — возразил Дриззт.

— Тогда отдай им своё, — рявкнул в ответ Энтрери и бросился по лазу вслед за Далией.

Дриззт посмотрел на троих людей.

— Иди, — велел ему мужчина. — Делай то, что должен. Вы уже достаточно для нас сделали, и знай, что мы благодарны и будем помнить об этом.

— Мы справимся, — добавила Женевьева.

Дроу потёр лицо и погрузился мыслями глубоко внутрь себя, пытаясь найти какую— Нибудь альтернативу. Однако в итоге он запрыгнул в лаз и помчался вперёд.

Знай он, что Энтрери солгал, что убийца не имел представления о расположении этого места, включая широкий туннель, по которому он только что направил троицу, Дриззт поступил бы иначе.

Лаз вёл к старой железной решётке, несколько прутьев которой были вырваны или широко раздвинуты.

— Я прошёл через эту самую решётку, — прошептал Энтрери спутникам, но достаточно громко, чтобы его было слышно сквозь мелодичную и постоянную песню реки внизу, — во время моего побега от вулкана, — он постучал по одному из прутьев своим длинным мечом, вытянул его из основания и рванул далеко в сторону. — Моя работа.

— Очевидно, лава сделала после тебя больше, — заметил Дриззт, так как только два из восьми прутьев на решётке оставались неповреждёнными, и тот единственный прут, что Энтрери обозначил делом рук своих, не делал проход лучше.

Там, где когда-то была ровная поверхность, лежал чёрный камень, уменьшая высоту проёма. И русло реки теперь было сужено из-за остывшей лавовой породы и природных отложений, поднимая воду вверх, ближе к решётке, чем в прошлые годы.

Тем не менее, Дриззту было не сложно проскользнуть, используя саму решётку как опору для рук, когда он выбирался на берег реки.

Крылатый виверн, который знаменовал мост Алегни, нависал над ним. И как только он выбрался, непосредственно справа от себя увидел путь на мост. Немногочисленный кустарник вдоль берега обеспечивал ему достаточное укрытие, чтобы добраться до основания моста незамеченным.

Несмотря на то, что ей больше всех нетерпелось покончить с этим противостоянием, Далия последней выбралась из туннеля на берег реки, и не стала торопить других двигаться быстрее к мосту.

Этой битвы она желала всю свою сознательную жизнь, шанс по— Настоящему отплатить насильнику и убийце. Но теперь она обнаружила, что ей странно нехорошо от одной лишь мысли об этом. Пойманная где-то между гневом ненависти и слезами памяти, жаждой мести и своим невысказанным страхом, она с трудом признавалась себе, что вкус мести может оказаться совсем не сладким.

А если этот вкус не залечит её разбитое сердце, что может остаться для Далии?

Потребовалось всё внимание воительницы эльфийки, чтобы тщательно выбирать местоположение, когда она, согнувшись, стала красться вдоль кустарника. Это продолжалось до тех пор, пока Энтрери не похлопал её по плечу и не кивнул подбородком, направляя её взгляд на одинокую громадную фигуру, стоящую в центре моста под распростёртым крылатым виверном.

Далия отшатнулась. Внезапно она снова стала беспомощным ребёнком, которого так легко пригвоздило огромное тело Херцго Алегни.

Мать снова упала замертво перед её мысленным взором.

Она держала на руках ребёнка, порыв ветра ударил в лицо, когда ущелье широко распахнулось перед ней…

Она понятия не имела, сколько ударов отмерило её сердце в тот момент, но догадалась, что много, потому что не только Энтрери торопил её, но и Дриззт, вернувшийся с передовой позиции.

Далия быстро подняла руку, чтобы стереть с глаз слёзы. Она не могла скрыть их от этих двоих, находящихся так близко, с пристальными взглядами, выражающими смущение и сочувствие.

Эльфийка глубоко вздохнула, тихое рычание сорвалось с её губ. Она сублимироваласвою боль в ярость, и с мрачным лицом сделала двум спутникам жест двигаться дальше.

Она должна держаться позади них, сказала себе Далия, нужно использовать их в качестве щита против низменного гнева, который грозил швырнуть её, очертя голову, на Алегни, и, без сомнения, головой вперёд к смерти.

Город, по большей части, всё ещё спал, большинство окон по-прежнему были тёмными, и не было видно ни души. Только одинокая фигура стояла у перил в центре слегка выгнутого моста. Небо на востоке озарилось, первые лучи рассвета вскоре протянутся над деревьями Леса Невервинтер, чтобы отбросить длинные тени на близлежащее Побережье Мечей.

Дриззт посмотрел на Энтрери, его пальцы двигались медленно и взвешенно на языке жестов дроу, когда он молчаливо спросил убийцу, характерно ли было для Невервинтера такое необитаемое раннее утро.

Энтрери, понимающий язык только в элементарном виде, уклончиво пожал плечами, а затем отвлёкся на Далию, подкравшуюся сзади.

Это показалось слишком удобным для осмотрительного дроу, слишком своевременным. Он подумал об Энтрери ещё раз, и засомневался. Может быть, желание Далии драться затуманило их суждения, и Энтрери привёл их в ловушку?

Дриззт отогнал эту мысль, едва она пришла. Слишком уж реально читалась боль на лице Энтрери; человек хотел смерти Херцго Алегни почти так же, как этого жаждала Далия.

Иногда, чаще всего, дела обстояли так, как они выглядели.

Дроу вышел из кустарника, встав во весь рост, и шагнул на мост. Он взял Ледяную Смерть в правую руку, а левую опустил в поясную сумку.

В мгновение ока рядом с ним оказался Энтрери, сзади подскочила Далия, и вся троица начала подкрадываться.

Они успели сделать по мосту всего несколько шагов, когда военачальник тифлинг заметил их. Он повернулся и выпрямился, пристально глядя на них. В тот самый момент первые лучи рассвета выстрелили по всей длине моста, мимо трёх незваных гостей, и осветили военачальника, словно были предназначены только для него. Этот свет выявил странную ухмылку на лице Алегни. Они увидели это, несмотря на то, что были ещё в тридцати шагах от него.

Тифлинг поджидал их.

Это неважно, осознал Дриззт и остановился, достав ониксовую фигурку. Энтрери остановился рядом с ним.

Но не Далия. Она бросилась между двух спутников, сбивая обоих в сторону, держа вновь собранный длинный посох как метательное копье. Похоже, она оставила свои колебания и слёзы в кустарники за их спинами.

— Гвенвивар, приди ко мне! — позвал Дриззт, и как только призыв был услышан, он возвратил статуэтку на место и вытащил второй клинок, последовав за атакующим Энтрери.

Впереди, при виде приближающейся Далии, Херцго Алегни спокойно потянулся к бедру и вынул свой огромный меч с красным лезвием.

Но Далия, яростно наступая, не медлила с мощным ударом в лицо тифлинга.

Коготь Харона двинулся наперерез, отводя оружие в сторону.

Дриззт опустил голову и воззвал к магическим ножным браслетам, чтобы оставить Энтрери позади и догнать Далию. Он должен был настигнуть её, он мог бы сказать, что его любовница была слишком нетерпелива и слишком неистова в своём нападении на опасного тифлинга.

Алегни мог её порезать!

Он обогнал Энтрери, или почти обогнал, потому что меч убийцы мгновенно мелькнул в сторону, сильно ткнув Дриззта в левое плечо.

Дроу бросился в сторону, едва не падая с ног. Он попытался повернуться и обороняться, но едва смог поднять левую руку. И это было всё, что он смог сделать, чтобы предотвратить падение Мерцающего из слабеющей хватки.

Артемис Энтрери, Баррабус Серый, был около него, сверкая мечом и кинжалом.

Это было так легко!

Херцго Алегни с трудом смог сдержать смех, наблюдая за сражением двух спутников этой глупой эльфийки на полпути от начала моста. Всего лишь силой мысли его высоко ценимый меч вновь одержал победу над Баррабусом, обратив человека против самого себя! Алегни действительно ощущал его ненависть к нему, его ненависть к мечу.

И, несомненно, Баррабус никогда не сможет ничего с этим поделать, понял Алегни.

Баррабус уже взял под контроль дроу, этого легендарного странника, который сам примкнул к Далии. И, таким образом, Алегни, у которого были и другие союзники, ждущие в засаде, оставалось сфокусироваться на ней.

На прелестной молоденькой Далии.

Она продолжала шквал выпадов и диких взмахов, но Алегни даже не пытался противостоять, блокируя и отклоняя удары, или уклоняясь в сторону, чтобы предотвратить любой серьёзный удар. Он позволил её ярости излиться через множество движений, а затем, когда показалось, что она замедлилась, добавил в танце новый поворот.

Далия ткнула посохом в центр его торса, и Коготь отразил удар в сторону на безопасное расстояние. Но на этот раз за красным лезвием меча непроницаемым барьером протянулась линия пепла.

Тифлинг шагнул назад и в сторону, и, когда посох вновь появился в поле зрения, как и следовало ожидать, пронзив облако пепла, он поднял Коготь обеими руками и резко обрушил вниз, намереваясь уничтожить оружие.

Когда конец посоха убрался слишком быстро и под неожиданным углом, Алегни на мгновение подумал, что эльфийка, должно быть, подпрыгнула невероятно высоко, чтобы перескочить барьер пепла.

Однако когда Далия сама прорвалась через этот барьер, он понял — понял неожиданное движение конца посоха, пусть и не способ действия, которым это превращение свершилось, потому что теперь эльфийка держала в руках не один длинный посох, а пару экзотических цепов, вращающихся и пересекающихся во всех мыслимых направлениях.

Алегни отступил назад, чтобы перегруппироваться, но Далия была слишком близко. Воин-тифлинг дико молотил Когтем Харона из стороны в сторону и прямо вперёд, блокируя, отодвигая её назад, пытаясь нанести хоть несколько ударов. Он поморщился, когда летящий шест жёстко обрушился ему на плечо. Только крепкие рога спасли ему череп, когда диагональный удар Далии потряс и оглушил его.

Спотыкаясь, он отступал, а она наступала. Её челюсти сжались в маску ярости. Преследуя, она со стуком соединяла сегменты посоха, и искры летели при каждом ударе.

Алегни улучил момент и выбросил клинок ей навстречу, понимая, что тот будет отброшен в сторону. При парировании разряд энергии молнии ударил в Коготь, переходя с оружия Далии на клинок Алегни и к его рукам.

Его левую руку обжёг магический укус, но правая, облачённая в перчатку, служившую Когтю сестрой, легко приняла разряд.

Далия продолжала наступать. Конечно, она подумала, что её ловкий трюк мог поразить его.

Как он и ожидал.

Жестоким ударом слева Коготь двинулся наперерез, и Далия, явно удивлённая тем, что Алегни всё ещё сжимал меч с такой силой, отчаянно отбросила назад бёдра.

Но всё-таки Коготь разорвал её рубашку и поранил плоть, кровавая черта прорезалась на животе, вспышка боли скривила её прелестное лицо. Укус Когтя был больше, чем просто порезом от куска отточенной стали. Укус Когтя был наполнен силой потустороннего мира, суть самой смерти.

Алегни продолжил широкий выпад вправо, позволяя лезвию по ходу развернуть его.

Ибо он знал, что ярость Далии превзойдёт даже глубокую агонию, знал, что она пойдёт прямо на него, несмотря на рану.

Он продолжал поворот, и когда разворачивался, вскинул оставшуюся позади правую ногу в идеально выверенный во времени удар. Он почувствовал, как цепы Далии врезались в его бедро, но, более того, он почувствовал свист дыхания, оставляющего тело Далии при контакте с его тяжёлым сапогом.

Тифлинг вернулся в оборонительную позу, почти не пострадав от ударов, не признавая их своими исключительными мускулами и плотью.

Однако Далии рядом не было. Его удар отбросил её назад на несколько длинных шагов, где она сидела на земле, явно ошеломлённая и испытывающая боль.

— Думаешь, я убью тебя? — издевался он, подкрадываясь. — Совсем скоро ты будешь молить о таком исходе, красотка. О, конечно, я сделаю тебе больно! А потом я привяжу тебя на долгие годы и наполню своим семенем и вырву из твоего лона своё потомство!

— Борись! — заклинал Дриззт Энтрери, но вряд ли говорил это вслух, так как извивался, и изворачивался, и отступал в сторону, уклоняясь от сверкающих лезвий убийцы.

Ему удалось бросить взгляд назад вдоль моста, чтобы увидеть серый туман начинавшей обретать форму Гвенвивар. Если бы он только мог продержаться несколько секунд, Гвен освободила бы его от обезумевшего Энтрери.

И вовсе не слишком скоро, понял он, бросив взгляд вперед, как раз вовремя, чтобы увидеть Далию, летящую назад на камни, и громадную фигуру, крадущуюся к ней.

— Гвен! — закричал Дриззт.

Он почувствовал, как кровь потекла из горящего плеча, но упрямо сжал левую руку и поборол боль. Ледяная Смерть направилась вниз, снимая удар Энтрери снизу, затем снова вверх, быстро и по горизонтали, вынуждая наступающего, может даже намеревающегося бросить кинжал Дриззту в лицо, убийцу прекратить движение его умелого оружия вверх.

Рычание на конце моста принесло Дриззту мало надежды, потому что в голосе огромной пантеры он отчетливо услышал боль. Он совершил обход в сторону, заняв положение между Энтрери и Далией, оглядываясь на путь, которым они пришли, оглядываясь на Гвенвивар.

Пантера крутилась и яростно кусалась, поскольку воздух вокруг неё наполнили тёмные стрелы. Струйки дыма всё ещё тянулись от её чёрного тела, несмотря на то, что серый туман окончательно сгустился, и теперь она была полностью материальна.

Те ужасные стрелы обжигали её, понял Дриззт, и проследил за ними до источника: кривого и уродливого тифлинга в пурпурно-чёрной мантии, встряхивающего палочкой в её сторону. Он вмешался, как только пантера стала материальной, атаковав её прежде, чем она восприняла окружение, отвлекая и причиняя сильную боль.

Когда Гвенвивар попыталась пойти на зов Дриззта, колдун-тифлинг заполнил пространство перед ней чёрным шипящим облаком, и пантера взвизгнула и зарычала.

— Убей своего мучителя! — приказал пантере Дриззт.

Он не мог полагаться на Гвен. Не сейчас.

Дроу отбил в сторону ещё один удар, и, скользнув одной ногой влево, начал обход. Он должен был вернуться к своему выпавшему скимитару, должен был отречься от боли и крови, и бороться против Артемиса Энтрери обеими руками. Другого пути не было.

Он кидался из стороны в сторону, используя свою скорость, чтобы удержать убийцу от любой прямой атаки. Ледяная Смерть вращалась перед ним плотным кругом, лезвие звенело, набирая инерцию, но этой инерции никогда не было слишком много, чтобы помешать Дриззту внезапно прервать вращение и сделать выпад вперед или в любую сторону, как он часто делал.

Теперь он снова повернулся к Далии лицом, и, к его облегчению, она снова была на ногах, вращая цепами. Эльфийка подпрыгнула и сделала сальто вбок, легко приземлившись и сразу атаковав громадную фигуру.

Но она отступила, как только огромный меч с красным лезвием замахнулся парировать.

Дриззт втянул в себя воздух, и, потеряв концентрацию, получил укол в предплечье.

Это Артемис Энтрери был с ним лицом к лицу, и человек не потерял ничего из своего мастерства за десятилетия, прошедшие с их последнего сражения! Дриззт велел себе сосредоточиться, неоднократно напоминая, что Далии от него не будет никакой пользы, если он не сможет сначала победить здесь.

Он сдвигал Энтрери по направлению к правому поручню широкого моста, прочь от упавшего скимитара.

— Сопротивляйся, — умолял он убийцу между отражениями атак. — Алегни убьёт Далию. Сопротивляйся зову Когтя.

В ответ Энтрери стиснул зубы и издал вопль боли. Костяшки его пальцев побелели, когда он сжал оружие и отступил на шаг.

— Борись! — заклинал его Дриззт, потому что Энтрери казался запертым какой-то внутренней борьбой, какими-то великими муками.

В этот момент Дриззт мог прыгнуть и сразить его, в этот момент убийца не мог защищаться. Шаг вперёд, один единственный удар, и Дриззт мог бы прийти на помощь Далии.

Она сосредоточилась на последних минутах жизни своей матери. Это жуткое видение проносилось в сознании Далии снова и снова, параллельно всем другим болезненным воспоминаниям.

Мысль, что этот зверь на ней и внутри неё, наполняла яростью, но Далия почти сразу осознала, что это работало против неё. Поскольку рядом с её яростью от того первоначального насилия оставалось слишком много вины, слишком много уязвимости. Если бы она позволила своим воспоминаниям перенести её назад к тем ужасным минутам, она парализовала бы себя.

Но у неё не было таких противоречивых чувств относительно судьбы матери.

Только ярость.

Чистая ярость.

Ни вины, ни уязвимости, ни страха.

Только ярость.

Её живот горел от ядовитого пореза Когтя, но Далия трансформировала эту сильную боль в энергию, и в ещё большую ярость. Она подскочила и рванула кругом, вынудив Алегни поворачиваться, его клинок резал воздух лишь в пальце позади неё — но, тем не менее, всегда лишь в пальце позади неё.

Её цепы всегда вращались слишком быстро, чтобы наносить удары Алегни. И его улыбка показывала, что он знал это, и знал, что Далия тратила гораздо больше энергии, чем он, поскольку бегала вокруг, в то время как он просто поворачивался согласованно с ней.

Эльфийка бросилась вправо, нырнув в кувырок, встала, прочно опираясь на правую ногу, и развернулась к нему, по ходу преследования.

И этим ловким движением Далия стёрла улыбку с лица Алегни, потому что когда она исполняла кувырок, её руки работали независимо, каждая сокращая соответствующий цеп в единую часть четырёхфутовой длины. А, когда поднялась, соединила эти шесты вместе, в один единственный, но только на долю секунды, прежде чем снова разбить Иглу Коза на две части, на этот раз соединённые магическим шнуром.

Когда Далия выбросила левую руку в сторону преследовавшего Алегни, она держала не укороченный цеп, а цеп с гораздо большим захватом. Первый шест защёлкнулся на место, следующий за ним свободный конец хлестнул по кругу, мимо защиты изумлённого тифлинга, ударив его по лицу, и Далия использовала этот момент, чтобы высвободить энергию молнии.

Херцго Алегни отшатнулся назад, чёрная линия обугленной кожи спускалась через всю левую сторону его лица, от глазницы до подбородка.

Далия наступала, её посох вновь был собран воедино, нанося колющие удары вперёд, подобно копью. Она знала, что ошеломила тифлинга; она видела это в его глазах.

В этих ненавистных глазах.

Даже изумлённый и шокированный, военачальник, тем не менее, держал оборону, его меч упорно отбивал каждую атаку Иглы Коза.

— Твой друг дроу мёртв, — заметил он, смеясь, но даже тогда Далия разглядела гримасу боли за его фальшивой улыбкой.

Она едва ли расслышала его слова. Она едва ли встревожилась.

В этот момент всё, что её волновало, было мать и взыскание мести.

Живот её горел, руки должны были упасть от изнеможения, так неистов был её темп.

Но она продолжала бороться, игнорируя боль, и не замечая усталость.

Боль затмила все чувства пантеры, и, что ещё хуже, одна из тех чёрных стрел несла в себе существ, и теперь Гвенвивар яростно царапала контуры пауков, роющихся под её кожей и выползающих наружу.

Обезумев, она вертелась и каталась, и расчесала плечо когтями задней лапы с такой силой, что разорвала собственную шкуру.

— Гвен! — услышала она жалобный голос издалека. — Гвен, ты нужна мне!

Этот зов захватил Гвенвивар. Такой знакомый, такой дорогой голос помог ей переступить через боль и замешательство, достаточно для того, чтобы она могла увидеть следующий магический снаряд, летящий в её сторону.

Пантера бросилась на него, пролетев над ним в большом и высоком прыжке, и опустилась с высоты на источник своих страданий: на кривого некроманта.

Она была сутью пантеры, охотника, примитивного и безупречного, и она знала взгляд своей жертвы, взгляд жизни в её конце.

Во взгляде этого тифлинга не было такого выражения.

Как Гвенвивар снижалась на него, так и он опускался, словно превратившись в бестелесный дух, и скользнул в щели между булыжниками!

Гвенвивар тяжело приземлилась, её огромные когти царапали камни. Она яростно обернулась, чтобы увидеть, как некромант вновь обрёл форму в нескольких десятках шагов от неё. Её лапы скребли твёрдые камни, выискивая опору, когда она бросилась на него ещё раз.

Вперёд вырвалась другая жалящая стрела, вызвав рёв у летящей пантеры, и снова коварный некромант скользнул вниз, сквозь камни, прямо перед смертоносными когтями.

Когти Гвенвивар скрежетали по булыжникам, а она кидалась во все стороны, разыскивая свою жертву. Ей потребовалось слишком много времени, чтобы обнаружить его на этот раз, догадалась она, и получила удар сильнее, более серьёзным двеомером.

Обезумев от боли, ожогов и ощущения ползающих под кожей существ, пантера прыгнула в сторону, погружая некроманта под землю ещё раз.

Она услышала крик, далекий и отчаянный, и знала, что это Дриззт.

Но Гвенвивар не могла отвернуться от этой магической угрозы. Сделав так, она, несомненно, обрекла бы своего любимого хозяина на гибель.

Большая часть её меха свисала теперь лохмотьями, но она бросилась снова, приземлившись на камни и цепляясь, тяжело дыша, но готовая прыгнуть и напасть ещё раз.

Возможность была, но Дриззт не стал убивать.

Он не знал точно — почему, не был уверен, что за инстинкт или, может быть, подсознательный замысел остановил его руку. Далия нуждалась в нём, и всё, что стояло между ними, был этот вечный соперник, Артемис Энтрери, предавший его ещё раз здесь, на этом самом мосту и в этот самый момент.

Его слова дали убийце паузу, мгновение, чтобы бороться против вторжения Когтя, и с этой паузой пришёл момент уязвимости.

Но Дриззт не стал убивать.

Вместо этого он отскочил в сторону, делая кувырок и подхватывая упавший скимитар.

Он вскочил на ноги наготове, но его левая рука была опущена, всё ещё пылая от боли и кровоточа.

Дроу пока что удалось отклонить следующую атаку Энтрери мечом и кинжалом, ибо мгновение надежды прошло, и Энтрери проиграл свою битву с Когтем Харона.

Теперь Артемис Энтрери сражался яростно, и поэтому Дриззт зарычал и, не обращая внимания на боль, вернулся к защите. И вновь услышал песню, которую, как они надеялись, давно потеряли: непрерывный звон металла о металл, когда двое свирепых воинов исполняли кружащийся, сплетающийся танец, который они исполняли много раз прежде.

Она бешено вертела руками, и обе руки были спущены на нижний конец Иглы Коза, верхний, длиной несколько футов, начинал вращаться снова и снова. Она хотела навязать Алегни свой темп, и при каждом часто следующем выпаде угол удара от гнущегося посоха менялся вместо того, чтобы следовать согласованно с движением её рук. Несмотря на преимущество размера Алегни и его большой меч, Далия имела значительную дальность действия оружия и отличительную скорость, и она знала, что ей необходимо это использовать, чтобы вообще иметь хоть какой-то шанс.

Подобная тактика не давалась ей легко в этот раз, не против такого соперника.

Всё, что она хотела сделать, это броситься на него и разорвать на куски.

Эльфийка немного насытила этот голод, когда один из её ударов проскользнул мимо последнего блока Алегни и жёстко ткнул его под рёбра, и гримаса на его лице была хорошей штукой, подумала она.

Но затем тифлинг ответил, и, к тому же, он даже не попытался парировать удары её посоха, вместо этого безудержно наступая, так, что смертоносный меч сверкал вниз и по сторонам, как маятник, чтобы отвести её оружие. И каждый шаг делал его немного ближе к Далии, которая сейчас лихорадочно отступала.

Она может ударить его пятьдесят раз, осознала она, а получить сдачи только один.

И всё равно проиграет.

Снова эльфийка-воительница подавила в себе гнев в пользу тактики. Алегни уже был почти рядом, мощно размахивая мечом крест— Накрест.

Далия увернулась из зоны досягаемости, и бросилась вперед и влево, и Алегни, конечно, рубанул Когтем в другую сторону могучим ударом слева, чтобы либо разрезать её пополам, либо, по крайней мере, вернуть её назад.

Но Далия не стала ни убегать, ни пытаться блокировать удар. Как только она обошла Алегни сбоку, эльфийка воткнула посох и подбросила себя высоко в воздух поверх него. И, когда Алегни повернулся, рассекая клинком воздух, едва не задев тщательно расположенный шест, она спустилась с высоты с двойным ударом ногами, отлично рассчитанным по времени и идеально нацеленным.

Эльфийка почувствовала, как её ноги впечатываются в лицо тифлинга, как его нос дробится под тяжестью этого удара.

Далия легко приземлилась, её взгляд стал диким и ликующим, когда она заметила брызги крови на лице Алегни. Голод обуял её, и она разломила посох на две, а потом на четыре части, бросившись на громадного тифлинга, яростно вращая цепами.

Но Алегни тоже был вне себя от бешенства, и противостоял резкими, тяжёлыми взмахами, более чем готовый обменивать несколько ударов оружия Далии на один свой собственный.

И Далия не могла принять такой обмен. Исключительно инстинкт взял верх над её яростью, и она проворно свернула вправо, прежде чем враги сошлись вместе в середине открытого пространства.

Она начала отходить, чувствуя близкую погоню, и отважно и резко остановилась, круто повернувшись, и вскидывая локоть высоко вверх.

Если бы Алегни удалось расположить свой меч горизонтально в линию, Далия нанизалась бы на него прямо там, и она знала это, но её догадка оправдалась, и вместо того, чтобы почувствовать кончик этого ужасного меча, она почувствовала разбитое лицо Алегни ещё раз, на этот раз своим локтем.

Она ожидала, что тифлинг отшатнётся под тяжестью этого удара, это и в самом деле был сильный удар, поэтому она повернулась, заставив своё оружие вращаться.

Или начала это делать.

Херцго Алегни, действительно могучий, удержал свою позицию, и тыльной стороной руки дал Далии пощёчину. Свободной рукой он схватил её за плечо, когда она начала поворот.

Эльфийка полетела через мост на камни, и жестоко врезалась в металлические перила.

Он был слишком сильным и слишком мощным.

Она не могла победить его. Ни чистой яростью и грубой силой, ни тактикой.

Так, внезапно, Далия снова почувствовала себя беспомощной маленькой девочкой.

Потерянный голос матери звал её.

Это стало битвой угадываний, во многом похожей на битву Далии и Алегни: один должен был угадать правильно, чтобы просто выжить, в то время как другой, угадавший неверно, мог быть только ужален. Таким образом, кривой тифлинг— Некромант имел временное преимущество, но Гвенвивар понимала ситуацию глубже.

Она истощила его магическую силу. Она приняла худшее, что он мог дать, и пережила это. Он мог продолжать жалить её весь день и дольше, но если бы ей удалось добраться до него хоть раз, она оторвала бы его голову от тощей шеи.

И поэтому всякий раз, когда Гвенвивар приземлялась в одном из тщетных прыжков атаки, она снова бросалась по сторонам в разных направлениях. Конечно же, некромант не мог видеть такой скачок из своего подземного путешествия, а значит, только лишь везение могло спасти его от появления прямо под её прыжком. Одна лишь удача могла сохранить ему жизнь, и спасти от её рвущих когтей.

Пантера пыталась определить закономерность движений некроманта. Он старался сместить её дальше с моста от других бойцов.

Она снова с лёгкостью отлетела на тридцать футов, оглядываясь вокруг в полёте. Когда, угадав неверно, она обнаруживала некроманта, выскакивающего из трещины в булыжниках, она приземлялась, переориентировалась и немедленно улетала вновь.

В один из таких прыжков тифлинг вышел недалеко в стороне, и тогда Гвенвивар обнаружила, что её тактика действительно нервирует его, ясно разглядев выражение страха на его лице. Когда она приземлилась, всего два шага отделяли её от некроманта, который даже не подумал ужалить её одной из своих чёрных энергетических стрел, а сразу растаял.

И Гвенвивар снова немедленно взвилась в воздух, летя за пределы его последней позиции, но не слишком далеко. Она подозревала, что её враг инстинктивно будет двигаться прямо назад, или он может даже снова вернуться на прежнюю позицию в ожидании, что она бросится дальше.

Он действительно вернулся, но чуть-чуть в стороне, и Гвенвивар, с укороченным прыжком, была способна подскочить снова, без особого поиска опоры для обратного импульса. И, к тому времени, когда некромант появился полностью, умная и смертельно опасная Гвенвивар была уже высоко в воздухе, спускаясь на это самое место.

Он щадил свою левую руку в атаках, но у него не было такой роскоши в защите, так как Энтрери, чувствуя преимущество, жестоко его теснил. Меч убийцы зашёл с левого фланга Дриззта, удар, который требовал несложного парирования Мерцающим из центра наружу. Но вместо этого Дриззт использовал правую руку, рассекая поперёк всё пространство Ледяной Смертью, чтобы отбить рубящий меч на безопасное расстояние.

Кинжал убийцы зашёл с другой стороны, и вместо того, чтобы блокировать его, просто ударив слева Ледяной Смертью, теперь он использовал левую руку. Мерцающий метнулся наперерез движением, казавшимся зеркальным отражением его последнего парирования.

Блок против более лёгкого кинжала не сильно ужалил раненое плечо Дриззта, и кроме того, из-за более короткой зоны действия кинжала теперь Дриззт, повернувшись, был ближе.

Он выбросил правую руку вверх, ткнув прямо в лицо убийце, и Энтрери пришлось отчаянно отпрянуть назад, чтобы избежать удара.

Дриззт почувствовал, словно его отбросило назад во времени, к месту и пониманию простых истин. Он снова был на горном уступе снаружи Мифрилового Зала! Он был в канализации Калимпорта, сражаясь с похитителем Реджиса!

Он не мог отрицать радостного возбуждения. Даже с учётом того, что Гвенвивар отчаянно сражалась позади, а любовница находилась в крайней опасности впереди него. Это была жизнь, которую Дриззт знал, лучшая жизнь, которую Дриззт знал, чище в моральных устоях и с чётким разграничением добра и зла. И это был тот самый человек, с которым Дриззт сражался так много раз, во многих местах.

И Дриззт понимал, что этот человек, Артемис Энтрери, действительно был достойным противником.

Как и следовало ожидать, опытный убийца развернулся и снова бросился прямо на него, нанося удар правой рукой, направляя меч Дриззту в лицо, даже когда дроу отвёл назад собственный клинок.

Сейчас ему нужно было использовать Мерцающий и встретить выпад твёрдым блоком, но как болело его плечо от этого усилия!

Энтрери не унимался, пускаясь в кружащийся обратный поворот в правую сторону.

Дриззт инстинктивно скопировал движение, но только на полпути собственного поворота осознал свою ошибку. Потому что когда он сделал оборот, и когда Энтрери сделал оборот, убийца не провёл удар кинжалом слева, как мог бы сделать Дриззт своим ведущим, более длинным клинком, но Энтрери быстро вклинился ближе, произведя мечом мощный удар справа.

У Дриззта не было выбора, кроме как встретить его Мерцающим, левой рукой, и парализующая волна боли чуть не опрокинула его головокружением и тошнотой, и он едва не выронил скимитар на камни ещё раз.

Убийца агрессивно наступал, и Дриззту пришлось противостоять, бешено работая обеими руками.

Он не мог поддерживать такой темп долго, понял он.

— Борись с ним! — умолял он убийцу, когда ему удалось выйти из боя на мгновение, отскочив назад. — Ты не раб хозяину!

Он увидел намёк на колебание, только намёк, но Энтрери зарычал и продолжил атаку.

— Ты не раб оружию! — настаивал тёмный эльф, но в этот раз пауза в действиях Энтрери была короче, потому что в этот раз пыл сражения и звон металла заглушали любую разумность слов.

Неожиданно Дриззт понял, что нужно его оппоненту, осознав, что эта битва питала безумие Энтрери. Инстинктивная и необходимая агрессивность такого жестокого боя сделала вторжение Когтя Харона намного сильнее. Дроу отпрыгнул назад, используя свои ножные браслеты, чтобы приобрести немного пространства, и выкрикнул Артемису Энтрери:

— Ты помнишь, как мы сражались бок о бок под залами дварфов?

Энтрери, ринувшийся на него, запнулся и, казалось, терзался какое-то мгновение.

Дриззт не отступил и встретил атаки убийцы серией блоков, смещений и уклонений, и в разгар этого столкновения настойчиво повторил:

— Ты помнишь, как мы сражались бок о бок под залами дварфов?

Ни колебания, ни сомнения во взгляде не показал Энтрери.

Пыл сражения работал против Дриззта.

В своём собственном помрачении рассудка, как расценил он это откровение, Дриззт вдруг обнаружил, что его сильно теснят. Он выбросил вперёд Ледяную Смерть, только чтобы Энтрери провёл по ней мечом, отводя далеко вправо от Дриззта, а затем придавил его ударом этого же меча.

Единственно возможный блок дроу провёл Мерцающим, и жёсткое столкновение клинков послало дрожь агонии в пронзённое плечо.

На этом убийца не успокоился, и сместился к левому флангу Дриззта, вынуждая его продолжать использовать этот клинок, эту раненую руку, чтобы отклонять удар за ударом.

Дриззт оступился и попытался уровнять с человеком шансы, больше вводя в игру Ледяную Смерть, но Энтрери противостоял каждому движению и наносил удары снова и снова.

Тёмный эльф едва мог чувствовать скимитар в левой руке, но упрямо приказывал себе держаться. В конце концов он получил возможность завести правую руку достаточно, чтобы отбросить атакующий меч, но, даже если он и получил какое-то удовлетворение от блока, то понял, что это тоже был финт, что в этот мимолётный момент Энтрери удалось вскинуть кинжал вверх под поднятый Мерцающий. Резким движением запястья убийца послал клинок из руки Дриззта в полёт.

Теперь он беспощадно теснил Дриззта, но дроу встретил его Ледяной Смертью. Удивительно, но освободившись от клинка, или более точно, освободившись от боли держать клинок, Дриззт подобрал левую руку и нашёл в себе новые силы, достаточные для того, чтобы отбить атаку, и даже отправить оставшийся скимитар в нападение, которое ошарашило Энтрери.

Тем не менее, его ликование оказалось кратковременным, когда впереди себя он увидел Далию, взлетевшую в воздух. Он быстро оглянулся позвать Гвенвивар, только чтобы обнаружить, что пантера была очень, очень далеко, через площадку, в конце моста. И что ещё хуже, приближаясь, там теперь маячили другие шадовары!

Тёмный эльф никак не мог победить убийцу вовремя, чтобы добраться до Далии, если он вообще мог победить его, в чём сильно сомневался, так как из плеча продолжала течь кровь, а боль продолжала изнурять его.

У него была лишь временная передышка, и ничего больше.

И даже если бы ему каким-то образом удалось побить Энтрери, для Далии было бы слишком поздно.

Дриззт отпрыгнул назад.

— Ты Артемис Энтрери или Баррабус Серый? — воскликнул он.

Преследующий его убийца выпрямился, как от пощёчины.

Но опять, это была лишь временная передышка.

Дриззт снова прыгнул назад и рванул прочь, а Энтрери пустился в погоню.

Он приобрёл дистанцию, в которой нуждался, но теперь Дриззт должен был найти в себе мужество, чтобы осуществить свою последнюю надежду. В мгновение ока в его мозгу пронеслось всё, что он знал об Артемисе Энтрери, о его захвате Кэтти— Бри, о борьбе против него и борьбе рядом с ним.

Однако в конце это привело к простой истине, что у Дриззта не было выбора. Ради Далии, ради Гвенвивар, у Дриззта не было выбора.

Он бросил Ледяную Смерть на камни и широко развёл руки перед приближающимся убийцей.

— Ты Артемис Энтрери или Баррабус Серый? — крикнул он снова. — Свободный человек или раб?

Убийца продолжал подходить.

— Свободный человек или раб? — пронзительно закричал Дриззт, и в его ушах это прозвучало почти как вопль окончательного отчаяния, поскольку его голос стал близок к визгу, когда меч убийцы стремительно приближался к его сердцу.

Каждый взмах этого меча с красным лезвием вынуждал Далию отчаянно двигаться: нырять в сторону, приседать или прыгать.

Он смеялся над ней.

Херцго Алегни, её насильник, убийца её матери, смеялся над ней.

Она продолжала схлёстывать цепы вместе между блоками, во время наклонов и прыжков, пытаясь создать мощный заряд, пытаясь найти что— Нибудь, всё, что угодно, чтобы поставить этого омерзительного тифлинга на колени.

Меч обрушился на неё слева, затем поднялся вверх над ней и опустился вниз рядом с правым боком, и оба взмаха заполняли свой путь пеленой из чёрного пепла.

Далия пошла вперёд и даже ухитрилась несильно ударить Алегни, встряхнув запястьем и выбросив цеп прямо перед собой.

Хотя это вряд ли обеспокоило тифлинга, и он бросился в сторону, его меч рубил по всем направлениям, оставляя завесы пепла.

— Ты одна, маленькая девочка, — насмехался он, и Далия поняла, что он создавал области пепла не для какого— Нибудь тактического преимущества, а просто чтобы добавить ей чувство отчаяния.

Давал ли он ей шанс, думала она? Формировал ли он поле боя, лучше подходящее для её преимуществ в скорости и ловкости?

Эльфийка прорвалась через висящую пелену пепла, нырнув глубоко вниз, затем перескочила через вторую, и там впереди стоял Алегни, но не прямо перед ней. Она бросилась, вращая цепами, нанося удары, один за другим.

Но его единственный удар локтем в повороте лёг на Далию более тяжким бременем, нежели горстка её ударов, нанесённых ему. И эльфийка обнаружила, что снова прорывается через висящие завесы пепла, но на этот раз непреднамеренно, опять запущенная в воздух. Она приземлилась в кувырке и поднялась прямо перед перилами моста ещё раз, повернувшись и расположившись перед приближающимся Алегни в такой позе, чтобы при необходимости сместиться вправо или влево.

Но она не видела его за оставшимися стенами пепла.

Далия глубоко вздохнула, или попыталась, пока не почувствовала острую боль, которая согнула её пополам.

Теперь она знала, что у неё сломано ребро.

Теперь она ещё раз убедилась, что не могла победить.

Дриззт До'Урден едва осмеливался дышать.

— Свободный человек или раб? — шёпотом спросил он, смертоносный меч Энтрери коснулся его груди, и не было способа помешать убийце погрузить оружие в его сердце.

Он видел борьбу на лице Энтрери.

— Ты Артемис Энтрери или Баррабус Серый? — спросил Дриззт.

Убийца вздрогнул.

— Я знаю тебя. Я помню тебя, — сказал Дриззт. — Отвергай зов Херцго Алегни. Простой меч не может управлять тобой; артефакт не может украсть то, что принадлежит тебе.

— Как давно я хотел убить тебя, — констатировал убийца, и Дриззт осознал, что он пытается оправдать то, что принуждал его сделать меч.

— И всё же ты остановился, потому что знаешь правду, — возразил Дриззт. — Это так ты убил бы меня? Это то, что удовлетворило бы Артемиса Энтрери?

Убийца поморщился.

— Или, взамен, это увековечило бы Баррабуса Серого? — спросил Дриззт.

Убийца развернулся, и дроу чуть не сошёл с ума от облегчения.

И от неверия, потому что перед ним, тряся головой на каждом шагу, Артемис Энтрери непреклонно шёл по мосту, вернув в руки меч и кинжал, к Херцго Алегни и лабиринту стен из пепла.

Дроу последовал за ним, и лишь тогда понял, как тяжело был ранен, так тяжело, что рана обескровила его. Из-за этого он упал на одно колено, и ему пришлось сильно постараться, чтобы восстановить равновесие.

Колдун даже не материализовался полностью — сделай он так, Гвенвивар точно бы его убила. Он снова растворился прямо в камне и поднялся вдалеке, побежав за подкреплением шадовар, молотя здоровой рукой, пока его увечная рука раскачивалась по собственной воле, и крича, чтобы Глорфатель помог ему.

Гвенвивар подскочила, как только её когти ещё раз заскрежетали по пустым камням, и прыгнула назад в другую сторону, в направлении моста. В середине полёта она услышала крики колдуна далеко позади, в другой стороне, и поняла, что угадала неверно.

И теперь впереди неё был Дриззт на коленях, раненый, и, возможно, смертельно, ибо Артемис Энтрери оставил его там.

Умирать?

Он думал о днях своей юности, проведённых на улицах Калимпорта — проведённых свободно, потому что его уважали, даже боялись.

Его боялись из-за репутации, которую он снискал, потому что он был Артемисом Энтрери.

Это было до Баррабуса, до предательства Джарлаксла и до порабощения Когтем Харона. Теперь Артемис Энтрери редко мог вспоминать те времена, особенно когда он находился рядом с Алегни и этим ужасным мечом. Коготь не позволил бы.

Коготь приказал ему убить Дриззта.

Сейчас Коготь настойчиво требовал, чтобы он развернулся и убил Дриззта.

Его шаги замедлились. Он не мог поверить, что отрицал вторжение так долго, но даже пауза, чтобы скептически отнестись к этой мысли, стоила ему позиций.

В качестве вызова, Энтрери позволил горожанам Невервинтера назвать этот мост «Проход Баррабуса». Как это привело в ярость Херцго Алегни! И как тифлинг наказал его за дерзость!

Наказал посредством меча.

Сейчас он остро вспомнил ту боль.

Он использовал это воспоминание чистой агонии в некотором смысле противоположно его значению. Наказание служило ему предупреждением, но теперь Энтрери использовал его, чтобы усилить свою ненависть к Когтю и Алегни, но больше всего — укрепить свою предельную ненависть… к Баррабусу Серому.

— Проход Баррабуса, — прошептал он вслух. — Проход Баррабуса.

Он превратил эти два слова в молитву, в напоминание о муках, которые Алегни причинил ему, и в напоминание о человеке, которым он был раньше.

Коготь протестующе вопил в его голове. Убийца шатался при каждом шаге.

Но Артемис Энтрери твердил: «Проход Баррабуса», — и упрямо ставил одну ногу впереди другой.

Он прорвался сквозь стену пепла, пронзая и рассекая мечом со всей силой и рвением, и если бы Далии не рассчитала идеально, откатившись в самую последнюю секунду, её бы разрубило.

Алегни преследовал её, создавая больше визуальных барьеров на своём пути, смеясь и глумясь над ней, уверенный, что быстро загнал её в угол.

Эльфийка не могла не согласиться, особенно когда перекатилась через одну из стен пепла, жёстко врезавшись в перила моста, поняв, что она была ближе к краю, чем полагала.

Через облако клубящейся черноты, оставленное позади, она заметила уверенное приближение Алегни.

Слишком близко!

Она мельком взглянула налево и направо в поисках выхода, и при взгляде налево женщина обратила внимание на необычное зрелище. Её взгляд, по-видимому, предупредил также и Алегни, потому что когда она поднялась на ноги, оглядываясь теперь на тифлинга, она увидела, что он тоже смотрел в том направлении.

— Баррабус? — спросил он, и его голос выявил отсутствие уверенности, чего Далия раньше не слышала.

Эльфийка вскочила на ноги, думая об открывшейся перед ней возможности, но Алегни тотчас же повернулся и набросился на неё.

Она не могла надеяться нырнуть ни влево, ни вправо, как не могла и начать парировать или блокировать удары могучего тифлинга, прижатая спиной к перилам.

Так Далия воспользовалась единственным оставшимся направлением: она прыгнула за ограждение.

Алегни атаковал и обрушил клинок по всей ширине, когда Далия упала, потом зарычал от злости на свой полный провал. Уровень реки был низкий в самом конце осени, снижение существенное, острые камни торчали в изобилии, и её отчаянный побег, понял он, скорее всего будет её концом.

Но это казалось бесполезной победой, учитывая ту боль и пытки, которые он намеревался причинить Далии. Возможно, его подручные могли бы найти её живой. И он смел надеяться, что они могли бы выходить её в достаточной степени для его игр.

На этом он отбросил все мысли о Далии, и повернулся к Баррабусу.

Баррабус!

Нет, не Баррабус Серый, а Артемис Энтрери, осознал он, когда Коготь сообщил, что этот глупый человек каким-то образом сопротивлялся.

— Впечатляюще, — сказал он достаточно громко, чтобы человек услышал.

Артемис Энтрери не ответил, а просто продолжал идти, с поднятой головой и застывшим взглядом. Его губы складывали несколько слов, какую-то мантру, которую Алегни не мог разобрать.

Тифлинг потянулся к поясу и достал камертон.

— Тебе стоит пересмотреть свой курс, — предупредил он.

Артемис Энтрери взревел и прыгнул вперед во внезапном порыве.

Алегни стукнул камертоном по клинку, посылая вперёд вибрации высвобожденной силы Когтя Харона.

Как близко подошёл Энтрери! Волна ударила и остановила его всего на расстоянии шага, как будто каждый мускул его тела внезапно охватило пламя. Он зашатался, он зарычал, он умудрился прошипеть “Проход Баррабуса!” в последний раз, прежде чем обнаружил, что стоит на коленях.

— Ах, как жаль, — поддразнил Алегни, огрызнулся и ударил камертоном по металлическому лезвию снова.

Энтрери сморщился, вены вздулись на его лбу, когда он сражался с разрушающей энергией. Он почти упал на камни — это казалось так похоже на тот раз, когда Алегни услышал, чьим именем нарекли мост!

Но плашмя он не упал. Не в этот раз. Вероятно, волны могли уничтожить его в его упрямстве, но ему было всё равно. Убийца упал на колени и даже сумел взглянуть на Алегни, чтобы тифлинг увидел его пылающие ненавистью глаза, чтобы тифлинг знал, что он не был Баррабусом!

Он был Артемисом Энтрери, и он больше не был рабом!

Глаза Херцго Алегни широко открылись, когда он уловил смысл зрелища перед ним. Возможно, Энтрери не мог освободиться из тюрьмы физической боли, причиняемой Когтем, но человек сопротивлялся психическому порабощению.

Человек сопротивлялся.

— Ах ты, дурак, — воскликнул Алегни, с глубоким сожалением в голосе. — Я никогда не смогу доверять тебе снова. Мужайся, ибо ты обрёл свою свободу, и свою смерть.

Херцго Алегни знал, что терял лучшего сообщника, каким он когда-либо командовал, и это сильно его огорчало, но также он знал, что Барра… Энтрери нашёл, наконец, путь через лабиринт козней Когтя. Действительно, он никогда не сможет доверять ему снова.

Тифлинг шагнул вперед. Энтрери попытался поднять на него меч, но Алегни легко выбил его из хватки. Затем он стукнул камертоном ещё раз и волны агонии выбили из руки Энтрери и кинжал.

Алегни схватил убийцу за волосы и грубо оттянул его голову в сторону.

Вверх поднялся Коготь.

На конце моста за всем этим беспомощно наблюдал Дриззт До'Урден. Он не знал, что случилось с Далией, только то, что она исчезла, так как обзор загораживали стены парящего пепла. Но он мог ясно видеть конец Артемиса Энтрери, когда высоко вверх поднялся красный клинок.

На Дриззта снизошло странное ощущение глубокого сожаления.

Он снова остался один?

Нет, не один, понял он, когда Гвенвивар, потрёпанная, но всё ещё весьма энергичная и явно злая, подошла к нему.

— Уходи! — крикнул он, отталкивая кошку и конечно надеясь снова подняться. Но когда он повернулся к мосту, он понял, что было слишком поздно. — Убей шадовара! — приказал он. — Убей его, Гвен!

Признание того, что это будет всего лишь месть, поскольку Энтрери был обречен, а Далии нигде не было видно, вероятно, она была уже мертва или тяжело ранена, наполнило Дриззта гневом. И эта ярость вернула силы раненому дроу, и он заставил себя подняться.

Херцго Алегни увидел быстро приближающуюся кошку, но сохранял сосредоточенность, Энтрери был слишком опасен, чтобы упускать его из виду!

Он наклонил голову убийцы сильнее, подняв Коготь, готовя лёгкую мишень, и обрушил клинок.

Почти.

На земле под ним возникла тень, и прежде, чем Алегни смог даже увидеть это, огромная фигура врезалась в него, гигантский ворон, избивая его крыльями и сильно клюнув его мощным клювом прямо в глаз!

Он отшатнулся в сторону и взмахнул перед собой мечом, отгоняя тварь, но это была уже не птица, а воительница.

Молодая эльфийка.

И в своих руках Далия держала не длинный посох и не цепы, а трёхсоставной шест, вращающийся и искрящийся энергией. И прежде, чем громадный тифлинг смог как следует сориентироваться, она возникла перед ним, затем сбоку от него, нанося ему сильные удары по пальцам концом-рукоятью своего оружия. Трёхсоставной шест раскачивался вниз и вверх, потом снова вниз и вверх третьей частью. Этот последний конец почти врезался ему в лицо, вынудив и дальше терять равновесие.

Далия не преследовала. Она отбежала от него в прямо противоположном направлении и, что было сил, рванула шест. И в этот самый момент, раскрученная трёхсоставная Игла Коза высвободила значительную энергию молнии, сила вращения и ударная волна вырвали Коготь из хватки Алегни и отправили меч в полёт высоко за дальние перила моста.

Херцго Алегни взревел в знак протеста, и прыгнул на эльфийку, схватив её за тонкое горло и сжимая изо всех сил. Но затем почувствовал сильный укол, когда вращающийся кинжал попал ему в живот, и он заметил предателя Энтрери, поднимающего свой меч с камней моста.

И сверх того, пришёл другой грозный враг, пантера, поднявшаяся в воздух и летящая вниз с высоты.

Алегни бросил Далию вниз на камни, но бежать было некуда.

Поэтому Херцго Алегни не побежал.

Вместо этого он шагнул.

Шагнул в Тень.

Гвенвивар врезалась в него на полпути, и они вместе прошли сквозь врата в Царство Теней.

Глава 11

Какова цена свободы?

— Мы должны были войти раньше, — сетовал колдун Глорфатель, когда сражение на мосту стихло. Он подался вперед, но сильная рука дварфа схватила его за плечо. Он повернулся и встретился взглядом с Амброй.

— Неа, я говорила, что так будет, и если бы мы вошли туда, мы все были бы мертвы, — ответила Амбра. — Горожане следят, не сомневайся!

Глорфатель огляделся, и увидел подтверждение её слов — почти во всех домах вокруг местности ставни были либо открыты, либо приоткрыты.

— Как я говорила, — сказала дварф, и указала на отдаленный угол улицы, где собрались несколько вооруженных горожан. — Они чувствуют свою свободу и близки к тому, чтобы вернуть её.

— Дрейго Проворный не обрадуется.

— Он обрадуется ещё меньше, если ты потеряешь половину своих сил. Лорд Алегни выбрал свой собственный путь, как всегда. Он хотел битвы, и он её получил, — дварфа взглянула на мост как раз в тот миг, когда пантера прыгнула на Алегни. — Оо, — простонала дварф. — Да уж, он её получил!

Глорфатель осмотрел свою группу Кавус Дун и кивнул.

Артемис Энтрери тут же выпрямился, его боль ушла, его рабству пришёл конец. Он отшатнулся назад от отступающего тумана Алегни и Гвенвивар, пытаясь разобраться, пытаясь вновь обрести спокойствие.

Далию подобная неуверенность не замедлила. Она вскочила с камней моста, игнорируя порезы и ушибы, и самозабвенно бросилась в пятно, где только что стоял Алегни, рассекая воздух с беспомощной яростью и крича тифлингу: «Умри!»

Крик: «Гвенвивар!» с конца моста заставил Энтрери развернуться, он увидел спотыкающегося ему навстречу Дриззта, сжимавшего в руке ониксовую статуэтку.

Тревога Энтрери росла — Дриззт может идти за ним, учитывая его недавнее предательство. Однако все мысли о тёмном эльфе покинули убийцу, поскольку его внимание привлекло происходящее за спиной Дриззта.

— Далия, — мрачно сказал он. — Далия, сражение ещё не закончено.

За мостом на площади стоял Эффрон, его скрюченная фигура тряслась от негодования. А рядом с ним маячило подкрепление шадовар, сотня и больше.

— Далия, — повторил он более настойчиво, и эльфийка, наконец, прервала свой приступ ярости, чтобы заметить его.

— Я убью каждого из них, — пообещала она шепотом.

— Зови единорога, дроу, — сказал Энтрери, и достал волшебную статуэтку, которая призывала ночного кошмара. Когда Дриззт замедлился, чтобы разглядеть его, он указал мимо следопыта.

Тёмный эльф оглянулся через плечо, затем обернулся назад к Энтрери, показывая человеку ониксовую статуэтку. Дриззт казался сломленным, выражение безнадёжности на лице сменило маску стоицизма, которую он, как правило, носил.

— Мы должны идти, — сказал Энтрери.

Дриззт не двигался, просто смотрел на статуэтку.

— Позже, — пообещал Энтрери.

Наконец, дроу кивнул и потянулся к свистку, но остановился и спросил: «Меч?» и побежал в сторону моста.

— Возьми Далию с собой! — проинструктировал Дриззт. — Я встречу вас в Лесу Невервинтер!

И с этим он убежал вперед к дальнему концу моста, затем пробежался через ограждение и исчез из виду.

— Я сама справлюсь, — прорычала Далия, и набросила капюшон на голову, превратившись в гигантского ворона.

Затем она издала громкий каркающий крик приближающимся к ней шадоварам, похожий на хохочущий вызов.

— Просто улетай, идиотка, — сказал ей Энтрери, и бросил вниз свою фигурку, призвав кошмара.

Он взял меч и прыгнул на спину коня. По привычке он на мгновение стал искать свой кинжал, прежде чем удовлетворился, вспомнив о своём броске, зная, что кинжал прошел в Царство Теней вместе с Алегни, прошёл в Царство Теней в брюхе Херцго Алегни.

— Возможно, ты должен поехать со мной, — сказала Далия, в образе птицы голос у неё был более пронзительный и резкий.

Говоря это ему, она указала на дальний конец моста, на войско собирающихся шадовар.

— Мне кажется, что это Херцго Алегни заманил нас в ловушку, а не мы его.

Артемис Энтрери проигнорировал последнее замечание, рассматривая свои варианты. Он мог бы спрыгнуть в реку на своём кошмаре, который спокойной перенёс бы подобное падение, как он уже делал это в древоподобной башне Силоры Салм.

Или он действительно мог пойти с Далией — но верил ли он в то, что она и впрямь улетит? Ее гнев граничил с безумием. То, как она бросилась к Алегни, как выплёвывала теперь каждое слово… Здесь было нечто большее, некий глубокий шрам, который Энтрери ещё не разгадал.

Но который был очень хорошо знаком человеку.

Он собирался отозвать скакуна и улететь с Далией, когда решение было принято за него — на площади, откуда они пришли, начались волнения — зазвучали горны и послышались крики сражения.

Энтрери и Далия развернулись, чтобы засвидетельствовать зрелище, когда прибыли граждане Невервинтера, во главе с Джелвусом Гринчем, с оружием наготове и сжатыми кулаками.

— Бунт, — прошептал Энтрери.

Он обернулся к Далии, но она уже улетела, воспарив над битвой.

Энтрери пустил своего кошмара галопом, и тот громко застучал объятыми пламенем копытами по мостовой. Возможно, последний миг тифлинга Херцго Алегни ускользнул из его рук, но важнее было то, что он ускользнул от Херцго Алегни!

Эффрон потрясённо озирался, когда горожане Невервинтера вышли на площадь, врываясь во фланги его войск прежде, чем они поняли, что враг напал на них.

Как граждане могли знать об этом моменте? Как они могли быть подготовлены к тому, чтобы воспользоваться неожиданной возможностью?

В его представлении это было полной бессмыслицей.

Он смотрел на происходящее, пытаясь оценить, сможет ли он привести шадовар к победе.

Тогда он заметил приближающегося ворона — Далию! — а следом за ней того опасного убийцу. И ещё дроу, который стоял на камне на мелководье реки, выбирая себе путь к краю опоры моста, в руках у него был меч Алегни.

Слишком много переменных, рассуждал колдун, качая головой. Слишком много хаоса и непредсказуемости. Он смотрел на гигантскую ворону, спускающуюся в его направлении, и ему ужасно хотелось обрушить на неё свою магию.

Если бы не гнусная пантера, которая вытянула из него слишком много сил.

Эффрон вступил в тени, обратно в Царство Теней.

Волшебник Глорфатель смотрел в сторону дварфа.

— Это не стоило таких потерь, — сказала Амбра. — Дрейго ждёт твоих объяснений.

Глорфатель кивнул в знак согласия, затем он сделал жест другим знатным шадоварам, командующим его воинами, давая им разрешение.

Только нетерезские аристократы и прославленные воины практиковали теневой шаг, но всякий использующий эту способность возглавлял, по сути, тот или иной отряд, был в числе командиров и передовых бойцов.

Шейды незнатного происхождения оставались позади в катастрофическом меньшинстве и неорганизованности — и сражались с группами закаленных людей, которые боролись за свои семьи.

При этом появился человек, которого многие знали как Баррабуса, некогда их выдающийся воин, а теперь самозабвенно разрубающий их ряды.

И появилась Далия, некогда противостоящий им воин, иногда свирепая гигантская ворона, в остальное время эльфийская воительница, которую они раньше и сейчас сильно боялись.

Если бы Алегни одержал победу на мосту, город принадлежал бы им. Если бы Эффрон и остальные не сбежали, у них мог бы быть шанс.

Глорфатель вспомнил инструкции Дрейго Проворного, и решение было не из трудных. Он не шагнул в тень, как Эффрон, но вместо этого создал врата посреди площади, фиолетово-чёрную светящуюся дверь, приглашающую его подопечных сбежать с поля боя.

— Я б сама призвала их, — заверила его Амбра.

В тот момент Глорфателю было наплевать. Он был первым, кто вошел в собственные пространственные врата.

Но определенно, не последним.

Многие шейды умерли, многие сбежали через врата или даже за пределы городских стен, а многие другие, особенно из числа сражавшихся на дальней стороне моста, сдались, когда битва за Невервинтер быстро обернулась разгромом.

На стороне гарнизона была и Амбер Гристл О'Мол из клана О'Мол цитадели Адбар, легким движением провернув одну из черных жемчужин на ее зачарованном ожерелье, дварфа превратила признаки принадлежности к тени в грязь дорог. Она знала, кто победит, а Амбра всегда предпочитала быть на стороне победителей.

Посреди сражения, держа меч в руке, стояла Аруника. Не один шадовар бросался на эту, с виду обыкновенную, женщину, считая её лёгкой добычей, но в итоге сваливался замертво.

Наблюдая, как редеют ряды шейдов, суккуб знала, что сыграла роль превосходно.

Угроза со стороны Тэя была устранена, а теперь отступили и шадовары.

Это произошло незадолго до того, как Владычество возвратилось, и даже если бы этого не произошло, Аруника знала, что сможет найти место для господства. Возвращение Владычества не за горами. А если это и не так, Аруника всё равно была уверена в том, что найдёт себе подходящее место.

Дрожащий и на удивление не запачканный пятнами крови, Брат Антус наткнулся на нее, слезы исполосовали его щеки. Мгновение Аруника смотрела на него, задаваясь вопросом, не огорчился ли он так из-за какой-то раны.

Но нет, это были слезы радости, поняла она.

— Я был дураком, когда сомневался в тебе, — бормотал монах.

Аруника одарила его сияющей улыбкой, затем сбила с ног тяжелым ударом.

— Никогда больше не повторяй эту ошибку, — предупредила она.

— Слушай, женщина, разве у нас мало врагов на поле боя? — раздался голос из-за её спины, и Аруника обернулась, чтобы увидеть приближающегося Джелвуса Гринча. В отличие от Антуса, этот действительно видел сегодняшнее сражение — самую малую его часть, судя по одежде, сплошь испачканной в крови.

— Невервинтер свободен, — сказал он. — Благодаря тебе.

— Едва ли, — ответила Аруника, и она действительно не хотела, чтобы её рассматривали как подстрекателя этого бунта, или как главную фигуру в поражении Алегни.

В конце концов, нетерезы могли вернуться с новыми силами!

Она посмотрела на мост, направляя взгляд Джелвуса Гринча, чтобы показать бывшего чемпиона, стоявшего на краю, и дроу-следопыта, который шёл к нему, неся в руках могущественный меч Алегни. Пока они наблюдали за ними, гигантская ворона приземлилась, вернув себе облик Далии.

— Благодаря им, — поправила Аруника.

В правой руке Дриззт держал меч с алым лезвием за украшенную металлическую рукоять, плотно обмотанную бинтами. В другой руке дроу держал ониксовую статуэтку пантеры. Он все еще взывал к Гвенвивар, когда Энтрери скакал на своем адском коне, чтобы присоединиться к нему.

Дриззт знал, что тщетно пытается дозваться Гвенвивар, поскольку ощущал, что пантера была вне его досягаемости и вне действия статуэтки.

Далия приземлилась рядом с ними, приняв облик эльфийки. Определённо, она не испытывала восторга. Дриззту не нужно было спрашивать причину, так как он понял, что она не видела окончательной смерти Херцго Алегни. Хуже того, Дриззт задался вопросом, избежал ли Херцго Алегни их нападения, дематериализовавшись. Если та мысль тревожила его, а так и было, что она могла сделать с Далией, чья ненависть к Алегни была более глубокой, чем Дриззт когда-либо видел?

— Тебе стоило оставить его в реке, — качал головой Энтрери, заметно обеспокоенный и опасающийся.

— Где какой— Нибудь житель Невервинтера мог наткнуться на него? — спросил Дриззт.

— Клинок не добрался бы до него.

— Клинок поглотил бы его, — сказал Дриззт. — Или поработил, … — дроу сурово посмотрел на Энтрери, позволяя своему разочарованию выйти наружу. — Ты пожертвовал бы ничего не подозревающим человеком?

— Я освободился бы от этого несчастного меча любым способом!

— Я бы не позволил, — возразил Дриззт. — Каких бы рабов Коготь ни нашёл, он бы вернулся к тебе, и силой заставил бы подчиниться.

— Так я должен взять его теперь и победить силой воли?

Дриззт смотрел на Энтрери, но инстинктивно убрал клинок подальше от него. Дроу не много знал о разумном оружии, артефактах великой силы и великого разума, но он понял, что Энтрери после десятилетий порабощения не смог бы управлять Когтем Харона, держал бы он этот меч или нет.

Энтрери тоже знал это, понял Дриззт, когда убийца засмеялся над своим собственным абсурдным вопросом.

— Тогда уничтожь его, — предложила Далия.

— И тогда я превращусь в пыль, — убеждённо сказал Энтрери. Он усмехнулся, с печалью и покорностью. — Что должно было случиться полвека назад.

На лице Далии отразилась тревога, и это ужалило Дриззта больше, чем должно было бы.

— Уничтожь его, — согласился Энтрери. — Ты не смог бы оказать мне большей услуги, чем освободить меня от неволи Когтя Харона.

— Должен быть другой способ, — почти отчаянно сказала Далия.

— Уничтожь его, — сказал Энтрери.

— Полагаешь, мы сможем? — напомнил ему Дриззт.

От могущественного артефакта было не так легко избавиться.

Но когда он произнес эти слова, Дриззт вдруг нашел ответ. Он посмотрел на Далию, зная, что она тоже поняла.

Поскольку она, как и Дриззт, стала свидетелем силы более могущественной, чем Коготь Харона, с магией и энергией, более древней и первородной, чем даже двоемеры, пропитавшие этот великолепный, зловещий клинок.

Часть II

Обычная судьба

Мысли плавно текут перед моим внутренним взором, подобно скользящим змеям, сплетаясь друг с другом и расплетаясь вновь, всегда только вперёд, извивающиеся и стремительные, вне досягаемости.

Погружаются вглубь, в тёмные воды, куда я не могу следовать.

Одна из наиболее распространённых истин жизни та, что все мы принимаем как само собой разумеющееся вещи, которые окружают нас. Супруг ли это, друг, семья или дом, после того, как проходит достаточно времени, этот человек, место или ситуация становятся общепринятой нормой нашей жизни.

Но до тех пор, пока мы не сталкиваемся с неожиданным, до тех пор, пока обыденное не исчезает, мы не начинаем по— Настоящему ценить то, что у нас было.

Я уже говорил об этом, я постиг это, я прочувствовал это так много раз…

Но я снова оказался выбитым из равновесия, и змеи скользят мимо, поддразнивая меня. Я не могу схватить их, не могу разделить их переплетённые тела.

Это как с больным человеком, который должен внезапно предстать перед фактом смертности, когда парализующие кандалы концепции вечности разорваны. Когда время сокращается, каждое мгновение кристаллизуется в значимость. В своих странствиях я встречал нескольких людей, которые, узнав о своей скорой кончине, твердили мне, что их болезнь была величайшим событием их существования, настаивали на том, что цвета стали более яркими, звуки более чёткими, выразительными и приятными, а дружеские отношения более располагающими.

Когда привычная рутина разбивается вдребезги, человек начинает жить полной жизнью, как ни парадоксально, учитывая, что катализатором, так или иначе, является неизбежность смерти.

Но, несмотря на знания, несмотря на наш жизненный опыт, мы не можем подготовиться.

Я почувствовал эту рябь на спокойном озере, в которое превратилась моя жизнь, когда Кэтти-бри поразила Магическая Чума, а затем, ещё более глубоко, когда её и Реджиса забрали у меня. Все мои чувства пронзительно кричали; так не должно было случиться. Так много событий было просеяно через тяжелый труд и испытания, что мы, четверо оставшихся Друзей Мифрилового Зала, были готовы для должного и справедливого вознаграждения: приключений и отдыха на наш выбор.

Я не знаю, воспринимал ли я двух этих дорогих друзей как должное, но их неожиданная и внезапная потеря, безусловно, взорвала спокойствие тихих вод, окруживших меня.

Озеро, наполненное бурными встречными течениями и извивающимися змеями противоречивых мыслей, скользящими повсюду. Я помню своё смятение, свою ярость, беспомощную ярость… Я ухватился за Джарлаксла потому, что мне нужно было за что-то держаться, за некий прочный объект и твёрдую надежду, чтобы не дать течению унести меня прочь.

Так и с уходом Вульфгара, чьё решение оставить нас, на самом деле, не было неожиданным.

Так же и с Бруэнором. Мы прошли путь вместе, и знали, что он закончится так, как закончился. Вопрос был только в том, он или я умру первым на острие вражеского копья.

Я чувствую, что уже очень давно оградил себя от этой ошибки просто принимать прошлое с ложным убеждением, что оно всегда будет существовать.

Почти в любой ситуации.

Почти, как теперь я понимаю.

Я говорю о компаньонах Мифрилового Зала, словно нас было пятеро, затем четверо, когда Вульфгар ушёл. Даже сейчас, когда осознаю свою ошибку, я обнаружил, что кончики моих пальцев всё так же вывели: “нас четверо.”

Нас было не пятеро, в те ранние дни, а шестеро.

Нас было не четверо, когда Вульфгар ушёл, а пятеро.

Мы остались не вдвоём, когда у нас забрали Кетти-бри и Реджиса, а втроём.

И та, кого я редко принимаю во внимание, та, кого, боюсь, я слишком часто воспринимаю как должное, является одной из наиболее близких сердцу Дриззта До'Урдена.

И теперь змеи возвращаются, вдесятеро больше, сплетаясь вокруг моих ног, всё так же вне досягаемости. И я шатаюсь, потому что под ногами у меня не твёрдая почва, а зыбкие пески под грохочущими волнами, потому что равновесие, которое я знал, было вырвано у меня.

Я не могу призвать Гвенвивар.

Я не понимаю — Я не потерял надежду! — но впервые, держа ониксовую статуэтку в руках, пантера, моя дорогая подруга, не явится на мой зов. Я не чувствую её присутствия, не слышу, как она взывает ко мне сквозь планы миров. Она прошла с Херцго Алегни в Царство Теней, или куда-то ещё, растворившись в чёрном тумане на крылатом мосту Невервинтера.

Я ощутил дистанцию вскоре после этого, обширное пространство между нами, слишком большое, чтобы дотянуться с помощью магии идола.

Я не понимаю.

Разве Гвенвивар не была вечна? Разве не была она сутью пантеры? Конечно же, такая сущность не может быть уничтожена!

Но я не могу призвать её, не могу услышать, не могу почувствовать её рядом с собой и в своих мыслях.

Что же это тогда за дорога, на которой я очутился? Я следовал тропою мести рядом с Далией — нет, за Далией, можно ни капли не сомневаться, что именно она руководит моими шагами. Так я пересёк лиги, чтобы убить Силору Салм, и я не могу считать это ошибкой, потому что именно она освободила предтечу и посеяла разруху в Невервинтере. Вне всяких сомнений, победа над Силорой была справедливым и достойным делом.

И вот снова я побывал в Невервинтере, чтобы отомстить этому тифлингу, Херцго Алегни — а я даже не знаю, за какое преступление. Стоит ли мне оправдать свою битву знанием того, что он поработил Артемиса Энтрери?

Могу ли я в том же духе оправдать освобождение Артемиса Энтрери? Возможно, его порабощение было в действительности тюремным заключением, расплатой за дурной образ жизни. Не был ли тогда Алегни просто тюремщиком, которому поручили контролировать убийцу?

Могу ли я знать?

Я качаю головой, когда осмысливаю реальность, где я вступил в любовную связь с эльфийкой, которую не понимаю. И с той, что, без сомнения, совершала деяния, за которые я бы никогда к ней добровольно не примкнул. Вникнуть в прошлое Далии значило бы открыть многое, я боюсь — слишком многое, и поэтому я решил не пробовать.

Пусть всё остаётся так, как есть.

Так же и с Артемисом Энтрери, за исключением того, что я решил просто дать ему возможность искупить вину, чтобы смириться с тем, кем он был и каким он был. И надеюсь, что рядом со мной он, возможно, станет лучше. У него всегда был кодекс чести, чувство правильного и неправильного, хотя ужасно извращённое через призму его затуманенных болью глаз.

Не глупец ли я? С Далией? С Энтрери? Дурак по расчёту? Одинокая душа, дрейфующая в слишком обширных и бурных водах? Растревоженное сердце, слишком израненное, чтобы сохранить надежды — теперь я знаю — несбыточные?

Вот он, камень преткновения для самых мрачных мыслей.

Эти вопросы я хотел бы задать Гвенвивар. Конечно, она не смогла бы ответить мне, но вместе с тем, она, конечно, ответила бы. Своими глазами, своим открытым взглядом, своим искренним вниманием, напоминая мне заглянуть в свою душу с такой же честностью.

Рябь, волны, бурные встречные течения вздымают и бросают меня, крутят во все стороны, и я не могу твёрдо встать на ноги и определить нужное направление. Мне следовало бы опасаться, что эти неожиданные повороты, эти метания по сторонам налево и направо, происходят не по моему собственному выбору.

Следовало бы, но тем не менее я не могу отрицать, что всё это очень захватывает: Далия, более дикая, чем дорога; Энтрери, связь с иной жизнью в другом мире и времени. Присутствие Артемиса Энтрери, конечно, усложняет мою жизнь, но при этом возвращает меня в те простые времена.

Я слышал, как они поддразнивают друг друга, и видел, какими обмениваются взглядами. Они очень похожи, Энтрери и Далия, чего не скажешь обо мне. Они разделяют что-то, чего я не понимаю.

Сердце подсказывает мне, что я должен оставить их.

Но это — далекий голос, такой же далёкий, возможно, как Гвенвивар.

Дзирт До’Урден

Глава 12

Артефакты

Дриззт вздрогнул и рефлексивно отпрянул. Он не ожидал прикосновения Далии, по крайней мере, не на его раненом плече. Обнаженный до пояса, дроу сидел на стуле в комнате гостиницы Невервинтера. За его окном до сих пор были слышны звуки битвы, хоть и затихающие. Нескольких оставшихся в городе шадовар загнали в угол.

— Это мазь для обработки раны, − объяснила эльфийка.

Возмущенная безразличностью Дриззта, Далия грубо схватила его руку и выпрямила.

Это причиняло боль, она знала, но дроу не вздрогнул. Тогда она обхватила его плечо, и, все еще держа его руку, отвела ее в сторону, затем обратно, раскрывая рану, делая ее шире.

Тёмный эльф не моргнул. Он сидел, уставившись на статуэтку, стоящую перед ним на столе, как если бы она была его давно потерянной любовью. Смесь отвращения и злости заполнили мысли Далии.

— Это всего лишь артефакт, − пробормотала она.

Сейчас у неё были короткие волосы, коса и боевой рисунок исчезли. Она приняла нежное обличие для раненого Дриззта, но он смотрел лишь на ониксовую статуэтку.

И всё же Далия не могла подавить некоторую долю сострадания, пока обследовала рану. Меч Энтрери скользнул под коротким рукавом мифриловой рубашки дроу и проник довольно глубоко. Сквозь слои плоти, омытой от крови, и отведённой назад руки она видела ровно разрезанные мускулы.

Эльфийка встряхнула головой.

— То, что ты смог поднять свое оружие после такого пореза, просто удивительно, − сказала она.

— Он предал нас, − сказал Дриззт, не глядя на нее.

— Я говорила тебе, еще в лесу, что нужно убить его, или отослать, на худой конец, − упрекнула в ответ Далия, более грубо, чем это было необходимо.

— И в конце он спас нас, − сказал Дриззт.

— Я ранила Алегни, − сказала она. − И я взяла его меч. Даже не будь на мосту Артемиса Энтрери, Херцго Алегни умер бы.

Дриззт повернулся посмотреть на Далию, и его выражение, полное сарказма, вызвало у эльфийки желание вонзить палец в открытую рану, просто чтобы поставить его на колени.

Вместо этого она грубо приложила смазанную целебной мазью повязку, сильно нажав на нее. Когда же Дриззт не вздрогнул, Далия нажала на нее еще сильнее, и, в конце концов, один лавандовый глаз сморщился от боли.

— Жрецы скоро прибудут, − сказала Далия, пытаясь выдать свое грубое обращение за вынужденную необходимость.

Дриззт опять поддержал свой стоический образ.

— Где Энтрери?

— В другой комнате с той рыжеволосой шлюхой, − сказала Далия.

Дроу наклонил голову и выражение его лица сменилось на хитрое, и, отчасти, раздраженное.

Ее враждебность по отношению к этой жительнице, Арунике, была неуместна, и эльфийка это знала. Но все же она была, витала в воздухе между ними и четко читалась на лице Далии.

Она завязала повязку и отпустила руку Дриззта, затем взяла ониксовую статуэтку.

Дроу поймал ее за запястье.

— Положи ее.

Далия отдернулась, но Дриззт не выпустил.

— Положи ее, − повторил он, и лишь затем отпустил.

— Я лишь пыталась понять, смогу ли почувствовать кошку, − сказала она.

— Я почувствую возвращение Гвенвивар раньше кого бы то ни было, − заверил ее Дриззт, и подтянул фигурку поближе к себе.

Далия сделала глубокий вздох и переключила свое внимание на другой артефакт в комнате: меч с красным лезвием стоял у стены.

— Это и есть могучее оружие? — спросила она, двигаясь к мечу.

— Не трогай его.

Далия резко остановилась и развернулась лицом к дроу, вызывающе подняв голову.

— То есть ты командуешь? — спросила она.

— То есть я предупреждаю, − поправил ее Дриззт.

— Я не новичок в обращении с разумным оружием, − сказала владелец Иглы Коза.

— Коготь Харона − это другое.

— Ты нес его от реки, − сказала Далия. — Он украл у тебя душу за это время или, может, чувство юмора?

Замечание вызвало улыбку на лице дроу, едва заметную и быстро исчезнувшую.

Далия прошла рядом с оружием и даже осмелилась прикоснуться к навершию на рукояти одним пальцем.

— Ты думаешь, он еще контролирует его? Энтрери? — спросила она, нарочно изображая удовольствие от такой возможности.

— Я думаю, что каждый, кто поднимет этот меч, будет поглощен им.

— Если только он не достаточно силен, как Дриззт До’Урден, − добавила Далия.

Дроу наполовину кивнул, наполовину пожал плечами.

— И даже достаточно сильный человек, не поглощенный мечом, вызовет гнев Энтрери.

— Меч управляет им.

— Только если владелец меча знает, как заставить меч управлять им, − предупредил Дриззт. — Если же не знает, то та, кто попытается это сделать, будет мертва задолго до того, как научится делать из Энтрери свою марионетку.

Далия рассмеялась, как если бы доводы Дриззта были абсурдными, особенно над использованием местоимения женского рода в своих предупреждениях.

Но она отошла от меча.

Громкий удар заставил их одновременно повернуться и посмотреть на распахнувшуюся дверь и вошедшую грязную женщину-дварфа.

— Амбер Гристл О'Мол, из адбарских О'Молов, − сказала она с поклоном.

— Ты говоришь это нам каждый раз, когда входишь, − сухо ответила Далия.

— Молодец, что слышишь, − ответила дварфа сквозь смех. — Горожане наслышаны о Дриззте До’Урдене, а упоминание моего имени в связке с его пойдёт на пользу моей репутации, хаха! — она широко ухмыльнулась в ответ на широкую улыбку Дриззта.

Улыбка дроу, однако, задержалась ненадолго.

— Как она себя чувствует? − спросил он, и все поняли, о ком он спросил: о женщине, которую вынесли из канализации на носилках.

— Лучше! − объявила с зубастым оскалом Амбра. — Не рассчитывала на это, когда первый раз увидела ее, с ранами, покрытыми грязью и помоями, но она жива, не сомневайся.

Дриззт кивнул с заметным облегчением.

— Потребуется куча целительных заклинаний, чтоб залатать твою рану, следопыт, — чересчур картинно подмигнула Амбра. — Скоро мы поставим тебя на ноги, куда б они тебя не завели!

— У меня нет ран, глупая, − сказал Энтрери рыжеволосой женщине, которая держала дымящуюся кружку с каким-то чаем или другим травяным лекарством.

— Ты уходил с моста, шатаясь, − ответила Аруника. − Херцго Алегни здорово ранил тебя лезвием своего коварного меча.

Она подвинула кружку ближе к мужчине, но он попытался оттолкнуть ее от себя.

Однако с таким же успехом он мог пробовать сдвинуть каменное здание снаружи − рука Аруники даже не дрогнула.

— Пей это, − она приказала. − Не веди себя как ребенок. Еще многое предстоит сделать.

— Я ничего не должен этому городу.

— Невервинтер в долгу перед тобой, и мы знаем это, − ответила Аруника. − Вот почему я здесь с лечебным отваром. Вот почему знахари пришли к твоим друзьям, и к тебе, если нужно.

— Не нужно.

Рыжеволосая женщина кивнула, и кивнула еще раз, когда упрямый мужчина наконец-то взял кружку и начал пить.

— Расскажи мне свою историю, Баррабус Серый, − предложила она. − Если честно, я была удивлена, увидев твою измену Алегни — я думала, ты его правая рука.

Энтрери нахмурился.

— Тогда его воин, если это слово менее ранит твою глупую гордость, − сказала со смехом Аруника. − Но расскажи мне о своих путешествиях, и о том, как ты стал таким воином у нетерезского лорда, ведь ты не шейд, хоть твоя кожа и слишком серая для людей твоего происхождения.

— Рассказать тебе? − повторил Энтрери, смеясь. − Ты принесла мне чай и возомнила себя моим союзником? Я разве просил такой преданности?

— Лучшие союзники, как правило, те, кого ты не звал и не ожидал увидеть.

Энтрери обдумал эти слова в свете тех двух компаньонов, которые были с ним на мосту против Херцго Алегни, и ухмыльнулся еще раз.

— Мне не нужны союзники, женщина, − сказал он. − Алегни больше нет, и я свободен впервые за долгое, долгое время.

— Он был твоим союзником, − запротестовала женщина.

Энтрери взглянул на нее.

— Кем тогда? — спросила она. − Я узнаю.

Артемис Энтрери неожиданно почувствовал понуждение рассказать ей все о своих взаимоотношениях с Херцго Алегни. Он уже почти начал, но потом отпрянул, почувствовав нечто схожее с ощущениями, которые он испытывал, когда Коготь Харона вторгался в его мысли.

Он посмотрел на Арунику более испытующим взглядом, как если бы заподозрил в ней колдунью.

— Херцго Алегни вошел в Невервинтер благодаря твоим действиям, − быстро ответила Аруника. − Он бы никогда не пришел к власти здесь, в этом городе, если бы Баррабус Серый не стал народным героем, — тембр ее голоса резко сменился, вызывая симпатию и заставляя Энтрери чувствовать себя глупцом за его подозрения. − И теперь Алегни больше нет, а я обрабатываю твои раны по велению лидеров этого города, — продолжила Аруника. − Я была бы невнимательной и не оправдала бы своего долга перед моими собратьями— Горожанами, если бы не спросила — да и почему мы не должны знать?

— Он был моим поработителем, но не более, − сказал Энтрери прежде, чем даже осознал, что начал говорить. Он с любопытством смотрел на Арунику, но лишь мгновение, прежде чем решил, что она действительно была надежным и внимательным слушателем. − И теперь его нет. На протяжении большей части моей жизни моим союзником был я и только я один. Мне нравится такое положение вещей, и мне не нужен союз ни с тобой, ни с кем бы то ни было другим в этом городе.

Он пытался сказать это дерзко, но у него не вышло.

— Тогда не союзник, − сказала Аруника. Она приблизилась к Энтрери и сказала в виде предложения: − Друг.

— Мне не нужны друзья.

Аруника улыбнулась и подалась еще ближе.

— А что тебе нужно, Баррабус Серый?

Артемис Энтрери хотел заявить, что его имя не Баррабус Серый. Он хотел ещё раз сказать Арунике, что он в ней не нуждается. Он хотел отодвинуться прочь, даже когда она двинулась вперед.

Он много чего хотел сделать.

Дриззт согнул и выпрямил свою руку, когда шёл к двери Энтрери. Целебная мазь и визит жрецов помогли.

По крайней мере, физически.

В здоровой руке дроу все так же сжимал ониксовую фигурку, и он все еще продолжал тихо звать свою подругу, которая по-прежнему не отвечала.

Дверь Энтрери открылась прежде, чем дроу дошел до нее, и из комнаты вышла рыжеволосая женщина, Аруника. Она на миг задержалась и блеснула обезоруживающей улыбкой Дриззту, затем подмигнула Далии, которая стояла за ним.

Дриззт поймал вопросительный взгляд Далии.

— Она странная, − заметила Далия.

— Одна из лидеров Невервинтера, полагаю.

Далия пожала плечами, словно это не имело значения, и прошла мимо Дриззта в комнату Энтрери.

Убийца стоял в комнате около небольшого бара, обнаженный до пояса, и, выглядя довольно изможденным, наливал бренди в маленький стакан. Эта комната принадлежала Алегни во время его короткого пребывания в качестве самопровозглашенного лорда Невервинтера, и воин-тифлинг украсил и обустроил ее довольно-таки хорошо.

Далия вошла в комнату прежде Дриззта, и дроу задержался из-за ее резкой остановки. Она повернулась и посмотрела назад через плечо на уходящую Арунику, затем, безмолвно нахмурившись, повернулась обратно к Энтрери.

Дриззт поморщился.

— Ты… вылечен? — спросила эльфийка, и ее голос сочился сарказмом.

— Готов к дороге, − ответил Энтрери и залпом выпил бренди.

Дриззт направился к бару и присел. Энтрери налил себе еще порцию и отправил бутылку скользить в направлении Дриззта, пристально глядя на него.

Это удивило Дриззта лишь на мгновение, прежде чем он осознал, что взгляд Энтрери был направлен не на него, а на большой меч, диагонально закрепленный на его спине, в пряжке, которую ему сделал кожевенный мастер Невервинтера.

Дриззт остановил скользящую бутылку, но не прикоснулся к выпивке, Далия же, резко усевшись рядом с ним, быстро схватила бренди и другой стакан.

— Готов к дороге? — повторила она. − И какую дорогу Артемис Энтрери предпочитает?

Энтрери сделал небольшой глоток своего напитка и кивнул, указав подбородком на меч.

— Гонтлгрим? — спросила Далия.

— Разумеется.

— Ты освободишься?

— Я умру, не сомневаюсь, − сказал Энтрери. − Так что, да.

Далия покачала головой.

— Откуда ты знаешь?

— Я связан с мечом, − ответил Энтрери. − Мое долголетие — заслуга меча, он один держит меня в состоянии вечной молодости… ну или средних лет, скорее. Мне это известно уже очень, очень давно.

— И все-таки ты уничтожишь его? − сказала Далия.

— Я не найду покоя, пока Когтя Харона не сгинет.

— Ты будешь мертв!

— Лучше, чем быть рабом, − сказал Энтрери. − Я уже давно должен быть мертв, − он посмотрел мимо Далии на Дриззта и широко улыбнулся. — Ты, конечно, согласишься с этим.

Дриззт никак не ответил. Он не знал, предпочел бы он такой исход или нет. Энтрери был его связью с прошлым, которого ему так не хватало. Само присутствие Энтрери рядом принесло ему странное чувство покоя, как если бы его друзья были где-то там, ждали его возвращения домой.

Но было ли этого достаточно? Он знал кровавую историю Энтрери, и ожидал, что эта репутация убийцы будет и в будущем так же хорошо поддерживаться.

Всё та же дилемма, с которой Дриззт столкнулся с этим человеком в прошлом, как тогда, когда они выбирались из Подземья плечом к плечу. Не единожды Дриззт мог убить Энтрери, и, останавливая свой клинок, он никогда не чувствовал уверенности в правильности принятого решения. Но что насчет жертв Энтрери, если таковые были, после акта милосердия Дриззта? Оценили бы они бесконечный оптимизм тёмного эльфа и его скорее глупые надежды на искупление?

— Мы не знаем, уничтожит ли исконный его, − предупредила Далия.

— По крайней мере, мы точно знаем, что из этого места никто не сможет его достать, − сказал Дриззт.

— У разумного оружия есть свои способы, чтобы быть найденными и обрести владельца.

— Исконный уничтожит его, − ответил Энтрери убежденно. − Я чувствую страх меча.

— Тогда мы идем, незамедлительно, − сказал Дриззт.

— Значит ли это, что ты настолько заинтересован в убийстве этого человека? — обвинила Далия, резко повернувшись к Дриззту.

Дроу отпрянул, застигнутый врасплох настойчивостью эльфийки.

— Я заинтересован, − вставил Энтрери, и оба повернулись к нему.

Энтрери пожал плечами и осушил свой стакан, затем пошёл вернуть себе бутылку.

— Настанет время для всех нас умирать, — сказал Дриззт как ни в чём не бывало, даже грубо. — Иногда, возможно, прошедшее время.

— Твоя забота трогает меня за душу, − заметил Энтрери.

— Этот выбор, конечно, тебе делать, − предложил Дриззт.

Он пытался сохранить спокойствие в своем тоне, но не смог. Тёмный эльф молча выругал себя. Он был зол и взволнован из-за отсутствия Гвенвивар.

И было кое-что большее, чем это, Дриззт сердцем понимал это всякий раз, когда смотрел на Далию и видел ее уставившейся на Энтрери.

Он чувствовал себя неуместным, как если была какая-то связь между этими двумя, более сильная, чем его связь с Далией.

А без Гвенвивар что ещё у него оставалось, кроме его этих отношений с Далией? Дроу сделал глубокий вдох.

Неожиданно Энтрери бросил свой стакан об стену через всю комнату. Убийца взял бутылку бренди и сделал большой глоток из горлышка.

Вдобавок к удивлению от произошедшего, Дриззт удивил себя и остальных еще больше, когда отшагнул от них назад и вытянул Коготь Харона из-за спины.

Могучий меч ударил по нему незамедлительно, направляя энергию в его ладони. Первые сосредоточенные атаки проникли до сущности дроу, в его сердце и душу, когда Коготь Харона пытался изничтожить его − и у меча достаточно было сил, чтобы сделать это со всеми, кто его носил, понял Дриззт без тени сомнения.

Но Дриззта До’Урдена было не так просто подчинить или уничтожить. Как и не был он неопытным в обращении с разумным оружием. Меч Хазид’хи, знаменитый Потрошитель, однажды так же атаковал его, хотя стоило признать, не с такой силой, как этот уникальный клинок. И в академии для воинов-дроу, Мили— Магтире, студенты проводили множество декад, изучая силы разумных оружий и тренируя свою волю противостоять магическим попыткам подчинения.

Дроу удвоил свою концентрацию и дал отпор, требуя покорности от клинка.

Клинок отступил.

Постепенно Дриззт изменил свои методы контратаки, обещая мечу славу от их союза. Он будет носить его на их общее благо.

В ответ Коготь Харона начал мощно отвечать. Он направил мысли Дриззта к Артемису Энтрери, который сейчас был, как меч уверял, его рабом.

И действительно, когда Энтрери воспротивился обнажившемуся мечу и сделал шаг к Дриззту, Коготь Харона заставил его низко наклониться.

Далия вскрикнула и разбила Иглу Коза на четыре части, тут же заставив их вращаться.

Но Дриззт поднял левую руку и призвал ее к терпению. Он приказал мечу освободить Энтрери, и когда тот не стал этого делать, он потребовал прекращения мучительных позывов.

— Живо! — приказал он вслух.

Артемис Энтрери шатнулся в сторону и постепенно выпрямился.

Он отошел от Дриззта, не сводя при этом с него глаз, не моргая, хотя боль пока не прекратилась.

Убийца верил, что это было предательство со стороны дроу, Дриззт отчетливо видел это по обозленному выражению лица.

— Освободи его, − сказал Дриззт мечу.

Коготь Харона проник в душу дроу еще раз, даже более свирепо, и Дриззт застонал и пошатнулся. Изображения и мысли о забвении, о небытии, заполнили его разум, когда Коготь Харона пытался использовать страх, чтобы ослабить его решимость.

Дриззт жил слишком долго, через многое прошел, чтобы поддаться такому отчаянию.

Он выиграл бой, но только вничью. Коготь Харона не освободил Артемиса Энтрери, и у Дриззта не было способа преодолеть эту стену из злости. Возможно, Дриззт мог воспрепятствовать причинению вреда или свести к минимуму любые пытки над человеком, но он не мог продвинуться дальше этого.

Тогда он начал действовать тактикой самого меча.

Мысли дроу вернулись обратно в Гонтлгрим, в пропасть к Исконному. Энтрери сказал, что он может чувствовать страх меча, вызванный такими планами.

Дриззт тоже видел страх, ощущал его очень остро.

Он удвоил свою концентрацию, показывая, как бросает меч вниз, вниз к ожидающему огненному оку богоподобного чудовища.

То был не блеф, и, несмотря на отчаянную борьбу, дроу расплылся в улыбке. Коготь Харона был смертельно напуган.

Коготь Харона осознал свою участь.

Свирепствуя, меч наступал на него снова.

Дриззт сменил картинку в своих мыслях на ту, где Энтрери опять обладал Когтем Харона, предлагая клинку вполне очевидный выбор: огонь или Энтрери.

Коготь Харона мгновенно успокоился.

Дриззт убрал меч в его ножны. Он встряхнул головой и посмотрел на своих компаньонов, и едва не упал на колени от неожиданно накатившей слабости, совершенно изнурённый состоявшейся битвой.

— Ты с ума сошёл? — прорычал Энтрери на него.

— Зачем ты это сделал? — добавила Далия.

— Меч боится избранного нами направления, − объяснил Дриззт, и он бросил хитрый взгляд на убийцу, когда закончил. − Он лучше предпочтет твою руку еще раз, чем путешествие к пасти Исконного.

— Ты можешь управлять им, − сказала Далия, затаив дыхание.

Энтрери не посмотрел на неё, его взгляд был прикован к Дриззту.

— Как я сказал, выбор за тобой, − сказал Дриззт.

— Ты будешь доверять мне, когда я буду идти рядом, с этим мечом в руке? — спросил Энтрери.

— Нет, − ответил тёмный эльф, хотя Далия начала было говорить «да».

Энтрери смотрел на него очень, очень долго.

— Ты неси его, − сказал он наконец.

— Я не могу.

— Потому что знаешь, что он возьмется за тебя, − аргументировал Энтрери. − У тебя нет сопровождающей перчатки, и ты не можешь сохранять свою дисциплину на таком высоком уровне постоянно. А этот меч неустанный, уверяю тебя.

— Тогда ты точно так же не можешь его нести, − ответил дроу.

Энтрери начал пить бренди из бутылки, но лишь беспомощно рассмеялся и достал еще один стакан из бара, налив себе очередную порцию. Он поставил бутылку, и, подняв свой стакан, сказал:

— На Гонтлгрим.

Дриззт мрачно кивнул.

Фырканье Далии прозвучало больше похожим на вздох.

Они слышали, как выкрикивают их имена, когда двигались по общему коридору на втором этаже гостиницы, а затем и по ступенькам, и перед тем, как троица достигла выхода, ликование на улице начало возрастать.

— Приветствуют как героев, − заметила Далия.

— Они и впрямь трогательные, − выпалил Энтрери.

Дриззт изучал человека, ища признаки, что, возможно, тот наслаждался славой гораздо больше, чем внешне это показывал. Но нет, не было ничего, способного это подтвердить, и когда Дриззт посмотрел на Энтрери как на человека, которого он когда-то знал, он не был особо удивлен.

Ни Дриззт, ни убийца не были озабочены подобными знаками внимания, но по разным причинам. Дриззта это не волновало, потому что он понял, что сообщество сильнее одиночки. Именно поэтому он принимал приветствие со знанием, что эти люди создадут хорошее сообщество.

А Энтрери это не волновало потому, что Энтрери это не волновало — ни аплодисменты, ни насмешки, ни что-либо еще относительно его места в мире, ни взгляды тех, кто его окружал. Его это просто не заботило, и энтузиазм, с которым их приветствовали, когда они выходили из гостиницы, лишь навеял на лицо Энтрери хмурость, которая, как знал Дриззт, была искренней.

Зато Далия выглядела вполне довольной.

Тёмный эльф не знал, какие выводы из этого сделать. Она только что добилась мести — своей самой страстно желаемой мести — над тифлингом, который занимал ее мысли большую часть жизни Далии. Дриззт с трудом осознавал скрытый уровень той ненависти, которую он мог оценить по внешним признакам эльфийки, но та битва действительно много для нее значила на очень глубоком и первобытном уровне. Даже ее вполне очевидные переживания о предстоящей возможной смерти Энтрери сейчас казались смытыми прочь, пока она наслаждалась ликованием толпы.

И в самом деле, горожане Невервинтера проявляли радость. Почти все население поселенцев собралось на улицах перед гостиницей, и в их первых рядах стояла Женевьева и человек, который помог ей вытащить раненного компаньона из канализаций.

Глядя на это, Дриззт ощутил глубоко внутри покой. Возможно, смерть Алегни и бегство шадовар были самым большим выигрышем для будущего всего Невервинтера, но персонализация этой победы до уровня спасения трех рабов аболета легла спокойствием на плечи Дриззта До’Урдена.

Оружие и кулаки были подняты в воздух, возобновился клич свободы. Когда Дриззт осознал недавнюю историю этого поселения, он глубже понял и оценил все происходящее.

Не так давно он проходил через Невервинтер с Бруэнором, перед тем, как обнаружилось присутствие тэйцев и нетерезов, и нашел горожан осаждаемыми странными сморщенными зомби − жертвами вулканического катаклизма. Тогда они не знали ни источника этой угрозы, ни Кольца Страха, ни дьявольских сил, стоявших за неестественными и опасными событиями.

Но теперь случилось так, что силы тэйцев были рассредоточены, и возможно даже покинули регион. Алегни со своими нетерезами были вытеснены из города, зверь обезглавлен.

Были когда— Нибудь перспективы у нового, постапокалиптического Невервинтера более светлыми?

Возможно, они слишком поспешили возложить эту победу на счет Дриззта и его двух товарищей, подумал дроу, потому что она была результатом работы всего народа, который на самом деле и победил в тот день. Дриззт и его компаньоны одержали победу над Алегни и поставили изувеченного некроманта в безвыходное положение, но большая часть битвы была проделана и выиграна людьми, восклицающими сейчас. Когда Дриззт обдумал свою роль во всем этом, по большей части заключавшуюся в выживании против одержимого Артемиса Энтрери, ему казалось смехотворным занимать место на этом своеобразном пьедестале.

Но это никому не вредило, совсем нет, тёмный эльф знал это по десятилетиям опыта. Он видел подобный тип празднований в Десяти Городах, и в Мифриловом Зале, и в других землях. Это было коллективным выражением облегчения, перемены и победы, и каким бы ни был символ — как, например, Дриззт и его товарищи в данном случае, − он был необходим для высвобождения эмоций. Он посмотрел на Женевьеву и кивнул, ее сияющая в ответ улыбка действительно согрела его.

— Мы снова встретились, Дриззт До’Урден, − сказал Джелвус Гринч, выйдя вперед из толпы и направившись прямо к троице. — Полагаю, с твоим другом-дварфом все хорошо.

Дриззт не моргнул при упоминании о Бруэноре, которого Джелвус Гринч кратко встретил под вымышленным именем. На мгновение такая реакция удивила его самого, и когда дроу обдумал это, эта реакция его обрадовала. Несмотря на сильную тоску по Бруэнору, но он действительно был спокоен за дварфа.

Тёмный эльф коротко кивнул Джелвусу Гринчу, не желая вдаваться в детали о том, что человека в любом случае не волновало.

— Однажды я просил вас остаться с нами, − сказал Гринч. — Возможно теперь вы понимаете, насколько огромное значение вы представляете для Невервинтера…

— Мы уходим, − холодно прервал Артемис Энтрери.

Гринч отступил и изумлённо посмотрел на мужчину.

— Сейчас, − добавил Энтрери.

— Мы не знаем, как далеко шадовары отступили, − просил Гринч. — Многие прошли сквозь врата, созданные их магами, и возможно, они могут вернуться сквозь эти же врата!

— Значит, вы должны оставаться бдительными, − ответил Энтрери. — Или уйти.

— Ты знаешь о них больше, чем мы, − бросил в ответ Гринч, теперь с оттенком злости в его тоне.

— Я ничего не знаю о них или мрачном месте, которое они зовут домом, − ругнулся Энтрери в ответ прежде, чем Джелвус смог собрать воедино все доводы. — Они ушли, Алегни мертв. Это все, что меня заботит.

— И у вас его меч, − сказал Гринч, мельком взглянув на оружие, закрепленное диагонально через спину Дриззта.

Артемис Энтрери рассмеялся, его снисходительный и издевательский тон ясно дал понять мужчине из Невервинтера, что тот не мог всецело понимать значения своих последних слов.

— Нам нужно идти, − спокойно вставил Дриззт. — У нас срочное дело, которое не может ждать. Держите охрану настороже, хотя я сомневаюсь, что нетерезы вернутся в ближайшее время. Из того, что я видел, можно сделать вывод, что они слушаются приказов сильных лидеров, а с исчезновением Алегни станет ли какой другой нетерезский лорд замещать его в таком опасном и враждебном месте, как Невервинтер?

— Мы не можем знать, − сказал Джелвус Гринч.

Дриззт положил руку на крепкое плечо мужчины

— Сохраняйте веру в ваших товарищей— Горожан, − посоветовал Дриззт. — Местность полна опасностей, вы узнали это, когда впервые сюда вернулись.

— А вы останетесь? — с надеждой спросил мужчина.

— В скором времени, я полагаю, − заверил его Дриззт.

— Тогда не будьте чужды народу Невервинтера, я молю. Вам, всем троим, всегда здесь рады.

Длительный возглас поднялся за его спиной, подтверждая правдивость его слов.

— Мы снова переименуем мост в Проход Баррабуса! — объявил Джелвус Гринч, и одобрительное восклицание повторилось.

— Баррабус мертв, − ответил Артемис Энтрери, быстро стерев ухмылку Гринча. — Я убил его. Не напоминайте мне о нем своими глупыми названиями.

Это прозвучало как ясная угроза для всех, кто это слышал, и Энтрери сказал это, тяжело уставившись на Джелвуса Гринча, тихо доводя до него мысль, что если он переименует мост, как только что обещал, Энтрери действительно вернется и убьет его.

Дриззт подметил все это. Он узнал этот взгляд — застывший, крайне безразличный, бескомпромиссно лишенный сострадания — веком ранее, резкое напоминание истины об Артемисе Энтрери на корню обрубило романтическую ностальгию дроу, грубо бросив его в нынешнее время и место.

Дриззт посмотрел на Джелвуса Гринча, чтобы проследить за реакцией, и то, как кровь отхлынула от лица могучего человека, доказало, что Артемис Энтрери нисколько не утратил своего обаяния.

Первый Гражданин Невервинтера прочистил свое горло несколько раз, прежде чем к нему вернулась смелость продолжить разговор, на этот раз с Дриззтом.

— Есть какие— Нибудь успехи с вашей пантерой?

Дриззт мотнул головой.

— Я советую поговорить с Аруникой, − сказал Джелвус Гринч. — Она расследует это по моему настоянию. Женщина вполне искусна в путях магии, и владеет навыками работы с различными планами.

Дриззт посмотрел на своих товарищей, которые не высказали четкого мнения.

— Где мне ее найти? — спросил он.

— Мы готовы к дороге, − заметил Артемис Энтрери.

— Мы можем подождать, − возразила Далия.

— Нет, не можем, − ответил Энтрери. — Если ты хочешь пойти и найти рыжеволосую женщину, тогда иди, но наш путь будет пролегать северной дорогой. Я уверен, что тебе не составит труда нагнать нас.

Дриззт повернулся к Гринчу, который указал на гостиницу за его спиной.

— Арунике там была предоставлена комната, чтобы она могла быть ближе к твоему товарищу.

Дроу повернулся и окинул взглядом Энтрери и Далию последний раз, заметив строгое выражение лица и заметное волнение у Энтрери при мысли о любых задержках, и, наоборот, безумно−жалящие глаза Далии, как если бы она искала способ предотвратить этот поход. Дриззт никогда не ожидал ничего подобного от Далии, была ли она в образе жестокой воительницы с косой и татуировкой, или же в более милом обличии, которое она придала сегодня своему симпатичному лицу.

Состояние Гвенвивар было для него важнее, и он помчался в гостиницу. Едва он назвал имя «Аруника», как управляющий гостиницей указал ему на комнату внизу на первом этаже.

Женщина открыла дверь прежде, чем он успел постучать, но он списал эту странность, когда вошел и увидел, что окна ее комнаты широко открыты и выходили на собравшихся на улице. Как только Дриззт отметил это, Аруника направилась к окнам и закрыла их.

— Ты веришь, что бросив оружие в пасть исконному, вы уничтожите его, − сказала она.

— Я пришел поговорить о Гвенвивар.

— И об этом тоже, − согласилась рыжеволосая женщина.

Дриззт почувствовал облегчение, когда увидел ее обезоруживающую улыбку… действительно обезоруживающую, с глубокими ямочками, веснушками, милую безо всяких на то причин.

Он решительно прогнал эту странную и непонятно откуда взявшуюся мысль прочь.

— Я соглашусь с вашим предположением относительно меча, − сказала Аруника, и она расслабленно откинулась на подушку на кушетке, небрежно смахнув свои длинные и мягкие рыжие волосы с лица.

— И наше направление?

— Артемис Энтрери думает, что уничтожение клинка уничтожит его.

— Он не боится… − начал говорить Дриззт, но резко запнулся и тяжело уставился на Арунику.

Откуда она узнала настоящее имя Энтрери? Для любого другого в городе, за исключением его и Далии, мужчина до сих пор оставался известен как Баррабус Серый, и насколько он знал, никто из них ни разу не делал и намека на настоящую личность убийцы.

— О, он боится этого, безусловно, − ответила Аруника, не заметив, очевидно, шокированный вид дроу — или игнорируя его. — Просто у него внутри слишком много ненависти, чтобы это признать. Все боятся смерти, следопыт. Все.

— Тогда, возможно, некоторые просто боятся жить дальше.

Аруника пожала плечами, словно это ничего не меняло.

— Если вы соблаговолите уничтожить Коготь Харона, то лучший ваш путь — это к исконному, я согласна, — продолжила она. — Хотя есть способы лучше — надежные способы… дыхание древнего белого дракона приходит на ум… но мне кажется, что время не на вашей стороне. Коготь Харона — нетерезский меч, и эти невыносимые деспоты зайдут настолько далеко, чтобы защитить и вернуть свои артефакты, что впечатлили бы любого фанатика гитиянки.

Дриззт не был уверен в точности аналогии. Он был наслышан о гитиянки. Их иногда видели в Мензоберранзане, и несколько из тех, кого ему довелось увидеть, обладали броней и оружием, вряд ли добытыми честным путем. Хотя суть сравнения была вполне ясной.

— Так как я не знаю ни о каких местах обитания древних белых драконов поблизости, то мой совет — идти к Исконному в Гонтлгрим.

— Кажется, ты знаешь немного того, немного другого, — ответил Дриззт. — Коготь Харона? Гонтлгрим? Даже настоящее имя убийцы. И я подозреваю, что лишь малая часть этой информации общедоступна в Невервинтере.

— Я выжила благодаря тому, что умнее тех, кто меня окружает, − ответила Аруника.

— Не сомневаюсь, ты умеешь видеть вещи, которые остальные не различают.

— Не сомневайся, − ответила женщина, и похлопала по подушке, лежащей на кушетке рядом с ней.

Вместо этого Дриззт ухватил деревянный стул и поставил его напротив, вызвав милый — очень милый — кроткий смех у Аруники.

— Моя способность проникать в суть или, быть может, умение видеть со стороны опечалили тебя? — застенчиво спросила она.

Дриззт подумал об этом мгновение, и затем ответил:

— Нет, если это мне поможет.

— Твоя любимая Гвенвивар, − начала Аруника. — Могу я получить статуэтку?

Прежде, чем он даже осознал свои движения, Дриззт вытащил ониксовую фигурку и протянул ее Арунике, поколебавшись только когда она точно так же потянулась, чтобы взять ее из его рук. Немногие держали эту статуэтку, немногим дроу доверял когда-либо прикасаться к ней, не говоря о том, чтобы забрать её из его рук. И все же он был здесь, давая ее необычайно осведомленной женщине, которую он почти не знал! Его хватка инстинктивно усилилась.

— Если тебе нужен мой совет и моя способность проникать в суть, будет лучше, если ты позволишь мне внимательно её изучить, − заметила женщина, и Дриззт подался вперед, как будто очнулся ото сна, и вручил Гвенвивар.

— Мне потребуется некоторое время, чтобы как следует исследовать ауру, окружающую магическую статуэтку, − объяснила Аруника, крутя ее в руках перед сияющими красивыми глазами.

Неправдоподобно красивыми, думал Дриззт, пока не осознал, что эта мысль могла быть внушена ему.

— У меня мало времени, − сказал он. — Похоже, мои друзья уже покинули Невервинтер, а я не уйду без Гвенвивар.

— Без статуэтки, ты хотел сказать, − поправила Аруника, и этот факт сильно ужалил Дриззта. — Ты можешь остаться и понаблюдать, − сказала женщина.

Она поднялась с кушетки и подошла к столу у стены комнаты, открыв самый большой нижний выдвижной ящик и достав оттуда сумку. Она поместила ее на стол и порылась в ней, доставая оттуда различные свечи и порошки, серебряную чашу, склянку с прозрачной жидкостью и свернутый свиток из серебра.

Дриззт наблюдал из другого конца комнаты и не выронил ни слова, когда Аруника достала магическую чашу и поставила ее на стол. Она тихо напевала, устанавливая свечи и располагая их равномерно вокруг чаши, затем начала другую песнь, когда заполняла жидкостью чашу, поливая ее поверх ониксовой фигурки во время этого.

Она положила свои руки на стол ладонями кверху, запрокинула голову назад и закатила глаза, начав петь громче и более настойчиво.

Это продолжалось очень, очень долго, и Дриззт постоянно бросал взгляд на улицу, пытаясь измерить прошедшие часы. Он знал, что Далия и Энтрери не могли войти в Гонтлгрим — в конце концов, меч был у него! Но мысль о них, находящихся в одиночестве на дороге, заводила его чувства не в лучшее направление.

Солнце было низко в небе, когда Аруника резко встала со своего места и потерла глаза. Она небрежно кинула ониксовую фигурку обратно Дриззту.

— Что ты узнала? — спросил он, не обрадовавшись ни этому небрежному движению, ни грустному взгляду на лице женщины.

— Я не чувствую связи с существом, которое ты зовешь Гвенвивар, − проронила Аруника.

— Что это значит? — спросил Дриззт, стараясь не пустить отчаяние в свой голос, хотя внутри него закипал первобытный страх.

Женщина с рыжими волосами пожала плечами.

— Что магия рассеялась? — настаивал Дриззт. — Или что пант… — или что Гвенвивар уничтожена? Это вообще возможно?

— Конечно, − сказала Аруника, и Дриззт тяжело сглотнул.

— Она — астральная сущность пантеры, сродни богине, − запротестовал Дриззт.

— Даже боги могут быть уничтожены, Дриззт До’Урден. Хотя мы не знаем, случилось ли именно это. Так или иначе, каким-то образом связь между пантерой и статуэткой разорвалась — пойми, что они не являются одним и тем же! Артемис Энтрери носит символ кошмара, так же как ты носишь свисток единорога, но это магические существа, прикрепленные к магическим принадлежностям. Твой свисток — это твой конь. Уничтожение свистка означает стирание магической конструкции, которую ты зовешь Андахаром. То же самое и с конем Энтрери. Они не жизненные формы, но магические заклинания, умело замаскированные под таковых. Без этого образа ты мог бы покрыть лиги, оседлав свисток, хотя я сомневаюсь, что твои ощущения сочли бы это комфортным, не говоря уже о твоей заднице.

Дриззт с трудом мог согласиться с ней, считая гнусными заявления женщины относительно Гвенвивар. Его пустой взгляд призвал Арунику подойти к нему, и она положила руку на его плечо в знак утешения.

— Гвенвивар отличается от твоего свистка, − объяснила она. — Отличается и от кошмара Энтрери. Гвенвивар — это живое, дышащее существо из другого измерения, сущность, не плененная статуэткой, но вызываемая ею. Это древнее заклинание − еще со времен великих мифалов, я полагаю! — которое очень сложно воспроизвести любому из ныне живущих магов, даже самому Эльминстеру.

— Ты считаешь её уже мёртвой, — заметил тёмный эльф

Аруника пожала плечами и похлопала его по плечу еще раз.

— Я думаю, что мы не можем знать наверняка. Что мы, что я, точно знаю, так это что сейчас нет связи, которую я могла бы почувствовать, между статуэткой и существом, Гвенвивар. Твоя фигурка до сих пор излучает магию — это я могу легко заметить, но это как маяк без наблюдателя.

Дриззт тяжело сглотнул и медленно покачал головой, не желая это слышать.

— Мне жаль, Дриззт До’Урден, − сказала Аруника, затем поднялась на носочки и поцеловала Дриззта в щеку.

Он отдернулся назад.

— Продолжай искать!

Он мысленно вернулся в тот ужасный день в Мифриловом Зале, такой далёкий день, когда он схватил Джарлаксла за воротник и точно так же умолял его, только из-за других событий, найти Кэтти-бри и Реджиса.

Аруника лишь заверила его этой сочувствующей, успокаивающей улыбкой и кивнула.

Пошатываясь, Дриззт вышел из комнаты и гостиницы обратно на улицу, где бродило лишь несколько человек, любопытно поглядывавших в его сторону.

— Он был у рыжеволосой в постели, − хихикнула одна женщина своему другу, когда они быстро прошли мимо дроу, ошибочно понимая причину его неустойчивости.

— Гвенвивар, − прошептал он, вращая ониксовую статуэтку в своих руках.

Пламя ярости поглотило его. Он подул в серебряный свисток и вскочил на сильную спину Андахара, когда единорог примчался на его зов, затем погнал могучего коня прочь во весь галоп.

Ему нужен был выплеск; он жаждал разрядки. Только в действии мог он найти утешение в тот темный момент.

Он промчался через главные ворота Невервинтера, копыта Андахара застучали по северному пути, от ветра лавандовые глаза дроу сделались влажными.

Или это не от ветра.

— А я думал, что Яненавижу Алегни, − сказал Энтрери, стоя от Далии с противоположной стороны костра.

Благоразумие подсказывало, что у них не должно было быть открытого огня в незаселенных диких землях Леса Невервинтер, но эти двое редко слушали подобные голоса разума; или, возможно, это был тот самый голос, который заставил две неспокойные души зажечь подобный маяк, притягивая опасность и битву.

— А разве это не так? — ответила эльфийка с сарказмом.

Энтрери засмеялся.

— Конечно так, всем своим сердцем, и я в это верил — пока не сравнил мою ненависть к нему с твоей.

— Возможно, твое сердце не настолько большое, как мое.

— Возможно, мое сердце не настолько темное, как твое.

Отпустив эту саркастическую шутку, убийца ухмыльнулся, ожидая какой— Нибудь реакции от острой на язык женщины. К его удивлению, Далия просто опустила взгляд на огонь и поковырялась в нём палкой, которую нашла здесь же в костре. Она толкала и разбрасывала угли, вызывая вспышки маленьких искр, из-за которых ее глаза казались сверкающими в свете отбрасываемых ими танцующих отблесков.

В красивых глазах Далии застыла боль, одновременно с кипящим внутри нее гневом − нет, чем-то большим, чем гнев, с самой чистой яростью, кристаллизованной в острые и ранящие огоньки света.

Артемис Энтрери узнал его, он испытал его однажды, и тогда он тоже был очень молод.

— Ты многое предполагаешь, − сказала Далия. — Мы пошли убить Алегни, мы так и сделали, и ты атаковал его с не меньшим напором, чем я.

Это также было попытка от чего-то уйти, Энтрери знал это очень хорошо.

— У меня не было выбора. Я не мог убежать от него, − сказал он. — Он носил меч, и меч владел мной. Мой выбор был драться…

— Умереть, − прервала его Далия.

— Это предпочтительнее того, что этому предшествовало.

Женщина подняла свой взгляд, ее глаза встретились с его, но только на мгновение, прежде чем она повернулась обратно к безопасности отвлекающего огня.

— Это было самым легким и безопасным путем, − сказал Энтрери. — Заключенный пытается вырваться на свободу или он принимает рабство. Но с тобой было не так. Херцго Алегни не удерживал Далию, и все же ты повела нас туда, к тому мосту и в ту битву.

— Я возвращаю свои долги.

— Действительно, какой, должно быть, колоссальный долг это был, да?

Она взглянула на него опять, но на этот раз не с одобрением, а с предупреждающим хмурым видом. И опять перевела взгляд к огню.

— И когда все казалось потерянным, и армия Алегни окружила нас, Дриззт пал от моего собственного меча, а я сам оказался бесполезным перед мечом Алегни, Далия была свободна.

Тогда она подняла свой взгляд и тяжело уставилась на него.

— Свободная улететь.

— Каким бы я была другом…? — начала она свой вопрос, но тихий смех Энтрери высмеял ее ответ.

— Я знаю, что ты выше этого, − заявил он.

— Ты ничего не знаешь, − сказала она, но без уверенности, ведь из-за того, как она смотрела на Энтрери и как смотрел он на нее, связь между ними не могла пройти бесследно.

— Ты не улетела с моста не из-за преданности, но из-за чего-то более глубокого и настолько темного внутри, что ты не могла уйти. Я сказал, что скорее умру, чем вернусь обратно в рабство, но Далия была не менее захвачена, чем я. Я — мечом, а ты − …

Далия резко отвернулась, ее взгляд направлен был к огню, в который она ударила ногой, послав сноп искр в воздух, нуждаясь в отвлечении внимания, смены темы, в чем угодно.

— Памятью, — закончил Артемис Энтрери, и плечи Далии подались так далеко вперед, что казалось, будто она сейчас упадет в огонь.

И вопреки себе, вопреки всему, что он совершил за последние полтора века, Артемис Энтрери двинулся к ней, и, подойдя вплотную, обнял ее своей рукой, дав ей лишнюю точку опоры. Ее слезы стекали по ее щекам и падали вниз на землю, но он не вытирал их.

Она вздрагивала, и глубоко дышала, пытаясь себя успокоить. Когда она глубоко вздохнула еще раз, Энтрери отшагнул от нее в сторону. Он смотрел на огонь, дав ей момент уединения, когда она могла пройти сквозь свои темные воспоминания.

— Ты ненавидела его больше, чем я когда-либо мог, − подытожил Энтрери.

— Он мертв, − коротко ответила Далия.

— И очень жаль, что он ушел в другое измерение, где сделал свой последний вздох, − сказал Энтрери. — Я бы привязал его труп к своему кошмару и тащил бы его по улицам Невервинтера до тех пор, пока кожа не слезла бы с его переломанных костей.

Убийца почувствовал взгляд Далии на себе, хотя и не поворачивался к ней.

— За меня? — спросила она.

— За нас обоих, − ответил он.

Учитывая то, что он знал теперь о Далии, такой поступок мог принести ему истинное успокоение для более глубокой раны — с Херцго Алегни в роли того, кто предал его много десятилетий назад.

Тогда на лице Далии появилась легкая улыбка, и она сказала:

— Хотела бы я посмотреть на это.

В чаще, недалеко от этого места, Дриззт До’Урден не мог уловить большую часть слов, которыми обменивались эти двое. Он расседлал и отпустил Андахара домой, когда впервые заметил огонь. Каким-то образом он знал, что это будет лагерь Далии и Энтрери.

Но Дриззт не выдал своего присутствия. Он пытался убедить себя, что не подсматривал за ними.

Тёмный эльф наблюдал их разговор в течение некоторого времени, и мог подойти ближе, не будучи замеченным, возможно даже настолько, чтобы можно было слышать их слова.

Но те слова, казалось, не имели значения. Дриззт обнаружил свою заинтересованность их движениями, и, в частности, взглядами, которыми они смотрели друг на друга и, более того, которыми они смотрели прочь друг от друга.

Между ними не происходило ничего сексуального, ни намека на попытки Энтрери наставить ему рога или еще чего-либо подобного.

Странно, но у Дриззта было ощущение, что подобная новость могла бы ужалить его не так сильно.

Потому что теперь он точно знал то, о чем уже давно подозревал: Артемис Энтрери узнал что-то о Далии, понял что-то о Далии, чего не мог и не сделал сам Дриззт. Какая-то общая рана связывала их. В ее слезах и в ее кроткой ухмылке Далия обменялась чем-то большим с Артемисом Энтрери, нежели с Дриззтом за все их ночи занятий любовью.

Как мог подобный безмолвный разговор около костра в ночном лесу быть более интимным, чем занятия любовью?

В этом не было смысла.

Но именно это предстало перед ним.

Глава 13

Там, где тени никогда не заканчиваются

— Раны были серьёзные, — объяснил жрец. — На восстановление ему понадобится много недель.

— Тогда приставь к нему больше жрецов, — резко ответил Дрейго Проворный. — У него нет этих недель.

Жрец в изумлении отшатнулся назад. В конце концов, он и его собратья только что вырвали тифлинга из лап смерти.

— Некоторые считали, что лорд Алегни не выживет, однако Ваши действия по уничтожению злобной кошки были просто блестящими, — ответил явно недовольный жрец, хотя и отдав должное могущественному нетерезскому лорду.

Дрейго Проворный был вынужден признать справедливость его слов, во всяком случае о том, что касалось Алегни. Кожа тифлинга была порвана в клочья, а глаз был вырван и держался на одной ниточке, спадая на щеку.

И это были еще не все его раны.

— Он мне нужен и как можно быстрее, — потребовал Дрейго Проворный.

— Он будет жить, — только и смог ответить жрец.

— Он должен не просто жить, — предупредил маг. — Он должен вернуться на Фаэрун через несколько дней, чтобы вернуть то, что он потерял.

— Меч.

— Наш меч, — ответил морщинистый старый маг.

— Вы могли бы послать других…

— Это не моя ответственность, а Херцго Алегни. Созови других жрецов — столько, сколько сможешь найти. Исцелите каждую его рану и поставьте на ноги.

Жрец с сомнением посмотрел на него.

— Ради его же блага, — ответил Дрейго Проворный на его взгляд. — Приступай.

Зная, что с такими, как Дрейго Проворный, лучше не спорить, жрец коротко поклонился и поспешил прочь.

Дрейго Проворный зашелся кашлем. Он дал Херцго Алегни высокое положение среди нетерезов. Он, конечно, не несет ответственности за тифлинга, но его действия — и победы, и поражения — сказывались на репутации Дрейго Проворного.

Херцго Алегни потерял нетерезский артефакт, могущественный и ценный меч, который ему дал Дрейго Проворный. Алегни должен его вернуть. Это закон и обычай нетерезов, но Дрейго Проворного беспокоило, что в последнее время Алегни не одерживал блестящих побед. Его экспедиция в область под названием Невервинтер должна была завершиться годы назад. Правда, неожиданный катаклизм в виде извержения вулкана усложнил задачу, но только это и оправдывает задержку перед строгой и требовательной Империей Нетерил.

Теперь потеря меча казалась еще более удручающей, потому что она произошла во время больших ожиданий, и потому что это была не единственная потеря. Несмотря на спорное решение Дрейго Проворного направить к Алегни в гарнизон Невервинтера большое подкрепление, сам город Невервинтер был потерян для нетерезов.

Даже несмотря на то, что тэйцы в смятении и бегут, город был потерян.

Утром до Дрейго Проворного дошли слухи о том, что он переборщил в плане подарков и надежд, возложенных на погоревшего лидера. Он даже услышал, что пара крупных феодалов ставят под сомнение его собственные способности. Интересно, думал Дрейго Проворный, если было бы возможно повернуть время вспять, тогда бы он так не просчитался?

Они должны поставить Херцго Алегни на ноги, а Алегни должен в кротчайшие сроки вернуть меч. Невервинтер потерян для них, ну и пусть.

Потеря Когтя Харона это совсем другое дело.

Вытянутую комнату освещало пламя и магическая первобытная энергия, исходившая от двух кузниц, черпавших пылающую жаром силу от предтечи. Удары молотов о камень разносились ясным эхом.

— Думаешь о прошлом? — заметил Тиаго Бэнр, подойдя к Равелю, который стоял с закрытыми глазами, как бы наслаждаясь своими ощущениями. — Или обдумываешь возможности?

— И то и другое, — признался ткач. — Так Гонтлгрим должен был пахнуть и звучать, и выглядеть во времена процветания дварфской власти.

— Ты одобряешь процветание дварфской власти? — спросил Тиаго с хитрой ухмылкой.

— Я отдаю им должное, — признал Равель. — Особенно сейчас, когда эта власть работает на меня.

Тиаго странно на него посмотрел и кивнул Равелю на центральную печь, где дроу склонился над серебристым клинком, под рукой у него был большой рюкзак с магическими ингредиентами, порошками и эликсирами. Немного в стороне находилась бутыль джинна. Глядя на это, Тиаго облизнулся. Интересно, какие клинки может создать для него Гол'фанин с такими принадлежностями и в такой кузне?

— Работает на Дом Ксорларрин, — поправился Равель. Но этого было недостаточно для молодого Бэнра, который снова кивком указал на того самого дроу, Гол'фанина, личного ассистента Тиаго в этом путешествии.

— Возможно, я считаю тебя почетным членом моей семьи, — предположил ткач.

— Разве это не громадный шаг вниз?

Улыбка Равеля исчезла в мгновение ока, но смех Тиаго развеял напряжение до того, как оно по— Настоящему успело нарасти.

— Как продвигается борьба за внешние залы? — спросил Равель.

— Твой старший брат и его ручные элементали оказались весьма эффективны, — ответил Тиаго. — Они гонят тварей, воронов и даже призраков дварфов. Так же мы нашли небольшую свору орков, возможно с ними можно… договориться.

— А нужно ли нам больше рабов?

Тиаго пожал плечами, как будто это не имело значения.

— Чем больше рабочих рук, тем быстрее коридоры станут укрепленными и безопасными.

Сказав так, он посмотрел на внешние горны с обоих концов, там гоблины, орки и даже багбиры работали с металлом, создавая сырье для толстых железных дверей и, самое главное, новые рельсы, чтобы возить руду в тележках. Другие рабы разносили готовые изделия из комнаты по назначенным коридорам и палатам.

Ближе к главной кузнице ремесленники дроу работали с огнем, изготавливая тонкие предметы, необходимые для восстановления инфраструктуры огромного комплекса. Чувствительные пальцы дроу обрабатывали горячий металл, создавая сложные замки и тонкие на вид, но крепкие секции лестницы, их можно собрать в больших камерах наверху, взамен старым лестницам, разрушенным гневом неистового исконного.

Слова Тиаго шли в резонанс с Равелем, молодой Бэнр прекрасно это видел. На восстановление Гонтлрима уйдут годы, необходимо обеспечить безопасность камер, что означало — запастись металлом. Кузницы не нуждаются в топливе и это огромное преимущество, но сырье не так-то легко найти в туннелях, изобилующих призраками дварфов, ужасными воронами и другими дикими монстрами.

— Терпение, мой друг, — сказал Тиаго. — Ты превзошел даже свои безумные надежды.

— И правда, — признал Равель.

— Теперь тебе есть, что терять, и ты дрожишь, — сказал Тиаго, и Равель кивнул.

— Кто дрожит? — послышался другой голос, и дроу повернулись к подошедшей Береллип.

— Это я образно, жрица, — сказал Тиаго.

Береллип окинула Равеля пренебрежительным взглядом.

— Это правда?

Тиаго засмеялся, но Равель не последовал его примеру.

— Мы обсуждали медленную работу, — сказал Тиаго. — Длительный процесс и дальнейший путь для дома Ксорларрин, если ты думаешь следовать своим мечтам о создании города— Конкурента Мензоберранзану.

— Зачем нам думать о таких вещах? — ответила Береллип с деланным удивлением. — Город— Конкурент? Это не понравилось бы Ллос.

— Это понравится Зиирит, — язвительно заметил Тиаго, нарочно опуская ее титул, провоцируя детей Ксорларрин высказаться относительно его неучтивости, но Береллип прищурилась и усмехнулась.

— Ты знаешь, почему мы отправились сюда, — заметил Равель. — Это прекрасно известно и Матери Квентл, и Архимагу Громфу.

— Тебя настигли сомнения, молодой Бэнр, потому что нам удалось добиться большего, чем ты мог себе представить? — спросила Береллип.

— Нет, — легко ответил Тиаго. — Совсем наоборот. Я доволен тем, что узнал и увидел. Вы делаете поразительные успехи, и это место — кузницы, источник энергии, резонанс силы этого комплекса — превосходят все мои ожидания. Вы положили начало настоящему городу-побратиму.

Береллип смотрела на Тиаго, сомневаясь в его искренности.

— Я посоветовал бы тебе послать весточку в Мензоберранзан, — добавил Тиаго. — Вам понадобится больше рук, и поскорее.

— Рук Бэнр? — подозрительно спросила Береллип. — Мать Квентл отправит свои легионы нам в помощь?

Тиаго смеялся над ней, дразнил её своим непринуждённым поведением и тоном разговора, и Береллип напряглась еще сильнее.

— Ты понимаешь, что вы здесь с одобрения Матери Бэнр? — спросил он. — Если бы мы действительно хотели заполучить это место для себя, разве позволили бы мы вам свободно прийти сюда? Почему мы не отправили сюда свои собственные экспедиции?

— Потому что мы не хотим лишать Дом Ксорларрин амбиций, — ответил он на молчание Ксорларрин. — Мать Квентл желает отдать вам в дар это место и ваши мечты, мы уже показали это своими действиями, и, даже больше, своим бездействием. С появлением Империи Нетерил мир стал слишком опасным местом для Домов Мензоберранзана, которые страдают от постоянных междоусобиц, а это в особой степени касается Дома Ксорларрин — даже ты должна это признать.

Несмотря на всю серьёзность собственных доводов, Береллип тяжело сглотнула от очевидной банальности.

— Так же мы позволим вам укрепиться на окраинах Мензоберранзана и распространять там влияние.

— Пока наш город укрепляет Мензоберранзан, — констатировал Равель.

— Конечно. Если бы вы с нами соперничали вместо того, чтобы работать на пользу наших интересов, мы бы вас уничтожили, — буднично сказал Тиаго, до этого он говорил то же самое, только другими словами. Он никогда не делал из этого секрета.

— Но ты думаешь, что нам нужно больше дроу для укрепления наших рядов, — заметила Береллип, для видимости противоречия.

— Я не говорил о дроу, — поправил Тиаго. — Клорифта располагает несколькими сотнями кобольдов, даже тысячей. Это маленькие умные твари, и они на удивление умело добывают и обрабатывают металл. Такой подарок от Мензоберранзана будет вам очень полезен, и Мензоберранзан не пострадает, потому что эти крысы плодятся как… ну, как крысы, они быстро пополнят свои ряды в Клешне. И драуки! Вам стоит запросить больше драуков, я не сомневаюсь, что многие в Мензоберранзане хотели бы от них избавиться! Гнусные твари. Переманите их на свою сторону, я имею ввиду, предоставьте им внешние помещения и назовите это их домом.

— Драуки становятся драуками не без причины, — сухо напомнила Береллип.

— Паучья Королева будет недовольна? — саркастически спросил Тиаго. — Лучше отдать их ей в услужение, ты так не считаешь?

— Главное не это, — спорила Береллип.

— Именно это, — сказал Тиаго, лишая весь разговор толики разумности. — В этом единственный смысл… для всего! Ты здесь, в этих залах, для служения Паучьей Королеве. У тебя будет возможность создать город-побратим Мензоберранзана, и ты добьешься своей цели во имя Паучьей Королевы. Мать Квентл позволяет тебе это, потому что она служит Паучьей Королеве. Нет никакой другой причины, нет никаких других целей. Как только ты это по— Настоящему оценишь, Береллип Ксорларрин, ты сможешь лучше понять мой совет, и только если ты по— Настоящему оценишь это, жрица Береллип, у тебя и твоей семьи появится шанс на выживание и на "побег" от Мензоберранзана. Я не обязан объяснять жрице Ллос очевидные вещи. Ты меня разочаровала!

После этих слов Тиаго резко обернулся и направился к Гол'фанину, который начал работать над созданием желанного клинка.

Херцго Алегни упрямо вылез из постели и встал во весь свой немалый рост. Многочисленные бинты мешали ему выпрямиться, но гордый тифлинг лишь сильнее расправил плечи, не желая показывать свою слабость старому сморщенному магу. Правда, его смущало отсутствие здорового правого глаза.

— Когда ты будешь готов вернуться? — отрывисто спросил Дрейго Проворный, даже не делая вида, что его заботит здоровье тифлинга.

— Когда получу приказ, — ответил Алегни.

— Даже прямо сейчас?

— Да, если ты хочешь.

Дрейго Проворный не смог сдержать улыбку. Алегни упрям. Он едва мог стоять, ноги шатались, а плечи дрожали от напряжения, когда он пытался стоять прямо.

— Ты, конечно, знаешь, что должен вернуться.

Алегни посмотрел на него с любопытством.

— Ты кое-что потерял.

Тифлинг всё ещё пребывал в замешательстве.

Дрейго Проворного не удивляла его реакция, он понимал, что Алегни плохо помнит последние моменты прошедшего боя. Когда он прошёл в Царство Теней на грани смерти, огромная пантера рвала его когтями и вгрызалась в плоть, все его движения были продиктованы рефлексами и отчаянием, каждый звук его был наполнен глубочайшей агонией.

Неожиданно Алегни широко открыл здоровый глаз и начал отчаянно озираться вокруг.

— Коготь, — пробормотал он.

— Он у них.

Херцго Алегни повернулся к своему хозяину и его плечи поникли. Это был его провал, причем заслуживающий высшей формы наказания. Нетерезские лорды жили и умирали, молва о них проходила, но оружие было вечным.

По крайней мере, так должно было быть.

— Они живы?

— Да, все трое. К слову, их дела идут весьма неплохо среди благодарных им горожан Невервинтера.

Тифлинг поморщился.

— Твои воины провалились!

— Скорее это мой военачальник, Херцго Алегни, меня подвел.

Алегни напрягся, вынужденный принять очевидное.

— Их было трое против одного, — пояснил он.

— Четверо против двоих, — поправил его Дрейго Проворный. — По выбору твоей гордости.

— И все шадовары оказались в безвыходном положении! — настаивал громадный воин.

— Лорд Алегни, тебе не идет, когда ты хнычешь как ребенок, — предупредил Дрейго Проворный. — Твои подчинённые — твоиподчинённые, действовали, как им было велено. Ты был уверен, что Баррабус Серый в твоей власти, и что, применив хитрость, ты окажешься наедине с Далией и одержишь долгожданную победу. Больше похоже, что ты просчитался.

— Трое против одного! — настаивал Тифлинг.

— Четверо против двоих, — напомнил Дрейго Проворный. — Ты так легко забыл пантеру дроу? Или Эффрона, который долго сражался со зверем, пока ты играл в свои глупые игры на мосту?

При упоминании Эффрона лицо Алегни напряглось. Алегни хотелось поспорить, бросить угрозу или оскорбление в адрес кривого мага. Сколько же раз Дрейго Проворный видел этот взгляд?

— Тебе некого винить, кроме Херцго Алегни, — настаивал старый морщинистый маг. — Прими свою ответственность. Ты знаешь, что нужно делать.

— Я должен вернуть меч.

Дрейго Проворный кивнул.

— Отдыхай. Все жрецы будут рядом, сменяя друг друга. Прими их исцеление и подпитывающие заклинания, скоро тебе снова придется столкнуться с опасным трио.

— Я научился на своих ошибках.

— Хорошо, тогда я не буду советовать тебе не делать новых.

— Мне нужно новое оружие… — сказал Алегни, точнее начал, но старый маг уже с ним закончил, так что он просто развернулся на каблуках и ушел.

Маг закрыл дверь в комнату Алегни и быстро поднес палец к сжатым губам, показывая Эффрону, который ждал снаружи, что нужно молчать, пока они не отойдут подальше от комнаты.

— Буду ли я сопровождать лорда Алегни, когда он будет возвращать меч? — спросил Эффрон, когда они уже прошли много шагов — слишком недалеко на взгляд Дрейго Проворного.

Он посмотрел на молодого мага.

— Я пойду с ним? — снова спросил Эффрон.

— Ты пойдешь… рядом с ним, — поправил Дрейго Проворный. — Херцго Алегни, скорее всего, пойдет к своей смерти, — он пошел дальше, но остановился посмотреть на реакцию Эффрона.

— Что ты чувствуешь по этому поводу? — спросил он.

Эффрон неловко пожал плечами, показывая, что ему все равно, хотя на самом деле это было не так.

— Он сейчас безрассуден, — объяснил Дрейго Проворный.

— Из-за меча, из-за того, что его нужно срочно вернуть, — догадался Эффрон.

— Частично, но в основном из-за Далии. И из-за предательства Баррабуса Серого.

— Артемиса Энтрери, — поправил Эффрон.

Дрейго Проворный фыркнул, поскольку для него это не имело значения.

— Человек был его рабом на протяжении десятилетий, — сказал Эффрон. — Конечно лорд Алегни не мог ожидать от него верности!

— Отношения господина и раба всегда странные, — объяснил Дрейго Проворный. — Даже неожиданные, — он склонил голову, и с любопытством посмотрел на Эффрона. — В отличие от отношений отца и сына.

— Значит, я буду его тенью, — сказал Эффрон. — И?

— Ты должен вернуть Коготь Харона, — проинструктировал Дрейго Проворный. — Всё остальное не важно.

Эффрон кивнул, хотя и не выглядел убежденным.

— Остальное не важно, — повторил старый маг. — Ни судьба Херцго Алегни, ни судьба Далии.

Эффрон тяжело сглотнул.

— О да, я знаю, как сильно ты ее ненавидишь, кривой, но эта битва состоится в другой день. Даю тебе слово, но сначала Коготь должен благополучно вернуться в руки нетерезов.

— Скорее всего, чтобы вернуть его, мне придется их уничтожить, — сказал Эффрон.

— Думаешь?

Теперь настал черед Эффрона с любопытством рассматривать мастера.

— У нас есть разменная монета, — объяснил Дрейго Проворный. — Такая, что дроу не сможет это проигнорировать, — говоря это, он сунул руку в пространственный карман на своей свободной мантии и извлек оттуда маленькую клетку, светящуюся синим светом, она легко помещалась на ладони. В этой клеточке, слишком тесной даже для одного шага, стояла маленькая черная пантера, прижав уши и оскалив зубы.

Несмотря на серьезность ситуации и опасности предстоящей дороги, Эффрон громко рассмеялся.

— Поговаривали, что ты уничтожил зверя.

— Уничтожил? Зачем мне убивать то, что так красиво… — он остановился и поднес клетку к своему морщинистому лицу, кошка еще сильнее прижала уши и зарычала, — … и так полезно.

— Я бы очень хотел иметь такого спутника, как эта, — сказал Эффрон, но проглотил последнее слово и сглотнул, когда Дрейго Проворный бросил на него тяжелый взгляд.

— Ты никогда не сможешь ее контролировать, даже если бы у тебя была статуэтка дроу, — заверил его Дрейго Проворный. — Она больше, чем просто магический дух, намного больше. Она связана с дроу, узами сотни лет и тысячи приключений. Она будет служить тебе не раньше, чем станет смертельным врагом дроу.

— Возможно, мы похожи.

— Это твой ответ на все? Твой безжалостный гнев к любому существу, вставшему на твоем пути? — Дрейго Проворный даже не пытался скрыть разочарование в своем голосе.

— Так я возвращаю меч?

Дрейго Проворный еще раз поднял пантеру, показывая Эффрону.

— Что для тёмного эльфа ценнее, как считаешь?

Глава 14

Охотясь плечом к плечу

— У тебя неуверенная походка, — прошептал Энтрери Дриззту настолько тихо, что Далии, которая была всего в нескольких шагах позади них, пришлось вытянуть шею, чтобы слышать.

— Ты это тоже почувствовал? — спросил дроу.

— Не так чётко, как ты, похоже.

— Почувствовал что? — спросила Далия.

— Нас отслеживают, — ответил Дриззт.

Далия выпрямилась и посмотрела вокруг.

— И если они смотрят, то уже знают, что мы о них знаем, — сказал сухо Энтрери и посмотрел на Далию, покачав головой и вздохнув.

— Здесь никого нет, — ответила эльфийка, несколько громко.

И Дриззт, и Энтрери уставились на нее, дроу беспомощно качал головой. Он тоже вздохнул и отошел в сторону, углубляясь в лесную чащу.

— Ты думаешь, там шадовары? Или тэйцы? — спросила Далия у Энтрери.

— Он так думает, — ответил убийца, указав подбородком в сторону дроу, который присел между кустов, изучая листья и почву. — Шадовары, вроде.

— И ты доверяешь его суждениям больше, чем своим?

— Это не соревнование, — ответил Энтрери. — Тебе не стоит недооценивать лесные навыки нашего компаньона. Это его владения — будь мы в городе, тогда вел бы я. Но здесь, в лесу, — отвечая на твой вопрос — да, — он закончил, потому что Дриззт возвращался к ним.

— Кто-то был здесь не так давно, — объяснил дроу. Он посмотрел на дорогу, по которой они пришли, направляя их взгляд на вполне различимую вереницу троп и дорог, оставленных ими позади. — Удобно наблюдать за нашим приближением.

— Шадовары, тэйцы или кто другой?

— Шадовары, — ответил Дриззт без колебания.

— Откуда тебе это известно? — спросила Далия, и опять ее голос был полон заметного сомнения.

— Я знаю, что за нами следили.

— Даже если так, ты видел наших преследователей?

Дриззт покачал головой, и после этого хмуро уставился на Далию.

— И все же ты сделал заключение, что они — шадовары, — гнула своё Далия. — Почему ты так в этом уверен?

Дриззт, сильно удивленный, смотрел на нее в течение некоторого времени, прежде чем ответил:

— Меч сказал мне.

Далия, готовая отпустить приготовленную колкость с кончика своего языка, начала отвечать, но проглотила ее обратно.

— Он взволнован, — сказал Дриззт Энтрери. — Я чувствую это.

Энтрери кивнул, как если бы подобные ощущения от Когтя Харона не были неизвестными или неожиданными.

— Молодой кривой колдун, похоже, — сказал он.

— Что ты знаешь о нем? — спросил Дриззт.

— Я знаю, что он грозный враг, полный всяких трюков и магии, которые наносят мучительные раны. Он не паникует, когда вступает в бой, и кажется более благоразумным, чем можно было бы предположить исходя из его возраста. Он смертоносен, не сомневайся, и особенно с расстояния. Более того, если это Эффрон следит за нами, тогда стоит ожидать, что он не один.

— Ты, похоже, много знаешь о нем, — заметила Далия.

— Я охотился на твоих тэйских друзей вместе с ним, — ответил Энтрери. — Я убивал твоих тэйских друзей вместе с ним.

Далия напряглась на мгновение от такого замечания, но быстро расслабилась: на самом деле, вспоминая ее участие в событиях против Силоры, как могла она искренне злиться на подобное признание? Она также убила много тэйцев после этого.

— Он был очень близок к Херцго Алегни, — продолжал Энтрери. — В некоторых моментах казалось, что он ненавидел своего собрата-тифлинга, но в других было похоже, что они взаимосвязаны, и очень сильно.

— Брат? — удивился вслух Дриззт.

— Или дядя? — ответил Энтрери, пожав плечами. — Я не знаю, но уверен, что Эффрон не обрадовался нашему обращению с Алегни. И он оппортунист — очень честолюбивый.

— Вновь приобрести меч — будет большим подспорьем для его репутации, — размышлял Дриззт.

— Мы даже не знаем, он ли это был, — заметила Далия. — Мы даже не знаем, охотятся ли за нами шадовары. И мы даже не знаем, охотится ли вообщехоть кто-то на нас.

— Если ты и дальше будешь говорить так же громко, мы скоро это выясним, — ответил Энтрери.

— А разве это плохо?

Упрямство Далии вызвало очередной вздох у Дриззта и еще один у Энтрери.

— Мы это выясним, — заверил ее Дриззт. — Но не на условиях наших охотников. Мы выясним это в том месте и в то время, которое выберем сами.

Он развернулся на пятках и пошел вперед по тропе, медленно исследуя лес слева, справа и впереди, ища врагов, засады и место, где они смогут изменить направление погони.

— Нам обязательно каждый раз играть в эту игру? — спросил Эффрон, и хотя он пытался сопротивляться, но обнаружил, что вертится вокруг, пытаясь увидеть последнее воплощение этой странной иллюзионистки — или, возможно, в этот раз это была она сама, понадеялся он.

Но голос Миража ответил ему сзади, снова.

— Это не игра, — заверила она его. — Многие являются моими врагами.

— И многие — твои союзники.

— Вряд ли.

— Возможно, у тебя будет больше союзников, если ты не будешь так ужасно раздражать, — предположил Эффрон.

— Союзники среди подобных тебе созданий, которые хотят прибегать к моим услугам?

— А это так оскорбительно?

— Разве эти союзники в скором времени не станут моими врагами, как только я услужу тому, кто против них? — спросила Мираж, и когда Эффрон повернулся, ее голос также повернулся вместе с ним, всегда доносясь со спины взволнованного молодого тифлинга.

Эффрон опустил свой взгляд.

— Возможны оба варианта.

— Лучше никакой, — ответила Мираж. — Теперь скажи, зачем пожаловал.

— А ты не догадываешься?

— Если ты думаешь, что я вернусь в Фаэрун, чтобы выкрасть обратно утраченный меч Херцго Алегни, тогда ты глуп. Подтверждение этой мысли опечалило бы меня, поскольку я всегда считала, что твоя глупость является лишь следствием юного возраста, и не изъяном твоих истинных способностей.

— Ты знаешь про меч?

— Все об этом знают, — обыденно ответила Мираж, ее тон чуть передразнивал серьезность Эффрона. — Все, кто уделяет внимание подобным вещам, я имею в виду. Херцго Алегни отдал его тем, ради кого ты нанял Кавус Дун для охоты. Твоя неудача привела к его неудаче, со стороны это выглядит именно так.

— Моя неудача? — спросил Эффрон возмущенно. — Разве я не послал тебя вместе с Кавус Дун…

— Т воянеудача, — прервала Мираж. — Это была твоя миссия, спланированная тобой, и с охотничьей командой, выбранной тобой. То, что ты недостаточно подготовил или послал недостаточное количество людей, полностью лежит на искривленных плечах Эффрона.

— Ты не можешь…

— Ты поступишь правильно, просто признав свои ошибки и двигаясь дальше, молодой тифлинг. Кавус Дун потерял ценных членов ради этого необычного трио. Они не жаждут мести и у них нет встречных претензий к тебе… пока.

Эффрону определенно не нужны были проблемы с такими, как Кавус Дун. Он сомневался в описанных Миражем возможных проблемах, сомневался и в том, что кто-либо из правящей верхушки Кавус Дун будет считать его ответственным за произошедшее — в конце концов они сами благословили эту охоту, и заверили его, что его деньги (не малая, между прочим, сумма), потратятся с пользой. Больше похоже, и он понимал это, что Мираж набивала более выгодную цену в сделке, которую собирался предложить ей Эффрон. Кроме этого, она наверняка выполняла приказ Кавус Дун, согласно которому должна была держать мага в узде, что она и делала. Нужно было сделать так, чтобы ни малейших обвинений в неудачах в Невервинтере — от злосчастной битвы против Далии и ее когорты до потери Когтя Харона и предсмертному состоянию самого Лорда Алегни — не было промолвлено в их адрес.

— Давай поговорим о будущих выгодах взамен прошедших потерь, — предложил тифлинг.

Смех Миража эхом отразился от всего вокруг, будто бы у него не было точки происхождения. Лишь летая свободно в воздухе — и было ли это вообще слышимым, удивился он? Может она передавала свой смех телепатически?

Эффрон снова посмотрел вниз, пытаясь найти точку опоры для разговора с этим чрезмерно надоедливым товарищем.

Много времени прошло, прежде чем ее смех утих, и еще больше времени прошло в тишине.

— Расскажи мне тогда о них, — наконец предложила Мираж.

— Какую славу можем мы снискать, если вернем меч? — хитро спросил Эффрон.

— Я не ищу славы. Слава влечет за собой известность, известность влечет зависть, а зависть приносит опасность. Ты, наверное, хотел сказать, какую славу можешь найти ты сам?

— Пусть будет так, — сказал Эффрон. — И какие сокровища можешь найти ты.

— Это более интересный вопрос.

— Пятьсот золотых, — заявил Эффрон.

Мираж — изображение Миража — не выглядела очень заинтересованной.

— За нетерезский клинок, такой могучий, как Коготь? — осмеяла она.

— Ты его не создаешь, а лишь возвращаешь обратно.

— Ты забыл, что я уже имела дело с этой троицей воинов прежде, — сказала она. — С могучими союзниками на моей стороне, некоторые из которых теперь мертвы, и ни один из выживших не захочет столкнуться лицом к лицу с этими тремя снова. И ты ожидаешь, что я сделаю это одна, да еще и за такую ничтожную сумму?

— Не одна против троих, — поправил Эффрон. — Тебе нужно встретиться всего лишь с одним.

— Они все грозные!

— Несмотря на то, что меня радует видеть твой страх, я не прошу тебя сражаться. Ни против троих, ни против одного.

— Просто стащить разумный меч? — снова ее тон был скептическим, что имело смысл, учитывая подобное задание.

— Просто совершить сделку, — поправил Эффрон.

Он полез в свой карман и достал маленькую светящуюся клетку из чистой магической энергии, которая умещалась на его ладони. В ней было заключено миниатюрное подобие пантеры, которую довелось видеть Миражу прежде, как раз до того, как она сбежала с поля боя в лесу.

— Нет, не подобие, — вслух сказала Мираж, и наклонилась, чтобы получше рассмотреть живое существо, пойманное в силовую клетку, — и в тот момент Эффрон понял, что это была и в правду Мираж, а не ее изображение.

— Великолепно, — прошептала она.

— Ты не можешь владеть ею.

— Лучше ею, чем мечом, я полагаю!

— Да, за исключением того, что она не поддается приручению, — объяснил Эффрон.

— Ты еще совсем молод и неопытен, чтобы заявлять это столь определенно.

— Так сказал Дрейго Проворный.

Упоминание о великом колдуне заставило Миража немедленно выпрямиться и тяжело уставиться, но не на Гвенвивар, а на Эффрона.

— Ты пришел ко мне с одобрения Дрейго Проворного?

— По его настойчивому требованию и с его платой.

Мираж тяжело сглотнула, вся видимость уверенности этой трюкачки испарилось.

— Почему ты мне раньше не сказал это, когда впервые вступил со мной в контакт?

— Пятьсот золотых монет, — назначил Эффрон.

Мираж исчезла, потом появилась вновь рядом с ним, и он подозревал, что на этот раз это была опять иллюзия, что и было подтверждено, когда ее голос донесся с другой стороны, хотя Эффрон лицом повернулся к ее изображению.

— Сторговать пантеру обратно дроу в обмен на меч?

Эффрон кивнул.

— Херцго Алегни уже выслал своих охотников за клинком, — пояснила Мираж.

Снова Эффрон кивнул, так как он знал об отбытии Алегни в Лес Невервинтер с отрядом шадовар. Однако он тоже не был в этом заинтересован. Алегни накануне сказал ему, что они только что взяли след. Херцго Алегни не был глупцом, и после поражения, которое он понес на своем вожделенном мосту, а также испытав разочарование от предательства Артемиса Энтрери, он не скоро будет так же рисковать в том, что касается Далии и ее отряда — по крайней мере, пока не завладеет Когтем Харона. Несколько человек, включая Дрейго Проворного, предупредили Алегни, что оружие вряд ли скоро простит ему его неудачу и даже может перейти на сторону Артемиса Энтрери против него.

Может ли Коготь контролировать Алегни тем же способом, каким он изводил человека, известного как Баррабус Серый?

Мысль не показалась Эффрону забавной, как он того ожидал, и колдун быстро оттолкнул ее прочь, возвращая свой взор в текущее время и место.

— Друзья дроу могут не оценить подобный обмен, особенно бывший раб лорда Алегни, — заметила Мираж.

— Если бы я думал, что они согласятся, я бы пошел к ним сам, — ответил Эффрон. — Ты достаточно умна, чтобы найти способ и убраться оттуда, если это понадобится.

Мираж, или, по крайней мере, ее изображение, казалось заинтригованной. Эффрон и остальные всегда думали, что текущие выражения и позы иллюзии соответствовали хозяйке, хотя, разумеется, никто точно этого не знал. Прошло много времени, пока она обдумывала информацию, а затем сказала:

— Одна тысяча золотых, если я вернусь с мечом.

— Дрейго Проворный… — начал отвечать Эффрон.

— Пять сотен от него и пять сотен от Херцго Алегни, — прервала его Мираж. — Эта драгоценность все же для него, разве нет?

Эффрон не моргал.

— Или ты думал, что эта разница от него для тебя? — хитро спросила Мираж.

— У меня нет тяги к монетам.

— Тогда ты и вправду глупец.

— Пусть будет так.

— Пусть будет так? Что ты дурак, или что ты согласен на мои условия?

— Одна тысяча золотых.

— И пятьсот, если я вернусь без него, за мои хлопоты.

— Нет.

Изображение Миража стало расплывчатым.

— Сто, — быстро сказал Эффрон, усердно, но тщетно, пытаясь изгнать отчаяние прочь из своего голоса. — Если ты вернешься с пантерой.

Изображение Миража вновь появилось.

— Если ты потеряешь пантеру, но не возвратишь меч, тогда ты получишь не золото, а гнев Дрейго Проворного.

— А если принесу обратно и то, и другое? — спросила она.

— Гнев Дрейго Проворного, которому не нужен конфликт с этим или любым другим дроу, — сказал Эффрон. — Соверши сделку.

— Ах, вездесущий гнев Дрейго Проворного, — сказала Мираж. — Кажется, ты добавил порцию опасности в сделку, — ее изображение неожиданно выхватило клетку из рук Эффрона, но она не появилась в руке изображения, а просто исчезла. — Как тогда я могу сказать «нет»?

Эффрон кивнул и наблюдал за вновь исчезающим в никуда изображением, после чего осознал, что остался один.

Он собрал свои мысли, всегда разбросанные после подобных сделок с этим раздражающим созданием, и удалился, надеясь, что Херцго Алегни не завладеет мечом первым.

Благодаря Эффрону, Коготь Харона был не призом. Он достанет и использует его для помощи Херцго Алегни в достижении настоящей победы, которую он и воин-тифлинг жаждали больше всего: Леди Далия, беспомощная перед ними, опозоренная, ответит за свои преступления.

Дриззт До’Урден сидел на изгибе толстой ветки, прижавшись вплотную к стволу огромного дерева, пытаясь стать как можно незаметнее. Он обернул свой изорванный зелёный плащ вокруг себя настолько туго, насколько это было возможно, и сделал себе заметку, что надо будет сменить это одеяние как можно скорее, возможно, на какой— Нибудь эльфийский плащ или другой пивафви дроу, если он найдет способ достать такой.

Эти мысли увели его в прошлое к моменту, когда он в последний раз видел Джарлаксла, когда дроу прыгнул с края пропасти исконного за Атрогейтом, чтобы быть уничтоженным последующим извержением богоподобного чудовища.

Дриззт закрыл глаза и заставил себя забыть об этом. Слишком много вопросов сопровождали мысли о Джарлаксле, как и об Энтрери. Слишком много противоречий и слишком много оправданий. Мир был намного проще в черно-белых цветах, и эти двое, особенно и в большей степени Джарлаксл, внесли области тени во взгляды Дриззта на мир, каким он должен быть.

Как и Далия.

Под насестом Дриззта Энтрери и Далия занимались своими делами, изображая, словно они вместе разбивали лагерь на ночь. Двигались они неохотно, с трудом играя свои роли, уж слишком медленно тянулось время.

Наконец Дриззт заметил какое-то движение в тенях на небольшом расстоянии за их спинами.

Нет, не движение в тенях, осознал он, а движение теней. Предупреждение Аруники о нетерезах и их фанатичном помешательстве на артефактах четко всплыло в его памяти.

Дроу издал легкий свист, серию высоких и длинных нот, наподобие песни крапивника, предварительно согласованный сигнал. И Энтрери, и Далия посмотрели вверх в его направлении, и, опасаясь, что шадовары могут быть слишком близко и заметят любой взмах рукой, он свистнул еще раз для подтверждения.

Пока двое возвращались назад к обустройству лагеря, действуя как можно более правдоподобно и решительно на этот раз, Дриззт бесшумно приготовил Искатель Сердец и положил магический колчан на сеть из веток, чтобы легче было тянуться до него. Ещё до того, как первая стрела легла на тетиву, дроу еще раз различил продвигающиеся очертания, отметив по крайней мере трех серокожих преследователей.

Их решительные и искусные движения сказали тёмному эльфу, что о его компаньонах им точно известно.

Дриззт свистнул еще раз, на этот раз длиной серией песен крапивника, чтобы сообщить свое новое наблюдение, и закончил тремя короткими чириканьями, чтобы дать знать остальным число врагов.

Он издал четвертый короткий свист, затем пятый и шестой, когда больше шадовар, или, по крайней мере, когда больше движений, указывавших на приближение шадовар, стали видимыми для него.

Дроу облизнул губы, его глаза пристально всматривались. Если эти враги намереваются атаковать издалека магией или снарядами, тогда он успеет только дать предупреждение и только призывающее к защите Энтрери и Далию.

За спинами приближавшихся шейдов и за магическими вратами, которые привели их в это место, расхаживал с тревогой в душе Херцго Алегни. Ему очень хотелось возглавить этот отряд, но он еще не полностью восстановился от поражения на мосту. Тифлинг не мог поднять левую руку, и не знал знахаря с силой, способной восстановить его правый глаз. Теперь он носил глазную повязку поверх изуродованной глазницы.

Ещё одно трио шейдов пришло через врата, и Алегни направил их вперед — и потребовалась вся его сила воли, чтобы не броситься вперед вместе с ними.

Как он ненавидел этих врагов! Как он ненавидел Далию и ее отвратительное предательство! Как он ненавидел Баррабуса и его измену!

Он надеялся, что этих двоих захватят живьем, чтобы он мог мучить их до тех пор, пока они не начнут умолять его о желанном избавлении смертью.

Другой шейд прошел сквозь портал, маг, и к тому же, как знал Алегни, очень преданный Эффрону. Вместе с коротким и почти небрежным кивком повелителю тифлингу, он засуетился прочь, чтобы присоединиться к предстоящей битве.

Низкое рычание вырвалось изо рта Алегни. Ему нужно найти больше священников и заставить их еще усерднее работать, нужно вернуться в строй, к командованию, и в самые кратчайшие сроки. Из-за своего упрямства он попробовал поднять руку, после чего зарычал еще громче сквозь гримасу боли.

Он посмотрел на далекий холм, наверху которого его враги разбили свой лагерь, и пробормотал:

— Скоро, Далия, очень скоро, — и еще раз ту же фразу, но подставив уже имя Баррабуса.

Первые шейды вырвались на открытую местность, двое — выставив копья на одном уровне, третий был вооружен топором, которым он вращал над своей головой.

Но эльфийка и человек не были застигнуты врасплох. Когда шейды появились, они обернулись, чтобы встретить атаку, уже с оружием в руках.

Сверху Дриззт видел, как Энтрери, находясь слева от Далии, перед самыми копьями неожиданным броском сменил свое положение, встав справа от эльфийки, а Далия блестяще прикрыла его фланг, ее цепы забили по оружию противников так, что мчавшимся копьеносцам пришлось остановиться и даже отступить на шаг, а затем и перегруппироваться. После того, как Далия широким размашистым движением увела копья шейдов в сторону, она закрутила свои цепы сначала по кругу, а затем начала их вращать перед собой в подобие цифры «8», чтобы сдержать вооруженного топором противника на безопасной дистанции.

Дриззт опустил свой лук, ища возможность точно выстрелить в женщину, держащую копье у незащищенного левого фланга Далии, но затем резко поднял его вверх, когда заметил движение недалеко в кустах. Это был лишь взмах руки, едва заметный, но он о многом говорил.

Заклинатель, понял Дриззт, и вверх поднялся Тулмарил, и вдаль улетела стрела, оставляя серебряный след, затем другая, и еще больше в стремительной очереди выстрелов, каждая прорывалась сквозь ветки как удар молнии, оставляя клубки дыма и даже небольшие огни на ветках, когда стрелы пролетали сквозь них. Искры разбрасывались где-то позади, так как маг, судя по всему, применил магические щиты против подобных атак.

Но Дриззт продолжал заградительный огонь, уверенный, что Тулмарил окажется мощнее. Всё больше снарядов летело в его сторону, и колдун, отшатнувшись назад, вышел на открытую местность. Другие крики раздались вокруг него, и Дриззт понял, что в самом скором будущем он встретит заклинания и стрелы, направленные в него.

Но он продолжал свой разрушительный дождь из молниеподобных стрел, и искр становилось все меньше, а вскрики мага — всё громче. Колдун отшатнулся назад, теперь с клубами дыма, поднимавшегося от его одежды, и попытался развернуться, чтобы убежать, схватившись одной рукой за свой живот, а другой за свою горящую ногу.

Следующая стрела Дриззта вошла ему в голову под ухом и оторвала его от земли, раскрутив в воздухе и бросив лицом в грязь, где он и остался лежать неподвижно.

Дроу перекатился на другую сторону ствола дерева, и как раз вовремя, так как избежал струй магического огня от второго мага. Он снова принялся стрелять, но в этот раз не прицельно. У него не было для этого возможности, потому что шейдские лучники и копьеносцы принялись метать свои снаряды в его направлении.

В разгар битвы, хотя его положение ухудшалось с каждым мгновением, Дриззту все же удавалось посматривать вниз на своих товарищей. Один копейщик уже лежал, корчась на земле с льющейся из его бока кровью, но двое других шейдов присоединились к битве.

Энтрери оказался под б ольшим натиском.

Дриззт начал опускать свой лук для выстрела в одного из шейдов внизу.

Но он не выстрелил, и сосредоточился вместо этого на врагах в отдалении.

Их точность и слаженность в движениях только возросла за дни, прошедшие с того боя на мосту Невервинтера, двое отличных воинов начали понимать друг друга лучше и физически, и эмоционально.

Артемис Энтрери знал, что когда он двинулся, вращаясь, наперерез для парирования начинавшегося удара копьем, Далия будет готова шагнуть в пустоту, образовавшуюся на его месте, где сможет воспользоваться преимуществом над их соперниками, полностью выведенными из равновесия. Так она и сделала, заставляя отступать назад топорника и умело держа слева женщину— Копейщицу, полностью поглощенную боем с нею.

Это оставило Энтрери один на один с другим копьеносцем.

Он увел копье вправо даже больше, чем рассчитывал, своим рубящим ударом меча слева. Его противник умело сдержал и также умело изменил его движущую силу, подняв свою ведущую левую руку вверх над своим плечом и ударив правой по дуге снизу в попытке достать Энтрери обратным концом копья.

Это бы вполне сработало, если бы не кинжал Энтрери, который пришел поперек справа позади руки с мечом, чтобы поймать древко копья внизу, и под таким углом, чтобы закрепить оружие его противника прочно на одном месте.

Энтрери посмотрел шейду прямо в глаза, затем поднажал вверх кинжалом.

Шейду следовало резко отпрыгнуть назад, чтобы освободиться, как и следовало ему уже осознать степень мастерства его противника, но он упрямо нажимал вперед и даже попытался сменить направление еще раз, и нанес режущий удар острием копья сверху вниз.

Но Энтрери прочно заблокировал копье кинжалом, искусно перевернув в ладони клинок с целью предотвращения освобождения, и повернул рукой, чтобы использовать инерцию шейда в своих целях, слегка уведя копье вверх.

Достаточно для того, чтобы он смог нанести удар острием меча точно под оружием противника.

Все еще глядя шейду в глаза, Энтрери лишь слегка зловеще улыбнулся и резко ударил своим мечом вверх в попытке пронзить шейда прямо под ребра. Шейд отпустил одной рукой копье, пытаясь отчаянно уклониться от удара, но меч убийцы вонзился в его тело, разорвав плоть и войдя в легкое.

Шейд упал — и Энтрери улыбнулся шире, когда Далии, погруженной в свой полный вращений танец и держащей двоих оставшихся противников под своим натиском, удалось размозжить череп этому глупцу, просто так, на всякий случай, когда он упал.

Энтрери понял степень удовлетворения, которое эльфийка получила, нанеся этот удар.

Хотя он заметил еще двоих приближавшихся врагов, убийца приблизился к Далии, ударив мечом по широкой траектории — это вынудило воина с топором отшатнуться. Затем Артемис сильно ударил по диагонали вниз в древко прямо возле наконечника копья, едва не разрезав сам наконечник.

Далия встретила двух подоспевших бойцов просто идеально: вращающиеся цепы использовали инерцию самих врагов, отбив у них аппетит к этому бою.

Энтрери отметил это и изумился произошедшему, беззвучно поздравив женщину с таким блестящим маневром.

Магический снаряд, сгусток зеленой энергии, пропитанный гневом, хлестнул Дриззта слишком быстро, чтобы он смог уклониться в сторону. Тёмный эльф принял его плечом, и его хватка ослабла, но лишь на мгновение.

Затем он ответил магу новым потоком сверкающих стрел. Одна за другой они ударяли в дерево, за которым укрылся маг, кромсая кору и прорываясь в сердцевину. Дриззт поморщился от обжигающей боли, бегущей по руке, но продолжал упрямо держать лук и вести заградительный огонь, говоря самому себе, что если он позволит себе паузу, то маг выйдет и хлестнет его еще раз.

Легкое движение в стороне привлекло его внимание, и он инстинктивно повернул лук и пустил стрелу.

Больше удача, чем навыки, в тот момент навела его стрелу на цель, подумал он, так как его стрела пролетела, отбросив шейдскую лучницу на землю, струя дыма поднималась из дыры в ее груди.

Лук повернулся обратно к магу, больше стрел засверкало в той стороне, ударяя, будто молниями, в дерево и во все вокруг него, разбрасывая искры и деревянные щепки.

Стрела вонзилась в дерево очень близко от лица Дриззта. Дроу даже не видел ее приближения, но по углу выстрела он понял, что был слишком уязвим. Он оставил мага и быстро повернулся к новой угрозе вниз и в сторону, позади продолжающейся под ним на земле схватки. Другая стрела вонзилась, сильно промахнувшись, и Дриззт заметил лучника. Серебряный шлейф пущенной стрелы Тулмарила окончился взрывом в большом камне.

Из-за камня появился не один, а сразу двое лучников, оба готовые пустить стрелы в Дриззта.

Но он не дал им этого сделать, выстрелив еще раз между ними в камень, вспышка лишила на мгновение их зрения, резкий хлопок украл их концентрацию. Одна лучница даже не успела выстрелить перед тем, как взвизгнула и пригнулась, а второй лучник настолько сильно промахнулся, что его стрела не попала даже в широко раскинутые ветви дерева.

Дриззт не мог считать это победой, потому что теперь волшебник выполз из укрытия за деревом и приготовил следующее магическое нападение. Тёмный эльф начал поворачиваться, думая пустить другой снаряд тем же путем, но замешкался.

Внизу он заметил схватку, заметил спину Артемиса Энтрери, открытую и призывающую. Лишь небольшое усилие требовалось, чтобы опустить Искателя Сердец и выпустить стрелу, тогда с Энтрери было бы покончено раз и навсегда.

Это было так легко.

И не стал бы мир лучше без этого убийцы? Сколько жизней, возможно, невинных жизней, мог Дриззт спасти этим одним выстрелом?

Он уже начал натягивать тетиву, когда магический снаряд сильно ударил ему в бок, вырвав воздух из груди и швырнув об дерево.

Из-за камня высунулись два лучника, оба выпустив стрелы.

Дриззт, широко раскрыв глаза после недавнего сощуривания от боли, быстро хватал стрелы рукой, посылая почти сплошной линией молнии в направлении врагов. Он знал, что точно попал по крайней мере один раз, по силе последовавшего за этим крика, но он не знал, насколько точным было попадание и насколько серьезными были повреждения от выстрела.

Он подозревал, что умрёт здесь и сейчас, в своем уютном гнезде на дереве.

Но не мог ли он взять Артемиса Энтрери вместе с собой?

Не станет ли мир лучше, если он это сделает?

Врагов становилось всё больше.

Между парированиями Энтрери удалось взглянуть на Далию и произнести:

— Иди.

Эльфийка уже двигалась, выставив руки вперёд, вращая четырёхфутовые палки, продвигаясь вперёд, ловко ударяя ими, а потом и вовсе соединив в одно целое. С длинным посохом в руках Далия продолжила свою атаку, затем резко уперлась его концом в землю и перепрыгнула над удивленными шейдами, приземлившись точно рядом с двумя и побежав в самые густые кусты.

Рефлексивно, и крайне глупо, шейды развернулись и последовали за ней — или один последовал, в то время как другой замер из-за поясного кинжала Энтрери, глубоко вонзившегося в его почку.

Преследовательница, не обратившая внимания на судьбу своего компаньона, продолжала бежать, пока конец посоха Далии не появился из кустов, направленный точно в ее подбородок. Она не могла остановиться, и Далия изменила направление своего собственного движения, начав двигаться навстречу шейду, и с удвоенной движущей силой длинный посох вонзился, словно копье, в мягкую кожу на шее женщины. Ее ноги вылетели из-под нее, когда она тщетно пыталась отпрянуть, и женщина тяжело приземлилась на спину, давясь в припадке удушья, жадно ловя воздух, который все не поступал. Она панически цеплялась за все вокруг, но Далия просто перепрыгнула через нее, возвращаясь обратно к Энтрери.

Ничто из произошедшего не ускользнуло от внимания двоих, с которыми дрался Энтрери. Меченосец слева от убийцы дал знак своему товарищу, чтобы тот задержал Далию.

Ему следовало бы сосредоточиться на убийце, потому что как только его друг отвернулся, Энтрери обрушился на него самого. Явно пораженный неожиданной смелостью в движениях, шейд отпрыгнул и бросился назад.

Но Энтрери, сменив направление своего движения, бросился к повернувшемуся шейду, и этот воин, вооруженный топором, услышав приближение убийцы, резко повернулся с круговым ударом по широкой траектории.

Удар прошел высоко над ним, так как Энтрери низко припал на колени, а его меч вспорол брюхо шейда.

Оставшийся мечник резко прыгнул на уязвимого в тот момент убийцу, но вместо него наткнулся на разъяренную Далию, с цепами в руках, вращающимися и бьющими по его голове. Он был поражен дюжину раз за одно краткое мгновение, но вспышку жгучей боли почувствовал лишь от первого удара, от которого его череп раскололся.

Далия едва замедлилась, промчавшись мимо через лагерь в его противоположный конец, пока Энтрери при помощи меча отбил топор вправо между собой и новыми бойцами, выступившими из валежника. Артемис помчался в диаметрально противоположную от Далии сторону — туда, где женщина пропала после прыжка — и, не останавливаясь, нагнулся и подцепил поясной кинжал из раненого шадовара.

Энтрери вломился в заросли на полном бегу, повернул влево, зная — попросту зная — что Далия повернёт вправо, чтобы они смогли встретиться где— Нибудь в чаще леса, подальше от этого места.

Больше стрел вылетало из Тулмарила, Дриззт достиг попадания, убийства, и затем второго убийства почти без паузы, когда товарищ его первой жертвы попытался подняться и убежать.

Дроу все еще жмурился от боли, его мускулы сжимались, противясь ожогам от двух магических ударов, но по крайней мере он уменьшил количество летящих в него снарядов. Под ним схватка разгоралась. Краем глаза он видел, как Далия прыгнула прочь.

Что сделало Энтрери еще более уязвимым для него, понял тёмный эльф.

Другая стрела прошла сквозь ветки, едва не попав Дриззту в лицо, и украла все его мысли о схватке внизу. Он развернулся кругом, обнаружив лучника, который в этот момент поднырнул под упавшее бревно и вынырнул уже вне зоны видимости Дриззта, а вместо него дроу заметил надоедливого волшебника, уже готовившего другое заклинание. Прежде, чем он смог выстрелить в шейда, сгусток огня слетел с руки мага, полетев в его направлении.

Дриззт очень хорошо знал, что за этим последует.

Он отправил стрелу в полет, сильно промахнувшись, так как он уже был в движении, когда, поднявшись со своего насеста, сразу же отпустил тетиву. На самом деле, он выпустил её больше с целью освободить лук, чем с какой-либо другой.

Дроу спешил вперед по веткам, ловко балансируя, пока убирал магический колчан, а затем и лук на плечи, и к моменту, когда он достиг конечной точки и тонкие ветви начинали гнуться под его весом, он уже держал в руках скимитары.

Дерево взорвалось за ним, огненный шар мага превратил вечерние сумерки в полдень. Это был не просто оглушающий взрыв, хотя Дриззт хотел бы этого, потому что воздух вокруг моментально стал закипать и жалить языками пламени. Теперь дроу воспользовался упругостью веток, прыгнув вверх и в сторону, в попытке убежать.

Лишь магические поножи спасли его от ужасных повреждений из-за сильнейшего взрыва — не новичок был этот маг! Без магического ускорения шагов этот огненный шар полностью настиг бы Дриззта, не приведя ни к чему хорошему.

И хотя тёмный эльф выбежал из зоны этого взрыва, он оказался более чем в двадцати футах в воздухе, свободно паря, без веток для опоры, без возможности ухватиться за что-либо, и только с твердой землей под ним, которая и послужит ему подушкой при падении.

Он почувствовал некое удовлетворение, даже наслаждение, при виде ужаса на лице мага, когда обрушился на него сверху. Он подметил местность, и понадеялся, что перед ним, по большей части, будет чисто.

Дроу развернул себя в воздухе и приземлился с кувырком вперед, вскочил, пролетая мимо мага и нанеся отчаянный удар клинком, а затем снова покатился в другом кувырке и в третьем, гася движущую силу. Он болезненно пролетел сквозь какие-то кусты, но ему удалось встать на ноги относительно невредимым.

Чего нельзя было сказать про мага, который развернулся вокруг себя с бьющейся кровавой струей из глубокой раны, которую нанёс скимитар Дриззта, разрезав его горло поперек.

Дриззт пытался сориентироваться, чтобы сообразить, где могут быть его товарищи. Картинка об его клинках, погружающихся в спину Энтрери, вспыхнула в сознании, и принесла удивление наравне с гневом — ненавистью, которую он быстро сфокусировал на ситуации, в которой оказался. Он помчался на полной скорости вперед, двигаясь от укрытия к укрытию, от дерева к кустам, а оттуда к валунам, затем даже по низким веткам другого дерева. Крики раздавались повсюду вокруг него, так как враг пытался взять его в кольцо, скоординировать свои действия против него.

Дроу изменил направление движения, затем еще раз, спрыгнув с веток дерева на открытую местность позади какой-то поросли, затем промчался сквозь нее на полной скорости к удивлению пары шадовар, выкрикивавших указания и до сих пор указывавших на дерево, на которое карабкался дроу.

Они почти выхватили своё оружие, чтобы защититься.

Дриззт бежал, оставив этих двоих корчиться на земле. Злость росла вместе с его скоростью, подпитываемая картинками Энтрери и Далии, разделяющих этот сокровенный интимный момент.

Он слышал впереди крики и знал, что его обнаружили, знал, что те спереди выставят улучшенную защиту — от его скимитаров, по крайней мере.

Поэтому он на бегу спрятал в ножны клинки и достал свой лук, выстрелив в область троицы. Одна, две, три стрелы улетели прочь, отбросив одного шейда в сторону, подняв его в воздух, подкосив второго, пронзив его стрелой от плеча до плеча, и заставив третьего в панике отпрыгнуть в сторону.

Дриззт промчался между ними, пересекая их позицию, и исчез в кустах так быстро, что оставшийся шейд даже не был уверен, в каком направлении скрылся дроу.

— Мы не можем поймать его, — нетерезский командир сказал это лорду Алегни, когда присоединился к тифлингу у магических ворот. — Он двигается как призрак — по деревьям так же быстро, как мы по земле.

— У вас есть волшебники, — ответил Алегни, и посмотрел назад на нескольких других шейдов, которые приближались, некоторые из которых с тревогой оглядывались через плечо.

— Двое мертвы, работа дроу! — ответил шейд, и по мере усиления своего голоса он едва мог сдерживать ужас в нем.

— Что с другими двумя? — спросил Алегни — спросил всех, когда остальные торопливо подошли. — Скажите мне, глупцы, что вы убили Далию и Баррабуса!

Это больше походило на угрозу, потому что сам Алегни не верил в подобную возможность, как и не хотел он подобного исхода. Не в этом месте, не в это время и не таким способом. Тифлинг слегка удивился своим чувствам относительно этого явно унизительного поражения. Лорд нетерезов, в конце концов, никогда не был спокойным и сострадательным касательно поражений.

— Нет, мой господин, — ответил воин. — Боюсь, они ускользнули от нас.

— Меч, — спросил Алегни. — Нес ли Баррабус мой меч?

Командир задумался на мгновение.

— Дроу нес его, но за спиной. Он дрался более мелкими клинками.

Алегни не совсем понимал, что из этого следует. Почему троица пошла в дикие местности? Он посмотрел на северо-восток, на разрушенную гору, ту, которая взорвалась и сожгла старый город Невервинтера десятилетие назад.

— Куда вы идете? — тихо спросил он пустоту.

— Мой господин? — переспросил солдат.

Алегни махнул ему на портал. Не было пользы от попыток развернуть шадовар обратно для другой бесполезной битвы. Они проиграли.

Но это не было егопоражением. Он оспаривал подобного рода действия, доказывая Дрейго Проворному и остальным, что они поступят правильно, если дождутся, пока он восстановится достаточно для личного участия в битве. Он спорил, приводя убедительные доводы, что ему понадобятся силы в разы большие и в более удобном месте, которое он сам выберет.

Скорее всего ему все же припишут это поражение, но это никак не повредит его планам.

Тифлинг по-прежнему остается единственным, кому поручат возвращение меча, и он почувствовал уверенность в том, что сможет убедить Дрейго Проворного позволить ему сделать это своими методами.

Когда потрепанные и побежденные остатки шейдов вернулись в магический портал, не неся в своих руках ничего, кроме своих же павших товарищей, которых они просто не могли там оставить, Дрейго Проворный почувствовал себя повинным в том, что должно было восприниматься как поражение Херцго Алегни.

Да, тифлинг не был огорчен, когда основные силы его побежденной банды вернулись к нему, и ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы скрыть любое проявление сарказма или удовлетворения в своём голосе, когда он отдавал приказ возвратиться сквозь портал.

Но он был взволнован, когда думал об этой разбитой горе и чудовище, которое, как он знал, скрывалось под ее обрушенными склонами. Он почувствовал тихий зов в невидимом бризе, словно Коготь тянулся к нему, умолял его. Он не знал, было ли это на самом деле, или это просто была игра воображения, но он подозревал первое.

Коготь звал его, потому что Коготь боялся.

Бросив последний взгляд на север, на лес, где Далия, Баррабус и дроу в очередной раз сбежали, Херцго Алегни так же вернулся в Царство Теней.

Держа Тулмарил в руке, Дриззт быстро обогнул большое скопление кустов шиповника, срезав путь между двумя растущими вязами. Он знал, что шейд была перед ним, он мог слышать ее частое дыхание, ощущал запах отчаяния этой женщины. Уверенный, что она не устроит ему засаду, Дриззт припустил практически без оглядки, полностью сосредоточившись на стелящейся под его ногами земле.

Он пересек два больших наполовину сожженных бревна, словно каменные защитники охранявших вход к величественному сооружению, которым казалась поросшая травой холмистая гряда. Огромный прыжок перенес его на вершину этого гребня, где он, наконец, обнаружил свою жертву.

Тёмный эльф выровнял Искатель Сердец, его руки медленно двигались, следуя ее движению, когда женщина пробиралась вперед, двигаясь и падая на четвереньки, пока ей снова не удавалось встать на ноги. Она двигалась вверх по краю холма, и когда Дриззт проследил за её передвижением, предугадывая направление, он понял ее путь, так как там была расположена мерцающая черная сфера, обрамленная магическим пурпуром — врата, и тёмный эльф мог достаточно легко догадаться, куда они вели.

Дриззт опустил Тулмарил, забыв о шейдской женщине, и уставился на портал.

Гвенвивар прошла сквозь такие врата, и стала потеряна для него. Сможет ли он пройти сквозь них? И если сможет, возобновится ли связь между пантерой и статуэткой?

Может он сделать это? Скорее всего, враги будут поджидать его. Но может он проскочит сквозь портал, призовёт Гвен, и вернётся обратно, но уже с ней?

Дриззт был выдернут из раздумий, когда шейдская женщина вновь попала в поле зрения, затем исчезла, погрузившись в теневые врата.

Это был драгоценный шанс, решил Дриззт, и он рефлексивно опустил руку в карман, в котором была статуэтка, и помчался по равнине. Он едва сделал десять шагов, как остановился, так как потерял врата из виду. Дроу стоял там и осматривался, думая, что сменился угол обзора.

Но нет, он узнал дерево, под ветвями которого располагался шейдский портал.

Он отбежал в сторону, меняя поле видимости, но там не на что было смотреть. Он опоздал — врата закрылись.

Покорно вздохнув, Дриззт закрыл глаза и успокоил себя, затем двинулся обратно в направлении, откуда пришел, каждые несколько шагов оглядываясь. Его решимость пройти сквозь подобные врата, если таковые еще раз будут найдены, только росла по мере того, как он продолжал свой путь.

Если Гвенвивар не может прийти к нему, он пойдет к ней. Сделала бы она что-то меньшее для него, если бы ситуация была обратной?

Слова Аруники звенели у него в ушах. Рыжеволосая ясновидица считала, что Гвенвивар мертва.

Дриззт оглянулся назад в последний раз, посмотрев на место, где видел магические врата. Если бы он прошел через них, а связь так и не появилась бы, что тогда?

Возможно, ему не следовало туда идти.

Дриззт остановился и замешкался при этой заблудшей мысли, и засмеялся над самим собой. Он играл в подобные игры глупцов прежде, когда блуждал в диких землях вокруг Мифрилового Зала, не смея вернуться на родину дварфов, потому что был почти уверен, что его друзья были убиты при падении башни.

Никогда больше он не совершит подобной ошибки.

Тёмный эльф снова перешел на шаг, возвратившись обратно к дереву, где недавно отсиживался. Дым все еще вздымался над несколькими очагами пламени вдоль его почерневшего ствола, и оранжевые угольки сверкали во многих отверстиях, оставленных различными снарядами.

Он услышал голоса и медленно прошел через их фальшивый лагерь, затем бесшумно пробрался сквозь первые ряды кустов.

Дриззт, узнав голос тихо говорившего Энтрери, подошел к дереву и прислонился к нему.

Убийца стоял спиной к Дриззту, Далия за ним и немного в стороне.

Дриззт сжал Тулмарил, его вторая рука двинулась за стрелой в магический колчан.

Легкий выстрел, который он вполне смог бы объяснить. Все, что ему нужно было, это достать стрелу и точно прицелиться. Один выстрел, и Артемиса Энтрери больше не будет, и мир станет лучше, а Далия…

Дриззт отогнал все это прочь, удивленный тому, как его мысли уносило — опять. Если он задумал убить Энтрери, не было бы более честным вызвать убийцу открыто и навсегда покончить с этим?

Он представил себе это — и это не было неприятной мыслью — но пока битва проигрывалась в уме перед его мысленным взором, вмешалась Далия… встав на сторону Энтрери.

Дриззт схватил стрелу и почти достал ее.

— Дриззт! — позвала Далия, заметив его.

Артемис Энтрери обернулся и тоже заметил его. Они оба подошли к Дриззту.

— В мире стало на несколько шадовар меньше, — сказала Далия со зловещим удовлетворением.

— Но еще больше придут, — добавил Энтрери. — Они вернутся. Им нужен меч.

— Возможно в следующий раз мы увидим их прежде, чем они увидят нас, — сказал Дриззт, и это вызвало удивленный взгляд у обоих его товарищей.

— Так и было, — сказал Энтрери.

— Я имею ввиду прежде, чем они даже выследят нас, — сказал Дриззт. — Для этого мы должны узнать их точку входа.

Двое все еще выглядели растерянными.

— Теневые врата, — объяснил дроу. — Я почти добрался туда, но они растворились.

— Дверь в Царство Теней? — скептически спросил Энтрери. — Зачем…?

Дриззт поднял вверх руку, не желая ничего объяснять.

Далия подошла к нему и нежно дотронулась до раны на его боку.

— Пойдем, — сказала она, взяв его за руку. — Надо осмотреть их.

— Маги, — пробормотал Энтрери, качая головой.

Дриззт с Далией сели рядом напротив Энтрери — между ними был разведён слабый, защищённый от ветра огонь — и позади зарослей. Дроу был голым по пояс, и Далия обрабатывала его раны повязками, смоченными водой и лечащей мазью.

Довольно скоро звезды засияли над ними, Энтрери уснул, похрапывая в стороне, и прикосновения эльфийки стали более интимными и настойчивыми.

Дриззт посмотрел в ее прелестные глаза, пытаясь угадать ее эмоции. Её волосы всё ещё были короткими, лицо чистое, ни следа татуировки. Даже в бою она оставалась в этом облике.

Но, даже глядя на неё в этом нежном обличии, Дриззт различил что-то в своем сердце, и его глаза только подтвердили это. Эльфийка смотрела на него не с теплотой любви, а с жаром страсти.

Была бы она менее агрессивна с любым привлекательным партнером, размышлял он. Имело ли значение, что именно он был перед ней? Была ли между ними иная связь, кроме удовлетворения физических потребностей?

В этот момент он почувствовал себя игрушкой. Это беспокоило дроу, но что беспокоило его еще больше, так это то, что он тоже воспринимал Далию как игрушку, как если бы он использовал ее за очевидное очарование.

Она слегка укусила его в шею, откинулась назад и уставилась на него с озорной улыбкой. Дриззт заметил, что верхние пуговицы её белой блузы были расстёгнуты, сильно открывая декольте.

Тёмный эльф отстранил её на расстояние вытянутой руки. Он пытался сказать что-то, объяснить свои чувства, свое беспокойство и страхи. Но единственное, что он смог сделать, это покачать головой.

Далия смотрела на него сначала с любопытством, затем в неверии, а после она отстранилась от его рук с ясным выражением злости на лице.

— Когда я присоединился к вам за пределами Невервинтера, вы были поглощены серьезным разговором с Энтрери, — сказал Дриззт, перейдя на другую тему, которая была связана с его эмоциями, но все еще удаленная от непосредственно беспокоящих его чувств. — О чем вы разговаривали?

Далия отошла еще дальше, выйдя из зоны его досягаемости и недоверчиво глядя на дроу:

— Что? — спросила она, и это прозвучало так, словно ей только что дали пощечину.

Дриззт с трудом глотнул, но он знал, что должен давить на нее и дальше.

— Я пришел из Невервинтера к вашему лагерю, и из-за кустов наблюдал за вашей с Энтрери беседой.

— Ты шпионил за нами? Ты ожидал, что я брошу его на землю и изнасилую?

— Нет, — раздраженно ответил дроу, его мысли судорожно бегали, пока он пытался сообразить, как бы лучше выразить беспорядок, творившийся у него в душе.

— Я ведь даже не хотела, чтобы он шел с нами! — огрызнулась на него Далия, грубо и громко, и на другой стороне лагеря сопение Энтрери стихло, словно ее слова побеспокоили его сон. Она сделала паузу на мгновение, выжидая, пока ритм дыхания восстановится, но за это время сердитое выражение ни разу не покинуло ее лицо. — Ты позвал его, а после взял его опять обратно, хотя он ушёл от нас, — и все мы знаем, что он нас предал за время своего отсутствия.

Дриззт снова покачал головой.

— Откуда ты знаешь? — спросила она скептически. — Он ушел, и нас неожиданно обнаружили.

— И он вернулся, чтобы помочь, когда нам это было нужно, — напомнил Дриззт.

— Или он обставил все так, чтобы выглядеть героем после своего возвращения к нам.

Дриззт понял, что она меняла тему, решительно потряс своей головой и взмахнул руками перед собой, заставляя ее окончательно замолчать.

— Алегни теснил нас на мосту, — сухо сказал он. — Это не был тщательно спланированный обман, благодаря которому Артемис Энтрери вернулся обратно к нам. Он сделал это из-за своей ненависти к Херцго Алегни.

Его упоминание о тифлинге, упоминание о смерти тифлинга, несколько успокоило Далию.

Она лукаво посмотрела на Дриззта, словно изначально намеревалась провести его по кругу.

— Теперь ты его защищаешь? — спросила она.

Простой вопрос сделал его изначальные утверждения — или обвинения? — по отношению к Далии кажущимися скорее идиотскими.

Он закрыл лицо руками и сделал глубокий и медленный успокаивающий вздох, чувствуя себя совершенно беззащитным. И еще этот храп Энтрери, который отвлекал его. Дриззту казалось, что ему стоит пересечь лагерь и зарезать убийцу насмерть, пока тот спит, и все проблемы тут же разрешатся.

Да, десять шагов и простой взмах клинком, и они вместе с Далией смогут пойти вдвоем своей дорогой без всяких забот, без необходимости возвращаться в Гонтлгрим, гробницу самого близкого друга Дриззта, в место, куда он совсем не хотел идти.

Простой взмах — возможно, даже собственным мечом Энтрери!

Он прогнал эти мысли прочь и снова сконцентрировался на Далии, рубашка на которой была вновь застегнута, выражение ее лица отображало много сменявших друг друга эмоций, но в них точно не было ничего сентиментального.

— У тебя был серьезный разговор с очень опасным человеком, — все равно продолжал нажимать Дриззт. — Я хотел бы знать об этом.

— Будь очень осторожен, ведь твоя настойчивость может привести к тому, что тебя совершенно не касается, — ответила Далия и ушла.

Дриззт долго стоял один в темноте, наблюдая за Далией, когда она двигалась около догорающего костра и расположилась, не то сидя, не то облокотившись о лежавшее неподалеку бревно. Она надвинула свою широкополую черную шляпу на глаза и скрестила руки у груди.

Что же было между ними, удивлялся Дриззт. Когда они сплетались воедино, было ли это любовью или просто развлечением?

И если это не было любовью, тогда почему он так волновался об ее кажущемся интимным разговоре с Артемисом Энтрери?

Потому что это был Энтрери?

Возможно, ностальгия Дриззта о том, что когда-то было, привела его к такому отношению к убийце. Возможно, их длительная схватка, отрезанные кинжалом Энтрери пальцы Реджиса в то далёкое время, многие невинные жизни, которые, как знал дроу, Энтрери отнял… возможно, все это темное прошлое Артемиса Энтрери набросилось сейчас на дроу в виде ностальгии, напоминая Дриззту, что хотя его собственный опыт, может быть, и стал больше, чем был сотню лет назад, но мир в большинстве своём не изменился и не стал более добрым местом.

В очередной раз Дриззту казалось, что он окажет миру огромную услугу, если пересечет лагерь и положит конец Артемису Энтрери.

Уже в который раз желание такого насилия удивило и смутило его.

Но оно все же осталось, парящее в его сознании.

Глава 15

Надежда из былых дней

Шар живого огня врезался в тройку гоблинов, сбивая с ног и переворачивая одного из них, его крики заглушил треск кусающегося огня. Остальные два гоблина, вопя, отступили. Один из них вскинул руки к лицу, и его рукав воспламенился.

Крики эхом разнеслись по огромной территории кузницы и усилились, когда появилось ещё больше маленьких элементалей.

Первая оторвалась от гоблина, разворачиваясь, и встала, достигая высотой примерно половины карабкающихся гоблинов, но с широкими пылающими плечами и руками, оставляющими за собой огненный след. Она остановила свой выбор на одном из стоявших перед ней гоблинов и атаковала, отчего он с криком ринулся прочь.

При скольжении по каменному полу элементаль оставляла за собой линию огня и маленькие злобные живые кусающиеся огоньки в воздухе. Пути других элементалей перекрещивались, создавая узор из пламенных линий.

Гоблины разбегались во все стороны, а дроу проворно вскочил на кузницу, реагируя намного спокойнее и рассудительнее перед лицом этой потусторонней угрозы.

Уже не впервые за несколько дней такие свободно разгуливающие яростные элементали заполоняли кузницу.

Это было вполне ожидаемо — ведь это проявление силы исконного, а кузницы и линии поддержки были старыми и часто нуждались в ремонте, визуальный осмотр помогал далеко не всегда. Прорывы же показали их, но только когда трубы и суставы испортились настолько, что маленькие чудовища вырвались на свободу. И в этих случаях элементали изливались в неистовстве. Хаотичная сила созданий усиленно сопротивлялась любым попыткам использовать их. Из огненного хаоса, который изрыгнул из себя предвечный, вышли эти псевдо-элементали, эти родственные огню бездумные свирепые маленькие проявления освобождённого пламени.

— Ткачи заклинаний! — кричали дроу-ремесленники.

Эти ремесленники вполне были способны защитить себя, и если огненные создания подходили слишком близко, то их быстро оттесняли прекрасно скованным и зачарованным оружием.

Но ремесленники предпочитали не прибегать к подобной тактике, поскольку эти огненные элементали были частицей магии и чистой энергии изначального зверя, и атаковать их означало напасть на саму сущность творения.

— Ткачи заклинаний! — оклик эхом пробежал по огромным залам и множеству близлежащих туннелей, достигнув главных лагерей дроу.

В одном из таких лагерей, дальше в Подземье, откуда приходили экспедиции, Равель Ксорларрин услышал это.

— Только не снова, — пробормотал он.

— Снова, — заметил Джерт, подходя к нему.

— Где Тиаго?

— В верхних залах, пробивается на верхний уровень.

Равель не скрывал своего разочарования от этой новости, резко фыркнув и хлопнув кулаком по ноге. Когда он взял себя в руки и, посмотрев на Джерта, заметил веселую улыбку мастера оружия, он понял, что показывал слишком много раздражительности.

— Мне понадобятся двое из вас, чтобы решить это, — объяснил он.

— Они — элементали, жалящие огненные маленькие пакостники, — ответил Джерт. — Игра скорее для ткачей, нежели для воинов.

— Для магов, имеешь в виду, — ответил Равель с нескрываемым разочарованием, и позволил своему кислому выражению продержаться еще немного, чтобы другие ткачи смогли увидеть его.

Но все равно они все знали правду: поломка оборудования кузниц и множество опасных разгуливающих элементалей были будто благословением для старшего сына Брак’тэла, чьи техники до Магической Чумы были намного эффективнее в отношении огненных существ, чем что-либо, что могли предложить Равель и его ткачи заклинаний.

Береллип принимала все к сведению, и это знали все, особенно Равель.

— Я верю в тебя и Тиаго, — заметил Равель.

Джерт уклончиво пожал плечами.

Выражение лица Равеля становилось хитрее по мере того, как он продолжал смотреть на этого дроу, которого он считал другом, напомнив себе, что в то время, как Джерт может быть именно другом, он все же был дроу, а также мастером оружия. Главной задачей Джерта был Джерт, иначе он давно бы почувствовал укус лезвия дроу, когда некоторые из молодых воинов пытались украсть его положение в иерархии Дома.

Среди Ксорларрин ткачи заклинаний ценились выше воинов, многие даже выше, чем мастер оружия, но все они были мужчинами. Жрицы, сестры Ксорларрин, по-прежнему были высоко почитаемыми. Так что если Брак’тэл поднялся выше Равеля в глазах Береллип, то не следует ли из этого, что Джерт обзаведется новым другом, Брак’тэлом, при первой возможности?

На мгновение эта мысль встревожила Равеля, но потом он вспомнил, кто он и к чему стремится.

Устаревший магический репертуар Брак’тэла неплохо служил росту статуса Равеля, но Брак’тэл был старшим сыном Дома Ксорларрин, первенцем Матери Зиирит, и поговаривали, что до Магической Чумы он занимал высокое положение в Мензоберранзане, даже в глазах Архимага Громфа.

Если Брак’тэл мог доказать свою ценность, даже героичность в этой важнейшей миссии, что это может означать для Равеля?

Ничего хорошего.

— Ты не можешь это сделать, — сказал Джерт, и Равель посмотрел на него в замешательстве.

— Послать твоего брата в открытый бой, — Уточнил Джерт. — Ты не можешь этого сделать. Береллип этого не потерпит.

— Береллип с большой осторожностью ходит вокруг меня, — возразил ткач заклинаний. — Она знает, что я предан Тиаго Бэнру. Она понимает силу Дома Бэнр.

Раздражающий смешок Джерта задел чувства Равеля.

— Ты сомневаешься…? — начал спрашивать Равель.

— Иногда я сомневаюсь, что ты понимаешь игру, — перебил Джерт. — Тиаго твой союзник только потому, что он видит благосклонность к тебе Матери Зиирит, даже при том, что у тебя нет благосклонности Береллип или Сарибель.

Равель немного возгордился сказанному.

— Тем не менее, ни на миг не верь, что среди любимчиков Матери Зиирит ты занимаешь положение выше, чем какая-либо женщина, тем более сестра. Я много раз видел подобную глупость в Мензоберранзане.

— Ты только что сказал…

— Мать Зиирит своей благосклонностью к тебе раздражает дочерей, — пояснил Джерт. — Они старше, и хорошо помнят славу Брак’тэла, и славу, которую он со своими приспешниками принес дому Ксорларрин. Большинство его подручных погибли во время Магической Чумы, это правда, но если ты не будешь осторожен, то тем самым дашь Береллип — именно ей! — ту искру, которой она разожжет огонь Брак’тэла в глазах Матери Зиирит, и ты узнаешь правду о преданности своих людей.

— Это моя экспедиция, и до сих пор она была успешной, несмотря на все ожидания, — поспорил Равель. — Мы запустили кузницы. Мы использовали силу изначального, никто этого не делал со времен Гонтлгрима!

— Во славу Матери Зиирит и надежд Дома Ксорларрин, — напомнил Джерт. — Не во славу и надежды Равеля Ксорларрина. Если Брак’тэл докажет свое превосходство в игре, то ваша сестра, с благословения Матери, использует эту игру и быстро скинет Равеля, не сомневайся.

— Благодаря мне Гол’фанин возрождает и исполняет старинные рецепты, долгое время считавшиеся артефактами потерянной эпохи.

— Благодаря Брак’тэлу он может продолжать свою работу, — быстро возразил Джерт. — Что, ты думаешь, важнее для тех, кто сейчас отверг тебя — твои начальные вложения или нынешние действия, которые продвигают мечты Дома Ксорларрин вперед?

Равель облизал губы и нервно переступил с ноги на ногу.

— Тиаго Бэнр сделал меня союзником, и выполняет здесь волю Дома Бэнр через меня.

— Ты важнее для Тиаго Бэнра, чем оружие, которое сейчас делает для него Гол’фанин? — спросил Джерт, его понимающая усмешка выдала сарказм, замаскированный за риторическим вопросом.

— Он уже обрел кипящий гнев Береллип, — ответил Равель.

— Пока кувыркается с ней, а она, охотно и часто, с ним, — пришел ответ. — Представь себе, будто она растолстела из-за ребенка Тиаго.

Эта мысль подкосила Равеля настолько сильно, что ветер из небольших ниш нокаутировал бы его! Он уже хотел наброситься на Джерта, чтобы накричать на воина или даже ударить.

Но он успокоился, мудро решив для себя, что Джерт сделал ему большую услугу, резко напомнив об истинной природе родственности и доброты.

— А ббил, — сказал он дроуский аналог слова «друг», хотя в культуре дроу понятие дружбы обычно значило немногим больше, чем подтверждение временного союза, и Джерт только что напомнил ему о Тиаго.

— Нам нужен план, — тихо сказал Джерт.

— Брак’тэл становится все сильнее с каждым прорывом в кузницы, с появлением каждой огненной элементали, — согласился Равель. — Я не могу не принимать всерьез его мастерство в обращении с этими существами.

— Это потерянное и заново найденное искусство, как и рецепты Гол’фанина.

— Что еще может быть найдено заново вместе с этим? — отметил Равель, ссылаясь на прежний статус своего брата в клане Ксорларрин.

К тому времени как они, возглавляемые преданными ткачами Равеля, пришли к помещению кузниц, огромный и неповоротливый зверь из живого огня отступил от главной кузницы. Он выглядел весьма возбуждённым, раскинув рукоподобные конечности, будто желая поглотить кого-либо или что-либо, всех и все, и с когтистыми, все время сжимающимися огненными пальцами и небольшими пламенными вспышками, вылетающими от него со всех сторон.

Несколько дроу возле чудовища, однако, поняли всю суть этого момента. Они толпились вокруг, низко пригибаясь и заглядывая за эту кузницу в поисках меньших огненных существ. Эта большая элементаль была полностью под контролем, под контролем Брак’тэла. Равель сразу понял, что это чудовище было созданием его старшего брата. В то время как Равель наблюдал с тревогой, Брак’тэл избавился от еще одного маленького огненного существа и послал его нестись к своему чудищу. Линия огня оставалась за несущимся существом, и схоже с феерверками волшебников, взмывающими в ночное небо, маленькая элементаль, подскочив, взлетела и бросилась в туловище монстра Брак’тэла.

Огромные ручища сомкнулись вокруг маленького существа, охватывая его, обнимая его, поглощая его.

Потом элементаль исчезла, и зверь Брак’тэла стал немного выше и немного шире.

Равель посмотрел на Джерта, который мог только приподнять руки, не в силах, очевидно, отрицать красоту магической сцены.

Равель, правда, не отступил так быстро. Он посмотрел на брата. Он знал старые заклинания, даже если не овладел ими — ведь зачем было заниматься такой кропотливой работой, учитывая их уменьшившуюся силу? Тем не менее в данной попытке с этим конкретным вызовом Брак’тэл не казался потерявшим в силе. Спокойный и уверенный в своих движениях, почти в обыденной манере, когда он разрешил еще один из этих прорывов, маг достаточно скоро выскочил из комнаты, направляясь к назначенной ему части комплекса, теперь с грозной огненной элементалью за спиной, которая помогает ему избавляться от надоедливого предыдущего населения. Крысы и гоблины, так же как и раздражающие призраки дварфов, не уживались с растущим количеством питомцев Брак’тэла.

Равель уклончиво смотрел на него, и света в комнате стало значительно меньше, когда маг и его зверушка ушли, что было неплохо для чувствительных глаз дроу. Равель отвел взгляд назад, чтобы увидеть своих сестер, Береллип и Сарибель, стоявших бок о бок, явно наблюдавших за ним, и явно осуждающих его.

— Выключите четыре внешних кузницы в обоих концах, — сказал Равель Джерту.

Воин посмотрел на него с удивлением.

— Это замедлит наш прогресс. Должно быть создано много дверей, блокад, лестниц и затворов, не говоря уже о броне и оружии.

— Мы теряем больше времени и работников с этими прорывами, — добавил Равель, кивнув подбородком в сторону трио мертвых гоблинов на полу, их одежды по-прежнему дымились. — Продолжать будем осторожнее, пока не сможем правильно понять и отремонтировать системы питания, которые поддерживают огонь в кузнице.

Когда Равель отвернулся, он услышал понимающий смешок Джерта. Равель не пытался уменьшить количество прорывов или незначительные неудобства из-за нескольких мертвых рабов. Его целью было замедление подъема Брак’тэла.

— Но твоих сестер не одурачить, — тихо предупредил мастер оружия, проходя мимо, чтобы выполнить приказ Равеля.

Справедливо, и ткач заклинаний знал это, но он должен был что-то предпринять, чтобы выиграть время, пока он не поймёт тайну Брак’тэла.

Брак’тэл спешил, проходя коридором в зале над кузницами, и вокруг было светло из-за нового питомца мага. Огромная огненная элементаль охотно следовала за магом, голодная до обещанного Брак’тэлом топлива, живого топлива для ее голодных огней.

У волшебника было многое на уме. Он знал, что оказался пойман в отчаянную игру. Его брат был вынужден привести его с собой в эту экспедицию, но у Брак’тэла не было никаких иллюзий на счет контроля своих сестер, или даже Матери Зиирит, который мог бы помешать молодому ткачу заклинаний. Равель не собирался позволять Брак’тэлу пережить это путешествие.

Но удача была на стороне Брак’тэла, в виде предмета со времен до Магической Чумы. На пальце он носил рубиновое кольцо, позволявшее ему общаться и сильно влиять на существ, порожденных мощью изначального. Этот предмет, кольцо управления элементалями огня, большее, чем что-либо из его списка заклинаний, давало ему преимущество в данной ситуации — критической ситуации, если он надеялся переиграть своего опасного младшего брата и выжить.

Маг замедлил шаг, заметив дряхлую дверь с правой стороны коридора, одну из многих, которые он исследовал в течение последних нескольких дней.

Брак’тэл взмахнул руками и прошептал заклинание, призывая плавающий шар волшебного глаза, который мысленно послал к двери.

Он смотрел через этот глаз, когда тот подлетел к сломанной двери, и всматривался в отверстия в гнилых досках.

За дверью он заметил движение. Комната была не очень широкая, но уходила глубоко в камень. Первая часть была обработана гладкими стенками и кирпичи по-прежнему стояли плотно друг к другу — свидетельство дварфской работы. Задняя часть, однако, больше была похожа на естественную пещеру, и Брак’тэлу пришло в голову, что грохот здесь, в Гонтлгриме, землетрясения и извержения, вызванные предвечным, могли обрушить заднюю стенку помещения, тем самым связав его с естественной пещерой за пределами комнаты.

Он уже видел такое раньше в этой части комплекса, и это только укрепило его уважение к изначальному.

Второе движение, которое он уловил — небольшой гуманоид карабкался за неким импровизированным барьером.

— Кобольды, — прошептал он, и подумал, должен ли он попытаться поработить эту группу — идея создания своей собственной армии мелькнула в его голове — или он должен просто уничтожить их.

Волшебный глаз переместился через сломанные двери, но почти сразу рассеялся, и Брак’тэл признал, что он слишком долго ждал, обдумывая возможности.

Он сосредоточился на волшебном кольце и послал вперед элементаль. Она нетерпеливо прокатилась по коридору и пробилась через хрупкую дверь, раскидывая вокруг угли и осколки пылающего дерева. Мгновение спустя произошла вторая какофония, когда один из кобольдов вскричал в тревоге перед очевидной силой этого могучего врага.

Брак’тэл шевелил пальцами, намеренно перебирая словесный компонент двеомера, который вскоре мог оказаться важным. Прагматизм сказал ему отказаться от попытки, и просто использовать огненный призыв с помощью кольца, в случае необходимости в защите.

Маг отмел это предложение здравого смысла, ибо чувствовал нутром, что сейчас лучше обойтись без помощи кольца.

Звуки боя в комнате стали сильнее: пламя проходило через баррикады существ; визг кобольдов, когда их обжигало огнем; ломающиеся камни и другие снаряды, которыми миниатюрные кобольды пытались сразить могучее огненное существо; шаги, множество спешащих шагов!

Как и ожидалось, стая кобольдов выбралась из разрушенного прохода, упав в зал, падая друг на друга в отчаянной попытке уйти. Некоторые помчались в сторону мага, другие побежали в противоположном направлении.

Брак’тэл поднял перед собой небольшой металлический стержень и завершил заклинание, по-прежнему пребывая в уверенности, что вырвется что-то, некая магическая энергия.

Молния наполнила зал с ослепительной вспышкой белого света, и Брак’тэл, удивленный интенсивностью, удивлённый даже самому факту призыва, с криком упал назад.

Он быстро взял себя в руки, но все еще покачивал головой, а уровень мощи, прошедшей через него при этом колдовстве, напомнил ему давно потерянные времена. Была ли это работа кольца, думал он?

Когда его глаза привыкли к темноте, Брак’тэл заметил образ коридора впереди и, ещё больше, тишину в коридоре. Более десятка кобольдов лежали мертвыми перед ним, и среди них нельзя было найти даже всхлипывающих. Он вызвал молнию, которой гордился бы и в дни до Магической Чумы, такой всплеск магии, которая полностью переполнила кобольдов, мгновенно забрав их жизни.

Еще одна пара существ вышла в зал, и быстрый взгляд заставил их бежать в другую сторону. Появился третий и так же убежал.

Брак’тэл, слишком заинтригованный своим удивительным шоу магической силы, не обратил на них внимания. Однако когда появилась элементаль, он почувствовал дикий и неутолённый голод зверя. Маг решил, что не мешало бы отложить эти мысли в сторону и сосредоточиться на данном моменте. Зверь надвигался на него, со злым умыслом в светящемся напряжённом пылающем облике.

Брак’тэл потянулся к кольцу, спокойно напоминая зверю, что лучше служить ему в качестве союзника, и когда этот поток мыслей лишь немного замедлил огненного гуманоида, маг стал более настойчивым и требовательным, веля существу остановиться, веля развернуться, чтобы они могли возобновить свою охоту.

Маг постоянно напоминал себе сосредотачиваться на задаче, которой занимался именно сейчас, чтобы удерживать своего опасного спутника, когда они углублялись в неизведанные уголки огромного комплекса.

Элементаль огня требовала много внимания, даже с мощным кольцом, помогающим магу.

Это оказалось трудной задачей, потому что Брак’тэл не мог игнорировать последствия своей молнии, пожалуй, самой мощной магии, которую он использовал после Магической Чумы, случившейся столетие назад.

Дроу сдерживал свой восторг, и правильно. Он призывал молнии, магию старых и падших школ, в последние десятилетия, и иногда удивлял себя интенсивностью других достигнутых им двеомеров. Падение магии, как все знали, было не полным, не последовательным. Эта молния в этом коридоре вполне могла быть не более чем результатом повышенной настойчивости Брак’тэла, или еще одна магия кольца, артефакта из другого времени.

Как великолепно было бы, будь это не так. Как замечательно, если утраченные силы мага вернулись к нему.

В таком случае Брак’тэл быстро избавится от своего беспокойного младшего брата.

Глава 16

Он знал

Три шейда не вернулись через портал вместе с Херцго Алегни. Неподалеку на вершине холма Глорфатель стоял перед предназначенным для прорицания водоёмом, через который наблюдал за происходящим, дварфа Амбра и монах Афафренфер стояли рядом. Благодаря магическим двеомерам и черной жемчужине в ожерелье Амбры, дварфа и монах были похожи на обитателей Царства Теней.

— Они опасные, — заметил Глорфатель.

— Да, я тебе то же самое сказала, — сказала дварфа.

— Я убью дроу, — поклялся Афафренфер.

— Думаю, тебе лучше найти его дрыхнущим, — ответила Амбра, и вместе с Глорфателем они засмеялись над монахом.

— Ты была права, — признался Глорфатель дварфе. — Я ожидал, что они останутся в Невервинтере, или отправятся путешествовать на север или на юг.

— Дроу — следопыт, — сказал Афафренфер. — В лесу он чувствует себя в безопасности.

— Тем не менее, они уже могут приближаться к Порту Лласт, если именно туда они направляются.

— Это не так, — с уверенностью сказала Амбра. К ней устремились взгляды обоих спутников, и она добавила. — Зачем кому-то хотеть так попасть на шабаш к Амберли с её тварями? Они пошли в Гонтлгрим.

— Зачем это? — спросил Афафренфер, но Глорфатель был лучше знаком с недавней историей местности и перебил его.

— Почему ты так считаешь? — спросил эльф.

— Потому что я кое-что узнала об этом следопыте Дриззте, — сказала Амбра. — У него есть проблема. У его друзей большая проблема. Проблема в мече, поэтому он отправился избавляться от меча.

— Он хочет спрятать меч в этом месте, в Гонтлгриме? — спросил Афафренфер.

Но Амбра, отвечая, повернулась к Глорфателю.

— Да, спрятать, — сказала дварфа с сарказмом, показывая, что у нее другое мнение на этот счет. — Так спрятать, что его уже никто не сможет найти.

— Следуйте за ними, — приказал Глорфатель, его голос стал мрачным, как только он понял, что имеет ввиду Амбра. — Я буду на связи с вами, — он шагнул в сторону другого черного портала Царства Теней, но задержался. — Херцго Алегни хорошо заплатит за сведения об их местоположении. Не сомневаюсь, сейчас он еще злее, и Дрейго Проворный даст ему все необходимое для выполнения этой задачи и возвращения меча.

Он пошел к порталу, но остановился и в последний раз оглянулся, обратив взор на Афафренфера.

— Ничего не делай против них, — предупредил он.

— Не сейчас, — согласилась Амбра. — Но будь уверен, когда Алегни их поймает, я со своим другом монахом будем рядом с ним.

— Я убью дроу, — снова поклялся Афафренфер.

— Мы там будем, — заверил их Глорфатель. — Я уже получил оплату от Эффрона, так что мы могли бы помочь в решающей битве.

Он кивнул и исчез, а вслед за ним рассеялся и портал.

— Если мы их поймаем и вернем меч, нас провозгласят героями, — сказал Афафренфер, как только они остались наедине.

Амбра положила руки на бедра, покачала головой и фыркнула.

— Ты просто не врубаешься, что ли? — спросила она.

Афафренфер скрестил на груди сильные стройные руки.

Амбра только рассмеялась и развернулась, чтобы уйти.

— На охоту? — с нетерпением спросил монах.

— Посмотреть, что можно найти стоящего на мёртвых шейдах, — поправила дварф. — И, быть может, когда ты увидишь, сколько их мёртвых там лежит, до тебя наконец дойдёт.

— Что дойдёт?

— Дойдёт, что я не намерена в ближайшее время лежать дохлой рядом с кем-то из них, — сказала дварф, и затопала прочь.

Дриззт, Далия и Энтрери прошли над линией горного хребта, глядя вниз на длинный и крутой спуск к области камней и валунов. Эльфы хорошо знали это место — с этого склона они спускались, чтобы вступить в битву с тэйцами Силоры Салм.

— Мы недалеко, — отметил Дриззт и указал вниз и влево.

— Недалеко от внешних туннелей, — поправила Далия. — Нам предстоит еще несколько часов идти пешком до Гонтлгрима, если, конечно, вход еще существует.

Из-за её боевого тона Дриззт посмотрел на нее в замешательстве, но понял, что не стоит спорить.

— Лучше держаться под землей, открыто идти по дороге рискованно, — сказал Дриззт.

— Ты боишься еще одного боя с нетерезами? — поддразнила Далия.

— Лучше покончить с этим, — пробормотал Энтрери и пошел, не оглядываясь.

Дриззт почувствовал себя полным дураком — и мог только предполагать, что Далия испытывает то же самое — Энтрери просто плюнул на нелепые препирательства любовников. Вражда и споры Дриззта с Далией явно были побочным результатом других разногласий между ними, а учитывая серьезность их миссии и то, что они уже приблизились к цели, поведение Энтрери заставило их обоих замолчать. Они были рядом с Гонтлгримом, рядом с исконным, они приблизились к уничтожению Когтя Харона, что означает конец порабощения Артемиса Энтрери, ценой его жизни.

Разве можно ставить мелкие ссоры Дриззта и Далии на один ряд с этим?

Пристыженный Дриззт последовал за убийцей. Он прошел уже много шагов, когда Далия тоже двинулась в путь.

Они довольно легко нашли туннель, и медленно в полном молчании двинулись по тёмному пути к большой пещере, которая размещалась у входа в Гонтлгрим. Все трое шли уверенной поступью, ни шагов, ни других звуков не было слышно, а с учётом их опыта и навыков всё, что было им нужно, чтобы пройти по коридорам — это слабый свет скимитара Дриззта, Мерцающего.

Этот мягкий сине-белый свет освещал небольшую область перед дроу, который шел впереди, будучи отличной мишенью для монстров или гоблиноидов, которые могли скрываться неподалеку. Это его не беспокоило, всем троим как раз не хватало сражения. Дриззт думал, что они передерутся, если в ближайшее время не найдут общего врага.

Снова у него в голове возник образ Артемиса Энтрери, дроу вспоминал личный разговор Далии с убийцей. Их объединяло что-то, понимал Дриззт, что-то большее, чем связь между ним и Далией. И почему-то ему представилось, что он наносит ему фатальный удар, тем самым мечом с красным лезвием.

— Насколько мы близко? — спросил Энтрери спустя долгое время, своим вопросом он вырвал Дриззта из задумчивости, навеянной жуткой тишиной туннелей, лишь изредка нарушаемой звуком капающей воды и потрескиванием, как будто что-то твердое трется о камень.

Дриззт остановился и обернулся, ожидая Энтрери и Далию, которая шла последней. Он вопросительно посмотрел на Далию, но эльфийка пожала плечами, видимо она так же, как и Дриззт, плохо помнила дорогу.

— Я думаю, мы на полпути, — ответил Дриззт. — Возможно меньше.

— Тогда давайте поставим кого— Нибудь на стражу и отдохнем, — сказал Энтрери.

— А я думала, что тебе не терпится умереть, — поддела Далия.

— Я хочу избавиться от меча, — ответил он без колебаний. — Но я не хочу столкнуться с шадоварами, будучи уставшим.

Далия начала отвечать, начала спорить, но Дриззт ее перебил.

— Я согласен, — сказал он, завершая дискуссию, хотя из-за того, что он поддержал Энтрери, Далия смотрела на него волком и вероятно хотела начать очередной спор. — Нам понадобятся все наши силы, когда мы войдем в Гонтлгрим. Мы не знаем, с чем можем столкнуться в его темных разрушенных залах.

— Это была твоя идея, — сказал он Энтрери. — Полагаю, ты уже присмотрел место для привала, или предлагаешь нам просто остановиться посреди туннеля?

Убийца повернулся через левое плечо и указал на верхнюю часть пещеры, туда, где округлая стена переходила в потолок. Дриззт поднял Мерцающий и осветил небольшой боковой туннель.

— В нескольких десятках шагов был второй, — объяснил Энтрери. — Я думаю, что они соединяются.

— Если они еще проходимы, — кисло заметила Далия.

Дриззт убрал саблю, подпрыгнул и зацепился за порог малого туннеля. Он подтянулся и заглянул внутрь, выжидая, когда глаза приспособятся к отсутствию освещения. Вскоре очертания прояснились, главным образом благодаря наследию дроу. Он пополз вперед и почти сразу оказался в достаточно просторном месте, где можно было комфортно разместиться втроем. Дроу обнаружил два ответвления, одно вело вверх, а другое назад, это подтверждало наблюдение Энтрери.

Чтобы убедиться, дроу пошел этим путем, и вскоре пришел к выходу из туннеля, выше коридора, где он с друзьями уже ходил. Он повернул в главный туннель и поспешил навстречу Энтрери и Далии.

— Подходит, — сказал он.

Далия начала возражать против отдыха, а Энтрери подошёл к стене, подпрыгнул и исчез в узком туннеле, даже не обернувшись.

— Он ведет себя так, будто это его экспедиция, а мы просто подчинённые, выполняющие его приказы, — сказала Далия Дриззту.

— Он самый значимый в этом путешествии, — напомнил дроу.

Далия фыркнула и отвернулась.

— Ты хочешь вернуться, тогда он не будет убит, — шепнул Дриззт.

— Я хочу, чтобы дело было сделано, но при этом быть подальше отсюда.

— Неправда, — ответил Дриззт. — Ты хочешь быть подальше, но сначала мы столкнемся с исконным, уничтожим меч, а меч убьет человека, который так тебя заинтриговал.

Далия долго на него смотрела, посмеиваясь и в недоумении качая головой, а затем развернулась, вскарабкалась по стене и последовала в туннель за Энтрери.

Дриззт подпрыгнул и схватил ее за лодыжку, заставляя оглянуться.

— Я разведаю местность впереди и позади, — прошептал он. — Нужно исключить слежку.

Он опустился и пошел в обратную сторону с удвоенной скоростью, намереваясь пройти много ярдов и убедиться, что нет никаких признаков преследования. Когда он прошел несколько десятков шагов, ему пришло в голову залезть во второй туннель и незаметно проследить за этими двумя.

Тогда он наконец узнает степень их связи.

Тогда он узнает, что Далия неверная лгунья.

Тогда он с чистой совестью сможет убить Энтрери, убить их обоих.

Вереница этих мыслей мучила Дриззта, когда он проходил мимо второго входа в верхнее помещение. Он еще прибавил шагу, желая поскорее оставить далеко позади эту область и злые мысли.

Далия забралась в низкую пещеру на вершине двух туннелей. Подобно другим туннелям и коридорам Подземья, этот был освещен мягким светом лишайников. Она видела лишь половину Энтрери, который стоял возле входа в третий туннель, ведущий вверх. Вскоре он присел рядом с входом.

— Не пройти, — пояснил он. — Путь перекрыт камнями.

— Значит, если наши враги соберутся возле двух нижних выходов, мы окажемся в ловушке, — ответила Далия и добавила с сарказмом: — Отличный план.

Она постаралась вложить больше презрения в свой голос, так как знала, что во многом превосходит Энтрери в этом темном месте.

— Они не найдут нас, — возразил Энтрери.

— Потому что в этих нескольких узких туннелях так много мест, где мы можем спрятаться? — спросила Далия, её сарказм был безжалостен.

И довольно скучен, призналась она себе.

Убийца покачал головой и отвел от нее взгляд.

— Где Дриззт?

— Он отстал, чтобы проверить, не следят ли за нами, — ответила она, и Энтрери кивнул в знак одобрения. — Возможно, его уже схватили шадовары и под пытками выведали наше местоположение, если, конечно, в них была необходимость.

Энтрери повернул голову, чтобы рассмотреть женщину. В ответ она посмотрела на него сердито, но он не поддался на очевидный вызов, а просто продолжал на нее смотреть, как бы оценивая ее чувства.

— Ты ненавидела так долго, что уже не знаешь, как не ненавидеть? — спросил он с кривой усмешкой.

Сначала Далия сердито на него уставилась, но потом немного смутилась.

— Ты отомстила Херцго Алегни, — сказал Энтрери. — Однако твое настроение хуже, чем было до встречи с ним на мосту Невервинтера.

Далия и глазом не моргнула.

— Возможно ли, что вкус мести оказался не таким сладким, как ты ожидала? — предположил Энтрери. — Возможно, предвкушение мести было более успокаивающим?

— А ты убийца-философ? — спросила Далия.

— Ты убегала от этого всю свою жизнь, — сказал он.

— От чего?

— От того, что Алегни с тобой сделал.

— Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что от моих слов тебе не сидится на месте.

— Потому что глупо сидеть в этом дурацком месте, — выплюнула она. — Если нас здесь найдут, как мы будем обороняться? Ты даже встать в полный рост не сможешь, если только не засунешь свою голову в расщелину! Я думала, что путешествую с опытными воинами, но почему я тогда оказалась в такой неудобной позиции?

Она продолжала злостно разглагольствовать, а Артемис Энтрери сдерживал улыбку, что распаляло Далию все больше и больше.

— Ты убила свое оправдание, — сказал Энтрери.

Далия растерянно посмотрела на него. Она попыталась ответить, но просто бормотала, глядя на него.

— Твоё оправдание гнева, — пояснил убийца. — Ты отомстила, но твое настроение испортилось. Потому что теперь ты растеряна. Ты проживала свою жизнь, и действия твои исходили из гнева, но есть ли теперь у дорогой Далии повод для гнева?

Она отвела глаза.

— Ты боишься нести ответственность за свои действия?

— Ты правда убийца-философ? — парировала она, поворачиваясь, чтобы на него посмотреть.

В ответ Энтрери смог только пожать плечами, а Далия снова отвела взгляд.

На долгое время повисло неловкое молчание.

— Как насчет тебя? — наконец спросила Далия, ее голос оторвал Энтрери от сокровенных мыслей.

— Что насчет меня? — переспросил он.

— Что подкрепляет твой гнев?

— Кто сказал, что я злюсь?

— Я знаю твоё недавнее прошлое, — начала Далия. — Я сражалась против тебя. Я видела, как ты бьешься с тэйцами. На довольного жизнью человека ты похож не был.

— Я был рабом, — ответил Энтрери. — Ты меня обвиняешь?

Далия попыталась возразить, но осеклась.

— Как ты пережил это? — тихо спросила Далия, спустя много ударов сердца. — Гнев, предательство? Как тебе удалось обрести спокойствие?

— Я помог тебе убить Херцго Алегни.

— Не это предательство, — прямо сказала Далия.

Энтрери откинулся к стене. Он оглядывался по сторонам, и так, и эдак, и долгое время казался действительно потерянным.

— Меня это не заботит, — спустя какое-то время ответил Энтрери.

— Не верю.

— Верь.

— Нет, — тихо сказала она, глядя на Энтрери, пока он наконец не вернул ей взгляд.

— Это был мой дядя, — впервые в жизни признался он, — и моя мать.

Далия смутилась.

— Он… украл у меня, а она продала меня в рабство другим, которые хотели… украсть у меня, — объяснил Энтрери.

— Твоя мать? — Далия продолжала пребывать в замешательстве.

— Ты любила свою мать, как и я когда-то любил свою, — заключил Энтрери.

— Ее убили, Херцго Алегни ее обезглавил после… — ее голос затих, а взгляд опустился к полу на её сапоги.

— После того, как он украл у тебя, — произнёс убийца, и Далия на него посмотрела.

— Ты ничего об этом не знаешь!

— Но ты знаешь, что я знаю, — ответил Энтрери. — И ты первый человек, которому я об этом сказал.

После этого откровения выражение ее лица смягчилось.

Энтрери рассмеялся.

— Возможно, ради сохранения секрета мне стоит тебя убить.

— Попробуй, — от ответа Далии улыбка Энтрери стала еще шире, по её тону он понял, что его доверие к ней сняло груз с ее плеч. — Во мне осталось достаточно злости, ее хватит, чтобы победить такого как ты.

Артемис Энтрери встал с колен и вплотную придвинулся к женщине.

— Что ж, сделай это быстро, — сказал он и указал на тоннель, откуда забралась Далия. — Потому как тот путь пролегает к Гонтлгриму, он уже недалеко, а там нас ждет огненный зверь и конец Когтя Харона, и конец Артемиса Энтрери.

Далия ударила его по лицу, к удивлению обоих.

Энтрери засмеялся, а она снова ударила его, вернее попыталась, потому что Энтрери схватил ее за руку и держал.

Они смотрели друг на друга, их лица были очень близко. Энтрери кивнул и улыбнулся, а Далия качала головой, ее глаза увлажнились.

— Пора, — сказал ей Энтрери. — Поверь мне в этом. Давно пора.

Тысяча вопросов преследовала Дриззта До'Урдена, пока он шел назад по коридорам, первостепенный из них — длительное отсутствие цели его нынешнего курса. Почему он все еще здесь?

У него не было ответов, но он старался прогнать сомнения прочь, старался не наслаждаться образом мертвого Артемиса Энтрери у своих ног.

Хотя эти места не были свежи в его памяти, но они были ему знакомы, они перенесли его в прошлое путешествие сюда, в хорошую его часть. Он вспомнил лицо Бруэнора в тот момент, когда они впервые увидели вход в Гонтлгрим, высокую каменную стену, как замок, только заключенный в подземную пещеру.

Он подумал о троне, который стоял в большом зале, и снова вспомнил сияющее лицо Бруэнора.

— Я нашел его, эльф, — прошептал Дриззт в темном коридоре, просто для того, чтобы снова услышать эти слова.

Из всего, что Дриззт слышал в своей жизни, они больше всего звучали как сладкая победа.

Его настроение улучшилось, когда он отошел подальше от лагеря компаньонов. Как можно не вспоминать призрак Бруэнора Боевого Молота в этом месте?

— На твоем сердце тяжело, Дриззт До'Урден? — неожиданный незнакомый голос, женский голос, спросил его из тьмы.

Тёмный эльф тут же присел на корточки и двинулся к стене коридора, которая послужит ему укрытием. Он осмотрелся вокруг, держа руки возле сабель, но не решаясь их обнажить, опасаясь, что Мерцающий выдаст его местоположение.

— Я знала, что найду тебя одного, — продолжала женщина, дроу беспокоил ее сильный акцент, с резкими согласными. Он ее не знал. Он даже не догадывался о ее происхождении. — В эти времена не трудно найти Дриззта До'Урдена одного, не так ли?

Ему казалось, что он определил, откуда исходит голос, во всяком случае, с какой стороны, на всякий случай Дриззт встал в боевую стойку.

— Будь спокоен, — сказала женщина, словно прочитав его мысли.

Теперь голос исходил из другой точки темного коридора, Дриззт не понимал, как она могла переместиться, если он этого даже не услышал и не увидел.

Возможно, дело было в магической маскировке, в чем-то вроде невидимости, но скорее всего она использовала магическое чревовещание.

Чародейка, подумал Дриззт, он знал, что ему нужно быть осторожным вдвойне.

— Я пришла не сражаться, — пояснила она. — И не вредить тебе.

— Тогда кто ты? Тэйка или шадовар?

Ее смех вначале послышался у него за спиной, но вскоре он звучал из первоначального места, перед Дриззтом.

— Нужно быть кем-то из них?

— В последнее время эти люди наиболее во мне заинтересованы, — сказал он.

Она снова засмеялась.

— Я из Царства Теней, — призналась она. — Отправлена тем, кто не является твоим врагом, поскольку у тебя есть то, что он хочет.

Дриззт выпрямился. Благодаря предупреждению Аруники, он знал, куда это все ведет.

— Меч, — заявил он.

— Это нетерезский клинок.

— Довольно мерзкий.

— Не мне судить. Мы хотим его вернуть.

— Ты его не получишь.

— Уверен?

Этот вопрос его удивил и немного взволновал.

— Для тебя он так много значит? — спросила женщина, она снова была у него за спиной и, учитывая его последний ответ, он быстро встал в оборонительную стойку. Сможет ли она двигаться достаточно быстро, чтобы украсть Коготь Харона из ножен на спине? — Ты предан человеку, которого зовешь Артемисом Энтрери?

— Ты просишь меня вернуть меч или раба? — парировал Дриззт.

— Это имеет значение?

— Конечно.

— Он твой друг, этот Артемис Энтрери? — спросила женщина, ее голос звучал уже совсем из другого места, дальше по коридору в обратную сторону. — Он верный спутник, как брат тебе?

Ее тон, даже больше, чем ее странные слова, говорил о том, что она издевается, или по крайней мере насмехается над тем, что он мог быть лучшим другом Артемиса Энтрери.

— Он должен быть кем-то подобным, чтобы я знал, что правильно, а что нет? — возразил Дриззт, с трудом подавляя свой антагонизм по отношению к Энтрери.

— Правильно и неправильно? — спросила она, ее голос слышался то позади, то впереди Дриззта. — Черное и белое? Неужели ты настолько ограничен, что веришь, что есть лишь один ответ на этот вопрос?

— На какой вопрос? — парировал Дриззт. — Мне кажется, что ты можешь предложить только вопросы.

— Нет, мой друг, — сразу же ответила она. — Не будь у меня того, что можно предложить, меня бы здесь не было.

Она вышла из теней, или просто материализовалась в коридоре, Дриззт не был уверен, и медленно пошла к нему.

— Тебе нечего предложить против морали такого выбора, — настаивал Дриззт.

— Ты уверен? — ее уверенная и проницательная улыбка нервировала Дриззта. В нескольких шагах от него она остановилась и просто сказала: — Мне нужен меч.

— Ты его не получишь.

Она медленно подняла руку, на ее ладони находился странный предмет. На мгновение Дриззт не понимал ее действий, и его руки быстро легли на эфесы сабель, он немного вытащил клинки. Дроу решил, что она собралась применить какое-то заклинание или неведомая мощь предмета, маленького куба со светящимися синими линиями энергии и магии, ударят в него неизвестной силой.

Спустя мгновенье предмет в её руке переместился.

Нет, понял тёмный эльф, содержимое внутри предмета переместилось, что-то внутри маленькой клетки, которую она держала, двигалось по кругу.

Дриззт присмотрелся внимательней и действительность обрушилась на него. Ноги подкосились, сердце бешено застучало в груди.

Гвенвивар.

Далия приоткрыла один глаз и внимательно посмотрела на своего спутника, находившегося в углу. Энтрери сидел, подобрав ноги, головой прислонился к стене, глаза закрыты. Она сомневалась, что он уже спит и не хотела, чтобы он заметил, что она на него смотрит.

Смотрит на него и оценивает.

Перед этим человеком женщина чувствовала себя голой. Далии казалось, что он лучше разбирается в ее эмоциональных переживаниях, чем она сама. Но что это для нее значит? Энтрери сочувствовал ее боли. Он знал ее травму — возможно не конкретно, хотя это тоже было возможно, понимала она, поскольку он был с Херцго Алегни на протяжении многих лет. Он узнал шрамы, потому что сам их носил, или так настойчиво намекал. Но был ли он искренен?

В голове Далии раздавался крик, что Энтрери сможет использовать ее темные тайны бесстыдным образом, чтобы получить над ней определенный уровень власти или завоевать её доверие для своей возможной выгоды. То, что он говорил с ней так откровенно, словно они родственные души, вынудило ее ослабить свою неусыпную бдительность.

С какой целью?

Далия закрыла глаза и попыталась избавиться от тревожных мыслей. Возможно, он не будет ею манипулировать, напомнила она себе.

Спустя пару секунд она поняла, что снова смотрит на него, ее цинизм исчез.

Он понял.

Осознание этого одновременно жалило и согревало, смущало ее, потому что никто не должен знать этого о ней. И эта мысль вызывала гримасу на ее лице, потому что даже если Энтрери понял отчасти ее шрам, то лишь отчасти, только долю стыда, преследующего Далию. Он знал об изнасиловании Алегни, это понятно, но как далеко зашло бы их взаимопонимание, если бы он знал продолжение истории, если бы он знал…?

Далия вздохнула и прислонила голову к стене, снова закрыв глаза, и хотя она находилась в душной тесной пещере, она почувствовала на своем лице ветер, почувствовала, будто находится на вершине скалы с младенцем на руках.

Дыхание Далии стало скрипучим, она открыла глаза и посмотрела на Энтрери, молча проклиная его за то, что напомнил о ее темном прошлом.

И все же тот гнев не смог получить над ней власть, размышляла она, глядя на притихшего спутника. Энтрери ее пугал, это факт, и Далия постоянно себе напоминала, что с ним нужно быть настороже.

Но она не могла отрицать, что он ее заинтриговал на очень глубоком и личном уровне.

Он знал.

Он знал и не отвернулся от нее.

Он знал и не испытывал отвращения, а потянулся к ней.

Она этого хочет? Разве она этого заслуживает?

Далия не могла разобраться в резких противоречиях своих мыслей и сердца.

Она думала его убить.

Она думала заняться с ним любовью.

И то, и другое казалось таким сладким.

Рука Дриззта попыталась схватить маленькую клетку, но он поймал только воздух, а образ женщины растворился в тускло освещенной пещере. Он огляделся вокруг и снова нашел ее с другой стороны.

— Что это за трюк?

— Не трюк, — ответила она. — В моей руке магическая клетка, а в этой клетке самый дорогой для тебя спутник.

— Отдай ее мне! — потребовал Дриззт, но когда он сделал шаг в сторону женщины, она снова исчезла, появившись дальше по коридору.

— Пантера прошла через теневые врата вместе с лордом Алегни, — объяснила женщина. — Лорд Алегни еще не знает, что кошка у нас, но он несомненно заставит ее дорого заплатить за шрамы, оставленные ею на его теле.

Дриззт был так заворожен мыслями о возвращении Гвен, идеей, что она не потеряна для него, что ему потребовалось много времени, чтобы осознать, что Херцго Алегни возможно выжил. Его лицо выражало любопытство, и он посмотрел на женщину, на последнее изображение женщины.

— Алегни мертв.

Женщина пожала плечами.

— Возможно, должен быть, — ответила она. — И уж точно был бы, не вернись он в заботливые руки жрецов.

Дриззт не знал, как реагировать.

— Я думаю, что ты достаточно скоро убедишься в правдивости моих слов, — добавила женщина. — Он тебя найдет, если ты и дальше будешь оставаться со своими спутниками. Думаешь, ваша битва в лесу была простым совпадением?

— Зачем ты здесь? Зачем ты мне это говоришь? Ты враг Алегни?

Она покачала головой.

— Я не враг и не друг. Просто я работаю на другого.

— Другого нетереза?

Она улыбнулась, словно это было очевидно.

— Тебя послали сюда надо мной насмехаться?

— Насмехаться? Я этого не делала.

— Ты дразнишь меня тем, что я более всего желаю.

— Такого спутника можно только пожелать, это точно, и это касается не только тебя.

— Статуэтка у меня, — сказал дроу. — Ты не сможешь обладать ею. Ты не можешь контролировать её! Даже если ты меня убьешь и заберешь статуэтку, Гвенвивар все равно не будет тебе служить.

— Нетерезы не бессильны в плане магии, даже древней магии, как и в способах межплановых перемещений, — ответила она. — Нам не нужен твой магический предмет, чтобы призвать Гвенвивар, и тебе, при всех твоих усилиях, не удастся вызвать Гвенвивар из клетки, которую мы для неё построили. Можешь не сомневаться.

— Значит, ты надо мной насмехаешься.

— Нет.

— Но ты держишь ее передо мной, а я не могу ее освободить.

— Не можешь? Нет, Дриззт До'Урден, ты можешь ее вернуть.

После этого замечания Дриззт сглотнул.

— Что ты хочешь?

— Все очень просто, — ответила она. И дроу не был удивлен, когда она добавила: — Как я уже говорила, у тебя есть то, что принадлежит нам.

Дриззт провел по лицу рукой.

— Дай мне меч, и я освобожу твою кошку, — пообещала женщина. — Справедливая сделка от честного посредника.

— Это ты так говоришь.

— Зачем мне лгать? Мы не сомневаемся в справедливости твоих слов. Кошка, конечно, красива, но для нас бесполезна. Она никогда не будет нам служить. Ее сердце принадлежит тебе. Поэтому возьми ее обратно и верни нам, мне, нетерезский меч, который ты носишь за спиной.

— А затем ты используешь его для того, чтобы меня убить? — выпалил Дриззт, а когда слова уже сорвались с его губ, он подумал, что они смешны, просто его захватило отчаянье.

— Империи Нетерил нет до тебя дела, Дриззт До'Урден.

— Херцго Алегни с тобой не согласится.

Она пожала плечами, будто это не имело значения.

— Ты был пешкой в большой игре. Не думай, что в этой битве ты так важен для него или нас, — она протянула свободную руку вперед и поманила его. — Отдай мне меч, забери свою кошку, и уходи отсюда. Эти события тебя не касаются.

Дриззт облизнул пересохшие губы, глядя на клетку, ее светящуюся решетку мерцающей энергии. Он присмотрелся внимательнее и встретился со знакомыми глазами за решеткой, он заметил, что миниатюрная пантера двигается. Это была Гвенвивар. Он чувствовал сердцем, что это не обман.

Его рука потянулась через плечо и зависла возле эфеса Когтя Харона. В конце концов, какое ему дело до этого меча и Артемиса Энтрери? Разве жизнь Гвенвивар не дороже тысячи Энтрери? Он ничем не обязан этому человеку! Мог ли он сказать то же самое о Гвенвивар?

— Отдай ее мне, и я уйду без боя, — начал он отвечать, а его рука сомкнусь на обернутом эфесе Когтя Харона, но эти слова его душили.

Он подумал о Далии. Конечно же, он должен избавить ее от этой битвы.

Но захочет ли она уйти? Оставит ли Артемиса Энтрери?

Дриззт вздрогнул, подумав о гоблине, которого повстречал давным-давно и очень далеко отсюда. Беглого раба, нетипичного гоблина, похожего на него самого своим стремлением быть подальше от своих бесчестных сородичей. Он подвёл того гоблина, и гоблина повесили.

Раб.

Артемис Энтрери был рабом Алегни и рабом Когтя Харона. Мог ли Дриззт действительно принести его в жертву обстоятельствам, наплевав на его желания и интересы?

Но разве Гвенвивар заслуживает этого, заслуживает ходить по кругу в тесной крошечной клетке?

— Предупреждаю, что терпение моих повелителей не безгранично, — сказала женщина, заметив его сомнения. — Твоя драгоценная Гвенвивар не бессмертна в своем нынешнем положении, она закована в яме Царства Теней, окружена теневыми мастиффами, которым не терпится разорвать ее на части. Доберутся ли они до нее раньше, чем Херцго Алегни, который быстро оправляется от своих ран?

Дриззт попытался ответить. Б ольшая его часть хотела выхватить Коготь Харона и бросить на землю возле ног. Разве он обязан Артемису Энтрери?

Но он не мог этого сделать. Он никак не мог отдать человека в рабство. Он не может предложить одну жизнь в обмен на другую.

Он неподвижно стоял и медленно качал головой.

— Ты прикидываешься дураком, — спокойно сказала женщина. — Ты придерживаешься моральных принципов, но Баррабус Серый этого не достоин, он не стоит твоей драгоценной Гвенвивар. Плохой из тебя друг, Дриззт До'Урден!

— Просто дай ее мне, — услышал свой тихий голос тёмный эльф.

— Обдумай свое решение, — ответила женщина. — Засыпай с ним, если сможешь. Тебе будет сниться Гвенвивар, пребывающая в яме, голодные собаки будут рвать ее плоть и отрывать конечности. Услышишь ли ты крики ее агонии, Дриззт До'Урден? Будет ли мучительная смерть Гвенвивар преследовать тебя до конца твоей жалкой жизни? Я думаю, так и будет.

Дриззт почувствовал, будто он сжимается, как будто он уменьшился, а пол вокруг него устремился вверх, чтобы его проглотить, и в этот ужасный момент он хотел, чтобы это произошло.

— Возможно, мы поговорим снова, — сказала женщина. — Я вернусь к тебе, если найду возможность, до уничтожения твоей Гвенвивар. Или лорд Алегни найдет вас троих и заберет свой меч. Я уверена, что он, прежде чем убить, даст тебе возможность посмотреть на смерть Гвенвивар.

С этими словами она исчезла, а Дриззт почувствовал, что остался один. Он обежал вокруг, бросая тревожные взгляды в каждую тень.

Как он мог это сделать? Как он мог выбрать меч, выбрать Артемиса Энтрери вместо его любимой Гвенвивар?

Каким же плохим другом в действительности оказался Дриззт До'Урден!

Глава 17

Паутина дроу

Равель двигался со всей возможной скоростью, желая поскорей увидеть окончание большой работы. Они обнаружили разделительную камеру между главной кузницей, нижним Гонтлгримом и все еще неизведанными верхними уровнями. Некоторые аристократы использовали эмблемы их Дома для левитации к потолку и обнаружили, что это место действительно было ключевым участком, разделяющим две секции огромного комплекса, но длинная железная винтовая лестница была недавно разрушена, видимо при катастрофическом извержении.

Первые донесения утверждали, что ее не восстановить, а некоторые ремесленники подсчитали, что на постройку новой лестницы уйдут месяцы. Однако выход нашелся благодаря изобретательности дроу и умным мыслям в сочетании с капелькой магии.

Равель, наконец, достиг камеры, она действительно была огромна, ряд пересекающихся каменных дорожек, уходящих за пределы его видения в каждом направлении и с потолка, настолько высоко, что скрывались из виду, хотя говоря условно, света было вполне достаточно.

Вместе с Тиаго Бэнром и Джертом за спиной, Равель направился от входа к группе дроу, стоявших позади армии гоблинов и орков. Немного опоздав, прибыли его сестры и многие другие. Равель подумал, что практически вся его экспедиция находилась сейчас здесь, в этой камере, только Гол'фанин и еще несколько ремесленников до сих пор находились в кузне. И это его беспокоило.

Приблизившись к группе, Равель посмотрел на винтовую лестницу, поднимающуюся от пола. За ней ряды орков и багбиров, а также драуки Йеррининэ удерживали тросы, которые висели на шкивах, закрепленных на потолке, поднимая длинный участок винтовой лестницы высоко в воздух.

— Нам удалось сохранить больше изначальных ступенек, чем мы предполагали, — объяснил Брак’тэл, и Равель кивнул старшему брату, но потом понял, что маг обращался не к нему, а к Береллип, стоящей позади него.

— Наконец-то, — вмешался Равель, в его голосе было больше презрения, чем облегчения.

Он знал, что это, как и бои в кузне с участием элементалей, послужит репутации его брата, что очень опасно, поэтому он хотел утвердиться здесь в качестве лидера и не позволить Брак’тэлу и Береллип говорить у него за спиной.

Брак'тэл недоверчиво на него посмотрел и собрался ответить на дерзость, но в этот момент всеобщее внимание привлекли ослепительная вспышка в стороне и громкий звук перекатывающихся камней под ногами. Вслед за этим возникла какофония птичьих криков, какие можно услышать при попытке кражи из вороньего гнезда.

— Ткачи занимаются ужасными воронами, — сказал Равель, довольный тем, что его клика доказывает свою ценность, поскольку работа по восстановлению лестницы была выполнена благодаря усилиям и магии Брак'тэла.

— Сейчас! — выкрикнул Брак'тэл, требуя всеобщего внимания, после чего багбиры на другой стороне повернули тяжелые оси на тросах.

Намного выше показались магические огни, освещая потолок большой камеры и показывая подвесную часть лестницы, где обрушились её опоры. Вместе с рабочими гоблинами, которые по ней карабкались, она упала на несколько футов вниз на ближайшую восстановленную часть. Инерция падения сместила лестничную клетку в нужное место, она установилась глубоко и прочно.

С оглушающим треском она осела и опрокинулась вперед, зацепилась верхним кончиком и с громким глухим стуком упала на верхний уступ. Сверху посыпались пыль и камни, заваливая пол, и на миг все затаили дыхание, опасаясь, что рухнет вся верхняя площадка. Но этого не произошло, лестничная площадка сидела надежно.

Внизу, среди дроу, гоблинов и багбиров воцарилось ликование.

А несчастные гоблины на лестнице скакали кругом, некоторые из них перевалились за край, отчаянно пытаясь зацепиться, другие падали вниз, к своей смерти.

Эти падающие гоблины тоже послужили поводом для веселья, просто из удовольствия перед ужасным зрелищем.

— И теперь мы вместе с войском сможем отправиться на верхний комплекс, — с победоносным поклоном объявил Брак'тэл.

— И враги смогут напасть на нас сверху, — заметил Равель.

— Нет, — сказал Брак'тэл. — Лестница откидная. Мы можем убрать ее наполовину и поднять снова, когда понадобится.

Еще одна вспышка в стороне показала, что сражение с ужасными воронами было далеко от завершения.

— Сколько? — спросил Равель, и кивнул в ту сторону, отчаянно желая переменить тему прежде, чем его умный брат получит слишком большое преимущество.

— В туннелях их много, — ответил стоявший поблизости дроу.

Равель в задумчивости молчал, а Береллип предупредила:

— Если мы будем слишком спешить, то предоставим возможность этим, а также другим монстрам этого комплекса следовать за нами и разделить наше войско на две части.

Ткач обернулся и бросил на нее пустой сердитый взгляд, ее предупреждение его только побудило действовать смелее, из злости презрев тактику.

— Возьми значительную часть войска — шесть рук, — поручил Равель Джерту, "рука" состоит из патруля пяти темных эльфов: — и половину драуков Йеррининэ, включая самого Йеррининэ, вы должны по карте подняться в верхние камеры.

— А ткачи? — спросил Джерт.

— Один для каждой руки, — ответил Равель. Он взглянул на Береллип и Сарибель и добавил: — и жрица на каждые две руки — Сарибель наверняка понравится это приключение.

— Как и мне, — вмешался Брак’тэл.

Равель не обернулся к нему, а продолжал смотреть на своих сестер, оценивая их намерения и гадая, попытается ли Береллип открыто отвергнуть его предложение.

— Поскольку я способствовал восстановлению лестницы, — добавил Брак’тэл.

Равель резко к нему повернулся.

— Ты вернешься в кузницу, — приказал он.

Брак’тэл сузил полные ненависти глаза.

— Любой ремесленник незнатного происхождения смог бы наблюдать за восстановлением лестницы, — заявил Равель. — Твой исключительный талант — это странная близость с огненными элементалями, поэтому кузница, и только кузница, единственное место, где ты нужен.

На мгновение все вокруг Равеля, его сестры, Брак’тэл, Тиаго и даже другие дроу, которые точно не были так настроены на борьбу за власть, но поняли, что что-то не так, напряглись и потянули руки к оружию или магически предметам.

— А как насчет иблис? — сказал Джерт.

Равель оценил это упоминание о пушечном мясе, которое они привели с собой — для него и главным образом для тех, кто будет ему препятствовать. Для любого темного эльфа, для всей армии темных эльфов в этой камере маячил призрак огромной толпы рабов, очень тупой и отвратительной. Контролировал их Равель, и Джерт только что, тонко и мудро, напомнил всем об этом.

— Бери столько гоблинов и орков, сколько считаешь нужным, — предложил ткач.

— Но багбиры смогут лучше передвигаться скрытно через верхние туннели, — возразил Джерт.

— Они останутся здесь, охранять лестницу.

Джерт кивнул и посмотрел на Тиаго.

— Я думаю, что пока останусь рядом с Равелем, — ответил Бэнр на его взгляд, и за его словами скрывалось многое.

Равель был рад — он понял, какой аргумент будет ждать его в кузнях, когда дроу встретится с Береллип и Брак’тэлом.

По крайней мере открытая ненависть, с которой сейчас смотрел на него брат, обещала это.

Не думал, что ты придешь,мелькнули пальцы Джерта Сарибель Ксорларрин спустя некоторое время в верхних туннелях.

Сарибель посмотрела на него с презрением и ничего не ответила.

Ты могла бы отправить меньше жриц,передала рука Джерта. Ты наверняка знаешь, что здесь опасно.

Не опасней, чем внизу,поспешно просигналила в ответ Сарибель. Ее пальцы продолжали двигаться, но она сжала руку в кулак, разрывая связь.

— По-твоему я боюсь битвы? — спросила она вслух, в унылой тишине пыльных камер ее голос казался нелепо громким, и это тревожило Джерта и остальных.

Это неразумно…начал отвечать оружейник, выразительно покачивая пальцами.

— Хватит, Джерт, — потребовала Сарибель. — Если здесь есть враги, то мы их найдем и прикончим.

Джерт кивнул остальным идти дальше, и указал Сарибель в сторону маленькой разрушенной комнаты, которая могла служить вестибюлем часовни, ибо при помощи дополнительной низкой арки, которая почти рухнула, она соединялась с большой комнатой, в дальнем конце которой было нечто похожее на остатки алтаря. Глядя на него, Джерт увидел патруль гоблинов, снующих впереди.

Он обернулся к жрице.

— Если ты так боишься… — начала она говорить, но Джерт, подняв руку, оборвал ее.

— Конечно же, нет, — тихо ответил он. — Я ничего не желаю сильнее, чем окропить клинки вражеской кровью. Но я бы хотел поговорить наедине.

— Заговор? — спросила она лукаво.

— Ты не хуже меня представляешь грядущую битву.

— Надеюсь, что да.

— Равель победит.

Сарибель только усмехнулась.

— Ты не веришь или не хочешь этого?

— Последнее, — с улыбкой ответила Сарибель. — И, несомненно, так и будет.

Джерт понял ее достаточно хорошо. Береллип предпочла Брак'тэла.

Оружейник медленно и осторожно покачал головой.

— Ты сомневаешься в жрицах Ллос? — с недоверием спросила Сарибель.

Я не сомневаюсь, что Береллип победит, какую бы сторону она не выбрала.Джерт вернулся к языку жестов, ибо чувствовал, что за сводчатым проходом кто-то есть, он опасался, что их могут услышать. Но зачем это Сарибель?

Высокомерие Сарибель превратилось в замешательство, и Джерт знал, что он встал на очень опасный путь. Его пальцы двигались медленно. Если Береллип выберет Брак'тэла, Береллип выберет неправильно.

Глаза Сарибель расширились, и Джерт добавил, Тиаго Бэнр на стороне Равеля.

Тогда Тиаго Бэнр…начала она отвечать, но Джерт решительно ее прервал.

Если Тиаго не вернется к Матери Квентл, Дом Бэнр начнет войну против Дома Ксорларрин,объяснил он. Никаких исключений. Если Тиаго будет убит вороном или погибнет при обвале, или Береллип станет причиной его смерти, это не имеет никакого значения. Мать Квентл Бэнр заверила меня в этом. Это ее способ гарантировать, что выбор Тиаго, при необходимости, станет и нашим выбором.

Плечи Сарибель заметно поникли, опустившись под неоспоримым весом Дома Бэнр.

Тиаго сделал свой выбор и его не отговорить. Он за Равеля.

А Береллип — нет,ответили пальцы Сарибель. Я должна идти к ней.Она начала было поворачиваться, но Джерт поймал ее за руку, и когда она обернулась, возмущенная тем, что он посмел до нее дотронуться, он улыбнулся, чтобы успокоить ее.

— Зачем? — спросил он вслух.

Сарибель непонимающе на него посмотрела.

Как такой болван смог достичь столь высокого положения среди жриц Дома? Можно ли это выразить яснее? Он предлагает Сарибель подъем. Если Береллип на стороне Брак'тэла, а он и Сарибель пойдут против нее, сражение на самом деле будет недолгим. При всей власти Береллип и всем новообретенном мастерстве Брак'тэла, Равель командовал ткачами и на его стороне был Тиаго.

Наверняка ты сможешь оправдать свое решение перед Матроной Зиирит, зная, что Береллип может настроить Дом Бэнр против нас,осмелился просигналить он.

Вот так всё и открылось. Закончив общение, Джерт поднес руки к оружию. Он считал, что сможет победить эту жрицу, если будет действовать быстро и выберет верную цель.

Довольно долго лицо Сарибель оставалось бесстрастным.

— Если наша миссия здесь увенчается успехом, то это также может создать новую иерархию в Доме Ксорларрин, — заявил Джерт.

— Конечно Равель возвысится над Брак'тэлом, — ответила Сарибель, ее слова звучали сладкой музыкой для ушей Джерта. — Формально, я имею в виду, ведь уже ясно, что второй сын пользуется большим расположением Матроны Зиирит, чем старший.

— Ллос благословляет эту экспедицию, будет множество наград и возвышение для ее жриц, которые продвигали эту экспедицию. Если они погибнут, то после смерти окажутся на почетных местах возле Паучьей Королевы, а те, кто вернутся — в Доме Ксорларрин, — сказал Джерт с кривой ухмылкой, которая вскоре отразилась на лице Сарибель.

Крик впереди сообщил им, что пора вступать в битву.

— Во славу Дома Ксорларрин, — сказала Сарибель и двинулась вперед.

— Во славу города Ксорларрин, — предложил Джерт, и Сарибель оглянулась и кивнула.

Джерт оставался позади достаточно долго, чтобы сделать глубокий вдох, он вновь поймал себя на том, что безмолвно восхищается Равелем. Это разделение сестер было схемой Равеля, спланированной заранее вместе с Тиаго и Джертом.

Не всегда возможно интриговать против женщин дроу, но всегда было просто заставить их сцепиться друг с другом.

Джерт выхватил оружие и побежал, обращая внимание на наиболее интересные камеры и коридоры вокруг себя. Здесь была жилая часть древнего Гонтлгрима, так что кто знает, какие сокровища они здесь смогут найти?

Береллип Ксорларрин потеряла дар речи, что было ей совершенно не свойственно, и Тиаго Бэнр очень гордился, что ему это удалось.

— Сарибель опасней, чем ты можешь предположить, — сказал он беззаботно, чтобы показать, что эта интрига Ксорларрин казалась ему довольно забавной.

Он только что ее заверил, что сестра не выступит с ней против Равеля в возможном поединке с Брак'тэлом, осуществив тем самым вторую часть хитрого плана Равеля. Джерт разделил сестер, и Тиаго с радостью занялся второй из них.

— Ты предполагаешь, что я позволю Равелю и его ткачам убить моего брата? — сказала она. — Ты веришь, что у меня нет иного выбора или что мне нечего сказать по этому поводу?

— Я думаю, что последствия дают тебе паузу. Я думаю, что ты достаточна умна.

Береллип пронеслась мимо него, из комнаты и по коридору в кузницу, которая ярко светилась на расстоянии. Когда они вошли, то обнаружили, что предполагаемый бой может продлиться дольше, чем им казалось вначале. Брак'тэл стоял в центре зала, возле него находилась гигантская огненная элементаль, а несколько других поменьше плясали вокруг него.

На пути у него стоял со скрещёнными на худой груди руками Равель, слегка облокотившись на остудительную бадью у погашенной кузни. Выражение лица у дроу было довольным.

— Разве ты не чувствуешь его, второй сын? — обратился к нему Брак'тэл с явным удовольствием. — Конечно чувствуешь, но не хочешь признаваться. Ты его чувствуешь и боишься!

Все ремесленники, гоблины, багбиры и дроу побросали работу, во все глаза уставившись на долгожданный конфликт двух хозяев.

Береллип огляделась и отметила, что некоторые кузнецы вовсе не были мастерами, зато Равель грамотно расположил ткачей. Ее младший брат хорошо подготовился. Он предвидел это — скорее, спланировал, сам выбрал время и место.

Но возможно, он ошибся, пришло ей в голову, когда жрица заметила, как ещё один горящий элементаль вырвался из кузни и ринулся в сторону Брак’тэла — нельзя отрицать того факта, что старший сын Ксорларрин нашёл впечатляющие залежи силы и власти.

И тут, словно почувствовав ее внимание, Брак'тэл обернулся к ней и Тиаго.

— Он чувствует его! — объяснил Брак'тэл. — И знает, что это такое. Не так ли, ткач? — закричал он, круто повернувшись обратно к Равелю.

— Я чувствую, что ты потерял здравый смысл, — легкомысленно ответил Равель.

— Мои силы все возрастают! — сказал Брак'тэл. — Где ты тогда будешь, ткач? — Он взмахнул руками и огляделся вокруг, уделяя особое внимание шпионам Равеля. — Где, в этом случае, будете вы все?

— Как минимум живы, — ответил Равель с явной угрозой.

Брак'тэлу больше нечего было сказать, Береллип это знала, ибо, несмотря на его огненных слуг, она ожидала, что Равель и другие смогут с ним расправиться. Она задавалась вопросом, как поступить, потому что не похоже, что Брак'тэл будет слушать какие-либо рассуждения. Она ненавидела мысль о его смерти из-за последствий противостояния Равелю и потому, что на практике работа Брак'тэла с элементалями, как бы глупцу это ни удавалось, была весьма полезна здесь, в крайне важной кузне.

Тиаго Бэнр прошел мимо нее.

— Разве это не чудесно? — громко сказал он, привлекая внимание.

— Ах, явился роф Равеля, — крикнул в ответ Брак'тэл.

Тиаго отшучивался, борясь с желанием метнуть магу в лоб свой меч, осуществить этот бросок представлялось несложным. Он спокойно шел к Брак'тэлу. Когда сын Бэнр приблизился к Брак'тэлу настолько, что только он мог услышать, то прошептал:

— Тебе не победить.

Брак'тэл вызывающе надул грудь.

— Береллип за Равеля, — сказал Тиаго, и маг почти мгновенно сдулся.

Он посмотрел мимо Тиаго на Береллип, которая, понимая, что Тиаго только что сказал, утвердительно кивнула.

Глаз Брак'тэла дернулся, и он облизнул пересохшие губы, когда перевел взгляд с Береллип на Тиаго, а затем на медленно приближающегося Равеля, улыбка которого становилась все шире. Равель кивнул влево и вправо, и из тени вышли ткачи, нетерпеливо вертящие в руках посохи и жезлы.

— Никто из тех, кого ты считал союзниками, не встанет с тобой против Береллип, — тихо сообщил Тиаго Брак'тэлу.

Маг повернулся к Береллип.

— Сестра! — умолял он ее.

— Отправь своих питомцев обратно в кузницы, — приказала она. — У нас еще много работы.

— Сестра!

— Всё кончено! — закричала на него Береллип и решительно выступила вперед, бросив заклинание впереди себя, которое поразило меньшую элементаль струей воды и существо с сердитым шипением рассеялось облачком тумана.

— Восемь ног? — спросила она Брак'тэла, и кровь отхлынула с его лица, это был намек на худшее проклятие для любого дроу.

Береллип только что сообщила магу, что ему выпал жребий присоединиться к банде Йеррининэ!

Брак'тэл, пойманный и подавленный таким поворотом событий, поднял руки, сдаваясь, и начал отправлять своих питомцев в разные кузни.

К тому времени, когда Береллип и Равель подошли к нему, осталась только самая крупная элементаль. Брак'тэл взглянул на нее, затем снова на Береллип, и упал перед ней на колени.

— Прошу, убей меня, — сказал он.

— Смерть не будет быстрой, — злобно пообещала она, и он признал нетерпеливым кивком, что лучше быть замученным до смерти, чем превратиться в жалкого драука!

— Сестра, — вмешался Равель, и Береллип, Брак'тэл и Тиаго обернулись и посмотрели на него с любопытством. — Пощади его, прошу.

Казалось, что все существа в комнате затаили дыхание.

— Он ценен. Его работа здесь была безупречной, — объяснил Равель ошеломленной Береллип.

— Такая слабость, — прошептала она в ответ, не веря своим ушам. — Ты бы проявил милосердие?

— Только если Брак'тэл публично объявит, что предан мне, — заявил Равель, и встал в высокомерную позу, возвышаясь над коленопреклоненным братом. — Только если я здесь и сейчас буду назван старшим сыном Дома Ксорларрин, а Брак'тэл получит все права второго сына.

— Я предпочел бы умереть, — ответил Брак'тэл.

— Ты бы предпочел отрастить шесть дополнительных ног? — поправил Тиаго.

— Ты так хочешь? — спросил Равель, имея в виду слова Брак'тэла, а не угрозу Тиаго. — Тогда твои заявления о собственной мощи обернутся пустым звуком в твоих же ушах.

Он сказал это громко, чтобы все могли услышать, чтобы те ткачи, которые недавно перешли на сторону Брак'тэла, могли это услышать.

Береллип молча поздравила Равеля. Он сыграл отлично, ибо Брак'тэл в любом случае пойман. Если он не согласится и будет убит, он таким образом признает, что был не прав, а Равель получит контроль над ткачами. А если он согласится, то будет связан своими словами. Не часто случалось, что мужчины дроу обменивались своими титулами, как требовал Равель, но это не было беспрецедентным, и такое соглашение, безусловно, было обязательным. Если Брак'тэл согласится, то любые действия, которые он предпримет против Равеля, будут истолкованы как оскорбление Дома Ксорларрин и вызовут гнев Матери Зиирит.

— Ну? — напомнила Береллип.

— Пусть будет так, — ответил побежденный маг, опустив глаза.

Равель, стоящий напротив, подмигнул ему, подхватил под плечи и поставил на ноги.

— Ты аристократ Дома Ксорларрин, — тихо сказал молодой ткач.

Брак'тэл с ненавистью воззрился на него.

— Возвращайся со своим питомцем в туннели, — приказал Равель. — Продолжай свою важную работу.

Маг был рад подчиниться и поспешил прочь, а Береллип с Равелем обвели глазами комнату, и дроу, гоблины и багбиры устроили толкучку, возвращаясь к своим делам.

— За мной, — приказала Береллип двум мужчинам.

Она привела их в комнаты, которые забрала себе и закрыла дверь, когда они вошли. Жрица схватила Равеля за руку и развернула к себе.

— С меня довольно твоих уловок, — сказала она.

— Я — дроу, — с улыбкой ответил он.

Береллип и глазом не моргнула.

— Они закончились, — сказал ей Равель. — И я знаю, что устал оглядываться через плечо на тебя, как и ты — на меня.

Он повернулся, намереваясь уйти, но Береллип преградила ему путь.

На сей раз Равель и глазом не моргнул, и спустя несколько секунд Береллип позволила ему пройти.

— Он всегда полон сюрпризов, вроде этого, — заметил Тиаго.

— А ты его поддерживаешь.

— Его поддерживает Мать Зиирит, — поправил Тиаго. — И Мать Квентл, из уважения к твоей матери, — поскольку Береллип сразу не ответила, Тиаго добавил: — Уловки закончились, и знай, что меня это всё утомило.

Он прошел к двери мимо Береллип.

— Милосердие, — сказала, Береллип, противно хихикая. — Он проявил к Брак'тэлу милосердие, незаслуженное милосердие.

— Не считай его слабым, — единственное, что удосужился сказать Тиаго, покидая комнату. Выйдя за дверь, он оглянулся. — Все эти интриги меня возбудили, — сообщил он. — Я вернусь к тебе, в ближайшее время.

— А если я откажусь?

— Ты жрица Ллос, — с поклоном сказал Тиаго. — Если ты откажешься, я уйду.

— А если я соглашусь, ты будешь у меня в долгу, — сказала Береллип, и Тиаго увидел ловушки, кроющиеся за ее пылающими красными глазами.

Он думал об этом всего мгновенье, затем кивнул, и с понимающей улыбкой снова поклонился и исчез.

Тиаго понял, что в действительности на уме у Береллип. Равель показал несвойственное милосердие. Теперь, когда она знает о предательстве своей младшей сестры, Береллип не сделает этого.

Благородный Бэнр догнал Равеля только за кузницей — молодой ткач, сидя на маленьком столике, поднимал стакан Замедленного Извержения. Дергарское варево было так названо потому, что покружившись некоторое время в водовороте внутри употребившего, оно неизбежно ставило дурака на четвереньки, "извергаясь" назад. Густой горький эль был более популярен среди гоблинов и кобольдов Мензоберранзана, чем у дроу, вкусы и чувства которых обычно были настроены на более утонченные ликеры, как например вино фей или бренди.

Не было никаких сомнений, что Замедленное Извержение может выполнить свою задачу, если этой задачей было притупить чувства.

— Странный выбор праздничного напитка, — заметил Тиаго, удерживая руку Равеля, чтобы отказаться от предложенного кубка.

Чтобы не показаться грубым, молодой Бэнр достал из-под плаща маленькую бутыль, отвинтил крышку и немного отпил.

— Почему я позволил ему жить? — Равель угадал вопрос Тиаго.

— Да, сейчас пальцы большинства дроу складываются в этом вопросе, — ответил Тиаго.

Равель посмотрел в сторону, выражение его лица было очень мрачным и вполне трезвым, несмотря на возлияния.

Тиаго уловил смысл этого взгляда и подавил жгучее желание подтолкнуть ткача, так как ему самому было очень любопытно.

— Утверждения Брак'тэла, — сказал Равель, качая головой.

— Что именно?

Равель посмотрел своему другу Бэнру прямо в глаза.

— Он не ошибся.

Тиаго старался не показывать, что потрясен, но все-таки отступил на шаг.

— Я чувствую его, — объяснил Равель.

Тиаго покачал головой, пожалуй, чересчур настойчиво.

— Возможно, в игре с Брак'тэлом присутствует какая-то хитрость, или некий тайный предмет, или же вернулось старое заклинание. Его работа с элементалями…

— Впечатляющая работа, — сказал Равель.

— И это тебя одурачило.

Равель сделал еще один глоток Замедленного Извержения.

— Будем надеяться, что так, — сказал ткач, но его голос звучал не очень уверенно.

Глава 18

Доверие спутника

Херцго Алегни прошёл через теневые врата и оказался в небольшой комнате, встроенной в сталактит, висящий над огромной подземной пещерой. Прошло всего лишь два дня после гибельного боя в лесу, но тифлинг-военачальник чувствовал себя намного лучше. Он использовал провал Дрейго Проворного для того, чтобы заставить старого высохшего чернокнижника удвоить усилия по его исцелению и получить дополнительное подкрепление.

Херцго Алегни знал, что они не могут снова провалиться. Не сейчас. Не здесь. Слишком многое поставлено на карту, и на этот раз неудача означает конец его желанного меча, а также конец его репутации.

Эффрон уже стоял в дверях комнаты, он смотрел в небольшое окно рядом с одним из выходов, открытая дверь вела к лестничной площадке и винтовой лестнице, которая проходила вокруг каменистого холма.

Алегни подошел к кривому чернокнижнику и толкнул его в сторону. Эффрон высунулся в оконный проем и попытался скрыть удивление.

Там, перед Алегни, по ту сторону темного подземного пруда виднелась передняя стена Гонтлгрима, древнего комплекса дварфов, фасад крепости, как и скрытые в глубине пещеры стены, упирались прямо в потолок. Там располагались парапеты, Алегни мог видеть, что стена, вся эта пещера, в том числе и сталактит, в котором он стаял, были подготовлены для обороны комплекса.

— Прямо под нами, — сказал Эффрон, и Алегни высунулся и посмотрел вниз, он увидел другую площадку, на которой стояло древнее боевое орудие, нацеленное вверх.

— Баллиста? — спросил он, не совсем уверенный в том, что видел.

Она напоминала большой конный арбалет, кроме того, что сверху она была покрыта большим веерообразным ящиком. Пара шадовар шла туда, чтобы осмотреть хитроумное изобретение.

— Необычная конструкция, — объяснял Эффрон. — Они установлены по всей пещере. Историк Балогот назвал их залповыми орудиями.

Алегни отвернулся от Эффрона к баллисте и поднял руку, отмахиваясь от его объяснений. В них не было необходимости, одно лишь название отлично описывало предназначение веерообразного ящика.

— Она работает? — спросил он шадовар на уступе ниже.

Те посмотрели вверх и отступили на шаг, не ожидавшие увидеть своего военачальника.

— Она работает? — повторил Алегни, когда ему не ответили.

— Лорд Алегни, мы не знаем, — ответил один. — Мы заменили тетивы, но орудия такие древние, что, вероятно, потеряли упругость.

— Испытайте.

Шадовары переглянулись, затем вскочили на ящик, лежащий рядом, тот, что они взяли из Царства Теней, и вытащили оттуда длинные стрелы. Один за другим, они загрузили веерообразный ящик, задвигая снаряды сзади. Затем один шейд схватил огромную заводную рукоятку и медленно потянул тетиву.

Метательное орудие заскрипело в знак протеста.

— Она не будет работать, — сказал Эффрон, но Алегни даже не удосужился на него взглянуть.

Когда рукоятка была установлена в нужную позицию, второй шейд взялся за рычаг. Он двигался тяжело, и шейд не оставлял попыток долгое время, после чего беспомощно и с очевидным испугом посмотрел на товарища.

Они не хотели подвести своего военачальника, понял Херцго Алегни, и ему нравилась эта демонстрация страха.

После многочисленных починок один шейд даже ползал под кромкой ящика и ковырялся в деревянной защелке маленьким ножом, и они, наконец, сумели совершить выстрел.

Херцго Алегни сдерживал глумливый смешок, когда они испробовали баллисту, выстрел получился только в одну сторону. Вперед стрелы едва летели, они скорее находились в свободном падении и падали прямо вниз. И те, которые действительно летели дальше, только едва достигли сталактита — шейды вручную могли бы бросить их дальше.

Снизу, с пола пещеры, доносились проклятия и крики протеста.

— Древесина слишком старая, — сказал Эффрон.

— Я знаю, — ответил Алегни. — Это интересная конструкция.

— В свое время многие баллисты, установленные в этих башнях, могли наполнить воздух роем стрел, — объяснил Эффрон. — Думаю, эта конструкция стоит того, чтобы сделать с нее копию, Балогот согласен со мной, он усердно работает со схемами арбалетов и любопытных бункеров.

Херцго Алегни обвел взглядом пещеру.

— У нас не достаточно воинов, — предположил он. — Пещера слишком большая, много препятствий. Они смогут проскользнуть сквозь наши ряды.

— Насколько нам удалось установить, здесь только одна дверь, — ответил Эффрон.

Алегни посмотрел на огромную стену с единственным проходом в центре. Через него выходили рельсы, несколько телег для перевозки руды валялись на песке перед пещерным прудом.

— Насколько нам удалось установить, — повторил он. — Далия и ее дружок дроу были здесь раньше, были внутри комплекса. Если есть другие входы, то они им известны.

— По этой причине я отправил только один патруль к двери, — ответил Эффрон. — Если наши враги доберутся до двери, то будут остановлены нашими воинами, и мы сможем зайти им со спины. Остальные солдаты разбросаны по пещере, пытаются прикрыть каждый уголок подхода.

Эффрон на мгновенье замолчал, а Алегни отвернулся к окну, но осталось что-то еще, военачальник знал это, и поэтому он снова повернулся к кривому чернокнижнику.

— Если, конечно, они придут, — сказал Эффрон.

— Придут, — без колебаний сказал Алегни. Он знал, что так будет, и боялся этого, потому что он также знал, что исконный зверь таится в этом древнем комплексе по ту сторону темного пруда. — Ты сомневаешься в своих наемниках?

Эффрон мог только развести руками, ибо это был Глорфатель, действующий на основании информации от Амбры, которая сообщила Херцго Алегни, куда направлялось трио. Мираж подтвердила Эффрону, что троица была в наружных туннелях этой области совсем недавно и не долго, сразу после того, как ей не удалось обменять пантеру на меч, хотя эта часть информации не была раскрыта военачальнику.

Херцго Алегни осматривал огромную пещеру, выделяя группы своих войск и кое— Где устроенные засады. Он заметил, что они все располагались на ближней стороне темного пруда, хотя и напротив стены Гонтлгрима.

Тифлинг облизнул губы. План казался довольно надежным, ведь даже если трио удастся пройти к озеру, то как они проберутся и попадут в комплекс прежде, чем их настигнут копья, стрелы и заклинания? Однако мысль об их последних действиях грызла Алегни. Раньше он недооценивал этих троих, и это привело к катастрофическому результату.

— Отправь больше в комплекс, — сказал он.

— С теми силами, что мы сейчас располагаем, мы едва можем следить за подходами к пещере, — ответил Эффрон. — Если и дальше будем распускать войско…

— Если они нас опередят, или войдут через другую дверь, о которой мы не знаем, найдём ли мы их? — перебил Алегни.

— Сколько? — спросил Эффрон.

— Что находится за дверью?

— Большой зал и несколько туннелей, некоторые ведут к рудникам, расположенным далеко внизу, кажется, эти рельсы подходят для тележек. А другие туннели ведут на верхние уровни. Мы еще не исследовали их в глубину.

— Почему? — спросил раздраженный тифлинг.

— Господин, мы здесь совсем недавно.

Херцго Алегни впился взглядом в маленького кривого тифлинга— Колдуна. Эффрон конечно же прав, и Алегни признавал тот факт, что они едва обосновались в этом месте и теперь организовывали некое подобие засады в действительно впечатляющем месте. Ему пришлось признать это, но не открыто, и не перед Эффроном.

— Откуда они придут?

— Напротив стены есть как минимум четыре входа в туннели, — ответил Эффрон.

Глаза Алегни расширились, ноздри раздувались, а сжатые в кулаки руки прижались к бокам.

— Я направил патрули во все четыре! — быстро добавил Эффрон, казалось, что он сжался перед грозным Алегни. — Мы пытаемся выяснить, какие из них ведут на поверхность.

— Пытаетесь?

Эффрон не знал, что ответить и как реагировать. Он уныло поднял здоровую руку перед собой, затем уронил ее, пожал плечами и покачал головой.

— Я не удивлен, — сказал Алегни отворачиваясь. — И уж поверь, я не забыл твой провал на мосту Невервинтера.

— Я сражался с кошкой, — тихо ответил кривой чернокнижник, у него пропал голос, когда он попытался сохранить некое подобие ровного дыхания.

— Я привык, что ты меня разочаровываешь, — продолжил Алегни, игнорируя его ответ. Он пошел к двери, собираясь покинуть комнату, но остановился и повернулся к Эффрону, добавив: — Ты разочаровывал меня с того самого дня, когда я впервые тебя увидел.

Эффрон отступил, когда Алегни вышел из комнаты и, к счастью, убрался с глаз долой. К счастью потому, что не сделал бы громадный тифлинг возращение еще более жестоким, если бы заметил влагу, скопившуюся в необычных, разных по цвету глазах Эффрона?

Группа шадовар-охотников действовала с отточенной слаженностью, скачками передвигаясь по освещенному лишайниками коридору. Молодая и сильная охотница-тифлинг подскочила к выступу в стене, припала к нему и осмотрелась, затем подняла пальцы — один, два, три — оповещая остальных.

Зингроуф Бурдадин, дородный мужчина с громкой репутацией, молча проскользнул мимо нее на следующую позицию, вплотную следуя за чародеем и другим бойцом, хафлингом-шейдом. Оказавшись на своих позициях, они подали знак охотнице, и она подняла четвертый палец, пропуская последнего из группы, другую женщину-тифлинга, которая так же пробежала мимо нее.

От нетерпения охотница немного высунулась, ожидая, когда ее позовут товарищи. Они были еще не готовы, последняя женщина едва достигла следующей в очереди позиции. Она снова выпрямилась, откинулась назад и глубоко вздохнула, готовясь к следующему рывку.

Прислонив голову, она заметила нечто необычное, этот участок стены был не совсем тем, чем казался на первый взгляд, здесь был не только выступ, за ним была ниша, которую она сначала не заметила, потому что ниша была… занята.

Рука незнакомца обхватила её сбоку и зажала рот, а в другой у него был нож, которым он перерезал ей глотку.

Артемис Энтрери бесшумно положил ее тело.

Чародей Алфвин присел и очень внимательно посмотрел вперед, проклиная практически полное отсутствие света. Он думал, что следующий отрезок коридора чист, и сообщил об этом, но почему-то сейчас волосы у него на затылке вставали дыбом.

Он прислушался к своим ощущениям. Может, он услышал слабый звук? Или уловил какое-то движение? Его поднятая рука сжалась в кулак, это означало, что нужно стоять, но слишком поздно — вторая женщина-тифлинг, бежавшая последней в этом цикле попеременного опережения, была уже слишком близко к нему и без прикрытия, не считая булыжника, за которым укрывался он сам.

Она подползла к нему и проследила за его взглядом вперед, туда, где коридор слегка изгибался влево.

Прошло несколько секунд.

Женщина указала на левую стену, то место, где она изгибалась и нависала, могло обеспечить ей прикрытие. С привычной легкостью и совершенно бесшумно опытная воительница направилась туда, а чародей медленно пошел следом, вдоль правой стены, пытаясь что-то разглядеть из-за спины спутницы.

Все чисто. Он жестом показал ей продолжать.

Она подкралась под навес и свернула за угол.

Женщина уловила быстрое движение слева, обернулась и встала в оборонительную стойку, но слишком поздно, вращающееся оружие хлестнуло ее по голове с противоположной стороны и ее, оглушенную, отбросило на середину коридора.

Алфвин крикнул своим товарищам позади, и, вытянув волшебную палочку, шагнул вперед. Он пытался разобраться в размытых темных движениях перед собой, две фигуры одного размера переплетались, пересекая коридор слева направо.

Он собирался ударить в ту путаницу, надеясь, что поразит правильную цель, когда показался третий противник, немного дальше впереди.

Когда он все же ударил, его противник тоже выстрелил, отвечая на черный шар колдуна вспышкой молнии.

Нет, не вспышка молнии, а шипящая стрела с энергией молнии, понял колдун, поскольку летящая стрела пронеслась через его плечо, чтобы взорваться в стене позади него.

Он вскрикнул от боли и потрясения, но снова поднял волшебную палочку.

А затем он ослеп.

Его ужалил огненный шар чародея, и кожа на ведущем предплечье вздулась, но Дриззт не дрогнул, он обратился к врожденным силам дроу, остаткам магии, излучаемой глубоким Подземьем, и заполнил коридор перед собой, область вокруг колдуна, шаром абсолютной тьмы. Он держал Тулмарил горизонтально, методично устанавливая вторую стрелу, затем выстрелил, светящаяся стрела промелькнула и исчезла во тьме.

Он должен победить, и победить быстро, он знал, потому как тесное пространство играет волшебнику на руку. Его противник может заполнить весь коридор стеной пожирающего пламени или наслать чуму насекомых.

Дриззт не даст ему шанса.

Он отступил и снова выстрелил.

Когда впереди началась заварушка, Зингроуф и его напарник хафлинг просигналили тифлингу-охотнице, затем, увидев быстро приближающуюся фигуру, они повернулись и вышли.

Они понятия не имели, что эта фигура — не их напарница, не знали, что она мертва и лежит в алькове.

Энтрери бросился вдогонку и он, в отличие от дородного тифлинга, не запнулся, когда коридор внезапно осветила вспышка молнии.

Хафлинг-воин побежал вперед, чтобы присоединиться к дуэту, и почти догнал заклинателя, когда они оба исчезли в абсолютной тьме.

Дородный тифлинг опять замялся, а Энтрери снова нет, потому что он хорошо знал приемы Дриззта До'Урдена и видел подобные шары тьмы много раз в своих сражениях рядом и против дроу.

Сейчас он мог бы попросту проткнуть грузного воина своим мечом, но решил немного развлечься.

— Рад нашей встрече, — вместо того, чтобы атаковать, сказал он.

Дородный мужчина замер на мгновение, но осознав, что случилось, он яростно развернулся, размахнувшись на всю ширину коридора своим большим боевым топором.

Энтрери был слишком умен, чтобы попасться на этот неуклюжий и очевидный прием, оружие тифлинга не причинило ему никакого вреда, а убийца зашел сзади и вонзил свой меч тифлингу в плечо. Избегая очередного неуклюжего удара, убийца просто отступил назад, дразня неповоротливого зверя своим смехом.

Энтрери мог бы атаковать снова, поскольку в защите неуклюжего тифлинга было множество брешей, но серебряная стрела вспыхнула над плечом тифлинга и Энтрери уклонился, спасая свою жизнь.

Он хотел крикнуть Дриззту, чтобы тот прекратил, но еще одна стрела врезалась в камень, осыпав Энтрери и тифлинга искрами. Энтрери отчаянно прыгнул в противоположную сторону, зная, что теперь он уязвим для тяжелого топора тифлинга.

Но противник им больше не интересовался. Зверь качнулся вперед и, полуобернувшись, продемонстрировал Энтрери дымящееся отверстие в спине от стрелы.

Из шара тьмы вышел другой воин, пятясь назад и беззащитно подняв руки, но тщетно.

Молниеносная стрела прошла его навылет и врезалась в грудь дородного тифлинга.

Правая рука Дриззта двигалась по почти идеальному кругу, доставая из зачарованного колчана за спиной стрелу, натягивая тетиву и снова стреляя.

Дроу стрелял непрерывно, направляя лук во все стороны, слева направо и назад, вверх и вниз.

Он лишь раз взглянул на Далию, которая присела поверх поваленной ею воительницы.

В голове Дриззта промелькнул образ Далии, лежащей с Артемисом Энтрери, Далии, сплетающейся с Артемисом Энтрери, сплетающейся в страстной игре.

Лицо Дриззта, до этого момента спокойное и решительное, сейчас исказила зловещая гримаса, и он шагнул вперед.

— Он мертв, — услышал он голос Далии, но продолжил стрелять.

Эльфийка потянулась, чтобы схватить его за руку, но Дриззт прошел мимо, увеличивая скорость стрельбы, стрелы отскакивали от стен слева и справа, а также от потолка.

— Он мертв! — настаивала Далия, но она говорила о чародее, а Дриззт целился мимо него, в других шадовар за его шаром тьмы, а также в напарника, который, он знал, тоже был там.

Коридор сверкал как при бушующей грозе, дымились камни и трещины, воздух шипел от энергии молний.

Дородный тифлинг-воин каким-то образом продолжал стоять, по всей видимости многочисленные удары удерживали его в воздухе, а не чувство равновесия или сознание.

Стоявший у стены Энтрери призывал Дриззта остановиться, но его слова тонули в оглушающей какофонии потока стрел.

Пролетевшая стрела раздробила камень прямо перед его лицом, осколки брызнули в глаза. Он откатился от стены прямо под ноги тифлинга, затем выпрямился, принимая немалую тяжесть, поскольку зверь повалился прямо на него.

Но мог ли этот крепкий заслон защитить от выстрелов смертоносного лука?

— Сильные чары, — Глорфатель предупредил Амбру, стоявшую возле великолепного, украшенного самоцветами трона на выложенном плиткой каменном возвышении.

— К тому же защитные, — сказал Афафренфер, с жадностью разглядывая эти чудесные безделушки.

Глорфатель посмеялся над монахом.

— Ни один маг Царства Теней или Торила не будет настолько глуп, чтобы коснуться этого трона. Он наполнен силой…

— Дварфских богов, — закончила за него Амбра, и она встала очень близко к трону.

Дварфа посмотрела мимо него, на небольшое кладбище в виде пирамид каменей. Любопытное зрелище, ибо кто поставил бы такие памятники так близко от этого трона посреди приемного зала? Две пирамиды были крупнее других и, посмотрев на большую из них, Амбра заметила еще одну загадку: они были новыми. Возможно, их насыпали и не в последние десять дней, но могилы, безусловно, были не столь древними, как все остальное в этом комплексе.

— Какие тайны ты хранишь здесь, Клангеддин? — мягко спросила она. — И какие силы, могучий Морадин? — она осторожно протянула руку.

— Не смей, — предупредил эльф, и Афафренфер сглотнул.

Ее толстые пальцы коснулись полированного подлокотника великолепного трона и Амбра напряглась, будто какой-то шар энергии ударил ее в позвоночник. Она затаила дыхание и провела в этой позе долгое время, а двое других смотрели с недоверием.

Они не понимали, что сквозь дварфа проходит сейчас поток силы. Она видела вспышки ведений последнего последователя дварфских богов, что прикоснулся к этому трону, а затем ясный образ того, что он там сидит. Она заметила его рыжую бороду и однорогий шлем, и ее губы зашевелились, произнося: — Король Бруэнор?

Она продержалась еще немного, но энергия была слишком сильной. Она сосредоточилась на видении, словно отчаянно пыталась убедить этого знаменитого короля дварфов в том, что она тоже наследница Делзуна, что она действительно из клана О'Мол Цитадели Адбар! Но Амбра была не королевских кровей, и поэтому трон мягко ее отверг, а энергия сооружения не позволила ей больше держаться.

Амбра отшатнулась.

— Быть не может, — пробормотала дварф, но она знала, что все было на самом деле. Что это не обман.

— Что? — спросил Афафренфер, шагая к ней. Его рука скользнула к трону.

— Он тебя поглотит, — предупредила Амбра.

Афафренфер к ней повернулся.

— Тогда сделай это сама, — сказал он. — Выдерни пару самоцветов!

Амбра недоверчиво посмотрела, а затем посмеялась над ним.

— Даже не через десять эльфийских поколений, — сказала она. — Я скорее вытащу самоцвет, застрявший между задних зубов красного дракона.

— Тогда что же нам с ним делать? — раздраженно спросил монах. — Это королевское сокровище и даже большее.

— Намного большее, — сказала Амбра.

— Мы оставим его в покое, — сказал Глорфатель. — Любой, кто хоть раз здесь побывал, оставлял его в покое, либо, без сомнения, страдал от убийственных последствий.

Не каждый, подумала Амбра, но промолчала.

— Тогда могилы, — предложил монах.

— Прикоснись к камню, и я сделаю еще одну для тебя, — сказала Амбра, давая понять, что не примет возражений.

У нее раздувались ноздри, а глаза почти маниакально расширились, и Афафренфер отступил.

— Невозможно отнять гордость у дварфа, — со смехом сказал Глорфатель. — И неважно, насколько потемнела ее кожа.

Амбра кивнула, радуясь, что эльф оправдал ее ярость.

Когда Глорфатель направился к туннелю, который им было поручено охранять, Амбра задержала взгляд на чудесном троне, и снова представила сидящего там рыжебородого дварфа, короля королей. Прежде, чем уйти, она посмотрела на могилы, на самую большую пирамиду камней, и поняла, кто мог быть похоронен там.

Она незаметно отвесила небольшой поклон и ушла.

— Дриззт! — закричала Далия и схватила дроу за руку. — Все кончено!

Он оттолкнул ее в сторону, его мысли обжигал образ Далии, совокупляющейся с Энтрери.

Он разнесет этот коридор вплоть до Гонтлгрима!

Стрела отправилась в полёт, но её сияние угасло, как только она покинула Тулмарил. Вторая и третья тоже потемнели, и Дриззт наконец понял в чем дело — он заметил, что Далия присела в стороне, выставив свой волшебный посох, энергия Иглы Коза поглощала магию Тулмарила с каждым выстрелом.

Она его защищала!

Глаза Дриззта расширились от гнева. Вместо того, чтобы достать очередную стрелу, он взял лук как дубинку, намереваясь ударить Далию.

Затем тьма рассеялась, и оба остановились и осмотрели коридор.

Чародей неуклюже сидел у стены, широко раскинув ноги и руки, подбородок покоился на груди, от него поднимался дым, а из нескольких дыр в его теле даже поднималось пламя. Тулмарил Искатель Сердец оправдал свое имя. Рядом, свернувшись клубком, лежала дымящаяся оболочка хафлинга-шейда, а крупная фигура очень тихо лежала дальше по коридору. Стены были изрыты дымящимися дырами, повсюду валялись осколки камня.

— Что ты наделал? — поднимаясь, спросила Далия.

Эта картина отрезвляла и действительно смущала, Дриззт опустил Тулмарил и прошел мимо нее, вглядываясь в тихий задымленный коридор.

Когда третье тело внезапно зашевелилось, он едва не выстрелил снова, но не успел, потому что из-под него показался Артемис Энтрери, метнув нож и выхватив клинки в отчаянной атаке.

Дриззт при помощи Тулмарила отбил брошенный нож и обнажил свои сабли, чтобы встретить эту атаку.

Энтрери бросился вперед, размахивая мечом снова и снова, совершив поворот, он обрушил на дроу рубящий удар кинжалом.

Но Дриззт тоже крутанулся и оказался напротив убийцы, опередив его удар кинжалом. Дроу совершил косой взмах Мерцающим, который Энтрери предсказуемо парировал.

Дриззт остановился в полуобороте и прорвался вперед, атакуя Ледяной Смертью, если бы Энтрери попросту блокировал Мерцающий, то дроу нашел бы брешь в его защите.

Но для этого убийца был слишком умен, и кроме того, он сражался с этим противником ранее. Вместо того, чтобы просто встретить косой удар блоком и ударом отбить его в сторону, Энтрери, парируя, зацепился своим клинком за саблю.

Энтрери позволил инерции Мерцающего увлечь за собой Дриззта, широкий замах не нанес урона, но высвободил его клинок, и убийца совершил собственную атаку.

Оба могли нанести смертельный удар, но совершить его означало раскрыться.

Поэтому они скрестили клинки, меч встретился с саблей с сильным треском, и клинки сцепились.

— Остановитесь! — крикнула Далия неестественным голосом, и почему-то её зубы стучали, но ни один из сражающихся не обратил на нее внимания.

Кинжал Энтрери направился к горлу Дриззта. Дроу отразил этот удар свободной саблей, а затем попытался ударить Энтрери в лицо кулаком.

Убийца пригнулся, уклоняясь от удара, и они оба схватились, их руки переплелись.

Энтрери использовал другое оружие — он ударил головой.

Дриззт поступил так же, их лбы столкнулись, и они оба, пошатнувшись, отлетели на пару шагов.

И оба хотели броситься обратно и продолжить битву.

Но длинный металлический посох прорезал воздух между ними и преградил путь, его кончик врезался в дальнюю стену и с этим толчком Далия выпустила энергию трех зачарованных стрел Тулмарила, кроме того коридор осветила вспышка энергетического взрыва самого посоха.

Почти ослепленная, женщина все-таки заметила, как двое отскочили, двое, которые казались одним воином, отпрыгивающим от зеркала. Оба полуповернулись в воздухе, выполняя бочку, перевернулись и приземлились в кувырке, затем встали на ноги в тот же миг и в то же место, друг напротив друга, снова наготове, широко расставив ноги и выставив клинки.

— Вы что, братья? — спросила ошеломленная Далия.

— Он хочет моей смерти! — наорал на нее Энтрери.

— Хочу, — подтвердил Дриззт.

— Я выступлю против того, кто сделает первый ход, — предупредила Далия.

— Первый ход сделал он, — упрекнул Энтрери.

— Последний тоже будет за мной, — пообещал Дриззт.

— Перестаньте! — потребовала Далия.

— Нет! — оба закричали в ответ.

Далия вклинилась между ними, в явном замешательстве переводя взгляд с одного на другого.

— Он нужен тебе! — умоляла она Энтрери. — Чтобы отделаться от меча!

Убийца отступил и выпрямился, также поступил и Дриззт.

— Меч? — сказали они в один голос.

Дриззт в ужасе бросил сабли на землю и потянулся через левое плечо, вынимая Коготь Харона, он взял его двумя руками и вытянул пред собой.

— Меч, — снова сказал он, оценивая все это.

Все это.

Подозрения, образы Энтрери и Далии, плененных страстью, желание убить Артемиса Энтрери…

Тёмный эльф с рычанием прыгнул в сторону. Он закричал и начал без остановки колотить Когтем Харона по стене коридора, продолжая кричать.

— Дриззт, — ахнула Далия и направилась к нему, но Энтрери опередил её, выставив перед ней руку, чтобы остановить.

— Меч ему велит меня убить, — тихо объяснил Энтрери.

Дриззт выпускал свою энергию, свой гнев, выскабливая и раскалывая камень, но нисколько не портя потрясающее красное лезвие Когтя Харона. Тем не менее он доводил свою точку зрения до злого разумного оружия: он хозяин, а Коготь Харона служитель.

Наконец он остановился, с отвращением посмотрел на меч и убрал его в ножны за спиной. Поднял сабли и тоже убрал их в ножны, затем посмотрел на своих спутников, посмотрел мимо них на бойню в коридоре — три тела, а легко могло бы быть четыре.

Он подождал несколько мгновений, чтобы немного рассеялось напряжение, прежде чем встретиться взглядом с Артемисом Энтрери. Он не извинялся — какой в этом смысл? — но кивком заверил человека в том, что он, а не Коготь Харона, теперь хозяин положения.

Артемис Энтрери убрал кинжал и меч в ножны.

Позади Дриззта воительница, которую оглушила Далия, застонала и перевернулась, она даже попыталась привстать на локтях. Далия тут же оказалась рядом, отвесив сильный удар шейду в бок, и поскольку женщина попыталась свернуться калачиком, Далия сильно придавила ногой ее шею.

— Пошевелишься снова, и я сломаю тебе шею, — предупредила неумолимая эльфийка.

Дриззт подошёл и схватил Далию за руку, пытаясь ее оттащить. Сначала она сопротивлялась, но дроу умоляюще на нее посмотрел и потянул настойчивее.

Как только Далия убрала ногу с шеи женщины и отступила назад, Дриззт попытался помочь пленнице, но Энтрери протолкнулся мимо него, схватил воительницу за волосы и руку, и грубым рывком поднял её с пола.

— Твой меч? — спросил он, проследив за ее взглядом, длинный меч лежал на полу неподалеку. — Да-да, возьми его, и я смогу закончить то, что уже следовало сделать, — с этими словами убийца толкнул шейда в бок, и она упала возле своего оружия.

Она посмотрела на меч, затем снова на Энтрери, который опять обнажил клинки и стоял в ожидании, подзывая ее.

Дриззт с тревогой наблюдал этот спектакль, это послужило ему красноречивым напоминанием о том, кто такой Энтрери, или, по крайней мере, кем он был. Потерявшись в ностальгии о лучших днях, он обманул себя? Неужели его желание вернуться в то время и место закрыло ему глаза на подлинную сущность Артемиса Энтрери?

Он посмотрел в другую сторону, на напарницу, которая смотрела с нетерпением и усмешкой. Дриззт понял ее настроение; Далия хотела увидеть этот бой, хотела посмотреть, как Энтрери порежет шейда на куски.

Тёмный эльф тяжело сглотнул и напомнил себе, что Далия имела все основания ненавидеть шейдов, и что они так же и его заклятые враги — в туннеле они искали его и меч.

— Подними его, — сказал Энтрери шейду. — Подними и встань. Мои товарищи останутся в стороне. Ты против меня, и если ты победишь, возможно они позволят тебе уйти.

— Это вряд ли, — заметила Далия, вызвав ухмылку у Энтрери.

Дриззт уловил безмолвное взаимопонимание между этими двумя. Они единомышленники и приверженцы желаний, которые он не разделял, не мог разделять.

Вновь в его сознании промелькнул образ Далии в объятиях Энтрери, их страстный поцелуй, но он зарычал, отгоняя его прочь. Он ответил Когтю Харона волной гнева и собственным образом: глубокая яма, внутри которой кружился водоворот могущественных водных элементалей и дно этой ямы, пламенная утроба предтечи.

— Я знаю тебя, Баррабус Серый, — шейд была все еще на полу и снова приподнялась на локтях. — Я не буду с тобой сражаться.

— Трусиха.

Шейд пожала плечами.

— Я тебя знаю. Когда-то мы сражались на одной стороне.

Энтрери наклонил голову, внимательнее присматриваясь к женщине, но Дриззт не заметил на его лице проблеска узнавания.

— Насколько я знаю, эта эльфийка, Далия, воин тэйцев.

— Тогда ты знаешь, что умрешь здесь, — ответила Далия, и Дриззт поморщился.

Он почти желал, чтобы Энтрери сделал шаг и покончил с этим, прекратив мучения шейда и его самого.

Однако он вклинился между Энтрери и шейдом и протянул ей руку. Когда шейд ее взяла, он помог ей подняться, а ее оружие осталось на полу.

— Ваш патруль нас искал, — сказал Дриззт.

— Нет, — сказала шейд и покачала головой.

— Не лги мне, или я отдам тебя своим товарищам. Ответь на мои вопросы и…

— И что? — в один голос спросили шейд и Энтрери.

— И Дриззт ее отпустит, — сказала Далия с глумливой насмешкой.

— Отпустит? — спросил Энтрери.

— Отпущу, — подтвердил Дриззт, обращаясь к шейду. — Ответь на мои вопросы и беги путем, которым вы шли туда, откуда пришли мы.

Шейд посмотрела мимо Дриззта на Энтрери, затем на Далию.

— Я тебе не верю, — сказала она, взглянув прямо в лавандовые глаза Дриззта.

— Это твой единственный выход, — спокойно ответил он. — И вопрос достаточно прост. Похоже, твои друзья сейчас у входа в пещеру Гонтлгрима. Я бы хотел узнать их количество.

— Ты просишь меня предать Херцго Алегни, как предал его Баррабус! — отрезала женщина.

— Алегни мертв! — заявила Далия, и женщина посмотрела на нее с любопытством, словно ее утверждение было откровенно смешным. — Снова произнесешь это имя, и я проломлю тебе череп, — пообещала Далия и плюнула шейду под ноги.

Как ни странно, эта угроза словно укрепила шейда. Она выпрямилась, будто принимая судьбу, и значит — перестала бояться. Дриззт видел это прежде, в прошлом он и сам испытывал подобные чувства, поэтому понял, что его время на сбор полезных сведений на исходе.

— Вам не сбежать, — сказала ему шейд.

— Они в пещере, — ответил Дриззт.

Шейд улыбнулась и кивнула.

— Они ждут вас, и если вы не придете, они сами вас найдут. И убьют.

Ее улыбка была искренней, Дриззт понимал, что она прошла точку страха и в полной мере смирилась. Он ушел в свои мысли, вспомнил пещеру, сталагмиты и подвесные опоры, как в Мензоберранзане. Он вспоминал местность, мелкий подземный пруд и берег у огромной стены Гонтлгрима.

— Тогда уходи, — сказал Дриззт, отступая в сторону, и указал вниз по туннелю, а не к поверхности, как говорил вначале, по пути следования патруля шадовар. — Возвращайся к своим тёмным друзьям и передай им мои слова. Они нас не найдут. Они не получат этот гнусный меч. В Подземье много туннелей. Это пути дроу, а не нетерезов.

Шейд уставилась на него. Он чувствовал, как свирепый взгляд Энтрери прожигает ему спину.

— Ты этого не сделаешь, — сказала Далия.

Дриззт сурово на нее посмотрел, безмолвно предупреждая.

— Иди, — сказал он шейду, даже не посмотрев в ее сторону. — Я не буду предлагать дважды.

Шейд нерешительно двинулась, озираясь на врагов и не зная, от кого ожидать смертельного удара. Она с легкостью обошла Дриззта, который стоял лицом к Энтрери, затем бочком проскользнула мимо убийцы.

Энтрери шагнул в сторону шейда, но Дриззт демонстративно вклинился между ней и убийцей.

Она бросилась бежать, чуть не споткнувшись о труп своего товарища.

— Я был свидетелем множества твоих глупостей, дроу, — заметил Энтрери, обходя Дриззта сзади и толкнув его, — но не видел ничего глупее этого.

Дриззт медленно повернулся, сначала он увидел Далию, которая с ненавистью на него смотрела, словно он только что ее предал, затем увидел Энтрери… Энтрери, который поднял с пола Тулмарил, который толкнул Дриззта только для того, чтобы незаметно взять стрелу из колчана за спиной Дриззта!

Убийца натянул тетиву и прицелился в женщину, которая еще не скрылась из вида.

Дриззт не успевал ему помешать.

— Энтрери, нет! — сказал дроу, и в его голосе было столько же мольбы, сколько и приказа.

Энтрери остановился и поднял взгляд, удивленный интонацией Дриззта.

— Не надо, прошу, — сказал Дриззт.

— Чтобы она предупредила своих союзников о нашем приближении? — с рычанием сказал убийца и снова прицелился в убегающую женщину-шейда.

— Убей ее, — согласилась с ним Далия.

— Чтобы она им рассказала, что мы обнаружили их засаду, — ответил Дриззт.

Энтрери выстрелил, и Дриззт поморщился, но убийца немного повернул лук и молния стрелы, промелькнув в коридоре, врезалась в камень, а непострадавшая воительница взвизгнула от неожиданности и подскочила.

Артемис Энтрери выпрямился и взглянул на Дриззта, понимая, что дроу что-то задумал, некий план, в котором убегающая женщина будет использоваться в их интересах. Он вернул лук Дриззту, не моргая, не отводя взгляда от тёмного эльфа.

В этот момент между ними происходило нечто большее, чем просто освобождение шейда. Дриззт видел что-то еще в глазах Энтрери.

И Дриззт понял нечто глубокое: Артемис Энтрери ему доверял.

Глава 19

Зажатые между тенью и темнотой

Долгое время туннель тянулся ровно, затем нырнул глубоко вниз, но, к счастью, убегающая шейд не позаботилась снять болтающуюся верёвку, оставленную её отрядом охотников. Трое компаньонов двигались быстро и бесшумно, ступая по следам женщины. Достаточно скоро туннель открылся на уступ, спускающийся с крутым наклоном к пещере внизу. Её вид был скрыт для обзора. Стена высотой примерно по грудь ограждала край обрывистой дорожки. Однако и Дриззт, и Далия поняли, что пришли в нужное место, узнав свисающие сталактиты башен.

Оставив туннель, троица подкралась к стене.

— Она доставила твоё послание, — заметил Энтрери, заглядывая через край.

Внизу пещера гудела от кипучей деятельности. Шейды выходили из множества сталагмитовых холмов, собираясь в шеренги и боевые группы. Некоторые уже двигались к основанию дорожки, на которой стояли спутники.

По ту сторону большой пещеры неясно вырисовывались стена Гонтлгрима и подземное озеро перед ней, спокойное и тёмное. Лишь пара небольших гребных лодок везла горстку шейдов в сторону берега.

— Быстрее, — скомандовал Дриззт, и бросился вперёд, низко пригнувшись и прижимаясь к наружной стене дорожки.

Энтрери и Далия следовали за ним по пятам.

Когда они достигли дна пещеры и почти сблизились с вражескими солдатами, Дриззт остановился, посмотрел на Энтрери и кивнул. Как только Дриззт потянулся за свистком, убийца извлёк свою обсидиановую фигурку.

— Ну и насколько глубоко это озеро? — процедил Энтрери, но Дриззт мог только пожать плечами.

Он не знал, хотя это был хороший вопрос, но какой им оставался выбор?

Они снова обменялись взглядами и кивнули. Дриззт свистнул Андахару, в то время как Энтрери бросил статуэтку на землю, призывая своего коня кошмара. Почти сразу вырвались возгласы удивления. Адский конь Энтрери обрёл форму прямо перед ним со вспышкой пламени и дыма, а Андахар материализовался в пещере рядом с дорожкой, скача галопом прямо к Дриззту. Единорог затормозил, и дроу, схватив белую гриву, сверкающую даже в тусклом свете лишайников большой пещеры, запрыгнул верхом. Едва усевшись, он повернулся, протягивая руку Далии, но она сама уже проворно запрыгивала на своё место за его спиной.

Энтрери поскакал первым, ворвавшись в пещеру и опустив меч на ближайшего нетереза.

— Дай мне Тулмарил! — крикнула Далия, схватившись за лук.

— Нет! — воскликнул Дриззт прежде, чем даже мог обдумать ответ.

Горячность этого отклика потрясла и смутила его, потому что он вырвался непрошено, неожиданная реакция на желание Далии взять Тулмарил — на желание Далии воспользоваться оружием Кэтти-бри.

Дриззт пригнулся и подстегнул могучего Андахара. Копыта единорога яростно стучали по камням. Шадовары впереди них бросились врассыпную, спасаясь от Энтрери, который повернул влево вокруг сталагмитового холма.

Дриззт стал огибать этот же холм с другой стороны, направив Андахара ещё правее. Он понимал, что путаница была их союзником, и поэтому лучше было разбить сосредоточенность их непримиримых врагов. Оба коня продолжали скакать по извилистым тропам вокруг множества холмов, перепрыгивая через попадающиеся рельсы для тележек с рудой. Дриззт даже не вытаскивал свои клинки, позволяя Далии с её длинным посохом колоть и бить врагов, которые отваживались подобраться или были застигнуты слишком близко.

В них полетели дротики и стрелы. Дриззт пригнулся, продолжая держать курс куда попало, только не прямо. Повсюду вокруг он слышал, как шейды призывают своих занять позиции для перехвата, чтобы отрезать их.

Тем не менее, мало кто приблизился. Их кони были слишком стремительными и ловкими, а их непредсказуемость абсолютной. Один несчастный шейд выскочил прямо перед Андахаром, по-видимому даже не осознавая, что оказался на пути единорога. И сразу был раздавлен. Мощный единорог нисколько не замедлился и не споткнулся, затоптав его. Несмотря на то, что они петляли, отвлекая внимание снующих повсюду врагов, все трое быстро достигли озера, подъехав почти бок о бок.

Тёмная вода зашипела, протестуя, когда по ней зашлёпали огненные копыта кошмара Энтрери. Дриззт послал Андахара в высокий и длинный прыжок. Единорог тяжело опустился в каких— Нибудь десяти шагах от берега, продолжая скакать.

— Так насколько там глубоко? — снова спросил Энтрери своих компаньонов, которые сейчас находились впереди него.

Далия оглянулась и пожала плечами. Когда она проходила здесь в первый раз, она использовала магию.

Вода быстро поднялась до верха ног Андахара, значительно снижая скорость бега. В попытке сохранить высокие чёрные сапоги сухими, Далия подогнула ноги под себя. Внезапно их продвижение оказалось опасно замедленным!

— Нам придётся плыть, — крикнула Далия Дриззту, наклоняясь ближе.

— Значит поплывём, — ответил он

— У них лучники, — заартачилась Далия.

— Я что, должен остановиться, чтобы мы могли… — он резко прервался, так как с противоположного берега в него полетела стрела.

Андахар встал на дыбы и лягнул её, но стрела проскочила мимо и глубоко вонзилась в грудь единорога. Если бы конь не поднялся, стрелу, без сомнения, получил бы Дриззт.

Когда они опустились вниз, Дриззт стиснул ноги вокруг жеребца и стащил с плеча Тулмарил.

В него снова полетели стрелы. Со стороны он услышал пронзительный крик коня Энтрери, выбивающий из колеи потусторонний вой, и понял, что в кошмара попали. Конечно, потребовалось бы больше одной стрелы, чтобы свалить адского жеребца, но как насчёт его всадника?

Ещё больше стрел вылетело вперёд, но Дриззт ответил своими собственными магическими, запуская их в сторону приближающегося берега. Он вряд ли мог сделать хороший прицельный выстрел в то время, когда ехал верхом, но он выпустил множество стрел подряд, пытаясь хотя бы заставить тех лучников уклоняться и не дать им возможность целиться.

— Давай же, — поторопил он Андахара, и они упорно потащились вперёд через озеро.

Оно, по крайней мере, не становилось глубже.

— Лодка! — крикнул Энтрери слева от Дриззта и немного отклонился, когда тёмный эльф обернулся.

В действительности дроу увидел не одну, а две лодки, полные шадовар, гребущие сообща со стороны, направляясь на перехват. Шейд на носу замыкающей лодки держал лук.

Но теперь Дриззт стрелял в сторону от себя, и качающаяся голова Андахара ему совсем не мешала.

Его первая стрела поразила этого лучника, приподняв шейда в воздух и отбросив в заднюю часть лодки. Затем дроу сосредоточился на ближнем судёнышке и послал в его сторону поток молний. Три шейда на лодке пригнулись и спрятались. Голова одного взорвалась от удара стрелы, а двое других, достаточно насмотревшись, прыгнули в тёмную солёную воду.

Дриззт сместил прицел на второе судёнышко, но в замешательстве остановился, потому что ему показалось, будто позади лодки на поверхности воды танцевали поднятые ветром серебристые брызги.

Но в пещере не было ветра.

Будучи не в состоянии разобраться с этой головоломкой, дроу снова сосредоточился на ближайшей задаче, посылая стрелу в оставшуюся обитаемой лодку, и несколько других обратно к берегу для полной меры. Его первая стрела, преднамеренно пущенная низко, взорвалась в корпусе, расщепляя доски.

— Это рыба, а не рябь, — услышал он голос Далии за своей спиной, и это побудило его снова повернуться и прицелиться для второго выстрела в остающуюся угрозу.

Однако шейды внутри лодки скрылись из поля зрения и отчаянно бултыхались в воде, грозящей затопить их.

И пока Дриззт снова не принял во внимание рыбью “волну”, и не соотнёс её с пронзительными воплями, он не понял их внезапное отчаяние.

Рыбы уже окружила пару шейдов в воде, прыгая вокруг них и жадно кусая. При таком освещении Дриззт не мог разобрать изменение оттенка, но по жутким отвратительным звукам он понял, что кровь шадовар быстро смешивалась с тёмной водой.

Со второй лодки тоже послышались крики, когда эти маленькие хищные рыбки пробрались сквозь пробоину, открытую рану лодки, которую сделал Тулмарил.

— Быстрей же! Быстрее! — умоляла его Далия, и хотя большинство рыб задержалось на пиршестве, другая скачущая волна понеслась в их сторону.

Дриззт поднял Тулмарил тетивой вниз и подал женщине знак.

— Что?

— Лови! — заклинал её дроу.

На секунду Далия уставилась на него в изумлении, затем поднесла Иглу Коза к наконечнику стрелы.

Дриззт спустил тетиву, и посох поглотил энергию молнии.

Андахар громко заржал, явно от боли. Рядом с ними послышались крики Энтрери и его коня.

Далия погрузила посох в воду и высвободила разряд энергии. И обе лошади, и все три всадника взвизгнули от этого болезненного укуса.

Но они добились своего: серебристые рыбки повсюду вокруг них плавали теперь мёртвые или оглушённые. Тем не менее приближались следующие, но Дриззт не обращал на них внимания. Озеро стало мельче, и дроу направил Андахара вперёд, продолжая стрелять перед собой и расчищать берег с помощью магических молний.

Конь Энтрери первым вырвался на мокрый песок, от его чёрной блестящей гривы валил пар. Они направились прямо ко входу, Дриззт и Далия поскакали за ними следом. Убийца скатился вниз со спины жеребца и сразу отпустил его, чтобы вернуть себе обсидиановую статуэтку, но Дриззт отослал Андахара иначе, когда они с Далией спрыгнули на землю. Вместо того чтобы просто исчезнуть, единорог встал на дыбы, развернулся и понёсся на ближайших врагов, низко опустив свой костяной рог.

Трое компаньонов протиснулись сквозь узкий входной туннель и ворвались в большой зал для приёмов, где столкнулись с оборонительным рубежом воинов шейдов. Дриззт и Энтрери вошли первыми бок о бок, яростно работая клинками, чтобы отбросить торчащие копья. Одно копье прошло между ними, и Дриззт бросился на него, пригибая к земле, затем отскочил в сторону, пересекая спереди Энтрери, который сделал сальто вбок в противоположном направлении позади дроу. Идеальный кульбит, позволивший ему приземлиться на ноги, и не нарушивший гармонию работы клинков.

Во время своего прыжка Дриззт сцепил три копья, путая линию и вынуждая шейдов отступить. В это единственное мгновение передышки Дриззт бросил взгляд направо вниз, на величественный трон, и сразу за ним представил себе могилу лучшего друга, так как не мог её видеть.

Враги перед ним оказались опытной и хорошо натренированной командой, и то короткое отступление выстроило их в оборонительный заграждающий полукруг вокруг входного туннеля.

А с другой стороны этого туннеля долетали звуки погони, и один особый голос, голос, слишком знакомый спутникам, в частности, Энтрери, заглушал все остальные.

— Схватить их! — истошно вопил тифлинг-военачальник.

— Он жив! — крикнула Далия, влетев в зал вслед за двумя своими спутниками, в ужасе, в гневе, не желая признавать очевидное.

— Сейчас не время, — закричал Дриззт в ответ, ожидая, что Далия запросто могла развернуться и отправиться за тифлингом, которого так сильно ненавидела.

Как хорошо понимал Дриззт такое желание! Алегни действительно выжил и забрал Гвенвивар, как утверждала та странная женщина шадовар. Мысли дроу бешено закрутились. Он хотел знать, не взял ли Алегни его любимую спутницу на своё попечение. Среди боя он смог коснуться рукой поясной сумки, призывая про себя пантеру, в глубине души надеясь, что, возможно, Алегни допустил ошибку и принёс с собой кошку, кошку Дриззта, которая была больше, чем волшебным созданием, которая была верным другом.

Дроу стряхнул с себя эти мысли, когда его чуть не продырявило копьё. Про себя он продолжал подзывать Гвенвивар, но вслух снова крикнул Далии прорываться с боем вперёд и не оборачиваться.

Но в этом не было нужды, потому что Далия уже пронеслась мимо позади него, двигаясь в сторону. Она упёрлась посохом в пол и высоко подпрыгнула, перемахнув через ряд шадовар, копья взметнулись за ней, когда воины попытались развернуться, чтобы встретить угрозу.

Однако Энтрери, разгадав тактику Далии, уже двигался. Он тоже пронёсся позади Дриззта, вступив в жестокий бой с шейдами, оттесняя их, разворачивая и опрокидывая, нейтрализуя этот угол защитного строя.

Дриззт бросился вместе с ним, затем за его спиной, двигаясь вдоль стены, подальше от входа в туннель. И как раз вовремя, ибо несколько вспышек чёрной магической энергии вылетело через проход, направленное облако горящего едкого дыма. Оно разделило линию шейдов на две части. Те, что находились в середине строя, отступили и разбежались, молотя конечностями от боли.

Получив передышку, двигаясь позади убийцы, Дриззт воспользовался способностями тёмных эльфов, направив их на врага, сражающегося с Далией. Пурпурное пламя охватило шейда, очертив его контур танцующими иллюзорными огнями. Застигнутый врасплох шадовар чуть не уронил своё копьё, но всё же потерял защиту.

Почти сразу он спохватился, пытаясь перенаправить своё оружие.

Слишком поздно.

Цеп Далии обрушился наотмашь и раздробил ему челюсть, и когда он пошатнулся, воительница развернулась вокруг своей оси, проведя второй вращающийся конец оружия в мощный удар слева. Этот удар проломил затылочную часть черепа бойца и запустил его в кувырок вверх тормашками, после чего шейд упал спиной на каменный пол, дёргаясь и дрожа в конвульсиях.

И снова Дриззт призвал свои врождённые магические способности, отточенные на его родине в глубинах Подземья, выбрасывая сферу непроницаемой тьмы прямо перед входом в туннель и перед врагами, преследующими их.

— Давай, давай! — закричал он Энтрери, приближаясь к человеку слева и добавляя крутящиеся скимитары к потасовке.

Энтрери отступил за него и обошёл стороной спутанный фланг, а затем во всю прыть припустил за Далией через огромный зал, и Дриззт с магическими ножными браслетами, ускоряющими каждый его шаг, оторвался от копейщиков и присоединился к стремительному бегству.

Троица легко обогнала более тяжело экипированных шадовар, вытянувшись в прямую линию к выходному туннелю впереди справа.

Но сбоку вылезло ещё больше шейдов, и в их сторону снова полетели стрелы и копья.

С их скоростью, акробатикой и изрядной долей везения все они добрались под укрытие туннеля и побежали вдоль него. Дриззт и Далия пытались отыскать путь на нижние уровни, Энтрери просто бежал по следу.

Они завернули за угол, и Дриззт резко остановился, дав двум другим знак двигаться дальше. Он опустился на одно колено и, высунувшись назад за угол с луком в руках, косил наступающих шейдов очередью смертоносных стрел.

— Сюда! — услышал он зов Далии, и побежал прочь, полагая, что хотя бы выиграл для них немного времени.

Но не так много, понял он, когда мощный взрыв пронёсся по коридору за его спиной. Он оглянулся и увидел искры, ползущие дугой вдоль стен к углу, где он только что стоял на колене, и услышал шум возобновившейся погони.

Они миновали ряд комнат, больше угадывая, чем зная, в какие двери врываться. Беглецы свернули за очередной угол, а потом ещё за один, торопясь к тяжёлой, слегка приоткрытой металлической двери. Энтрери навалился на неё плечом, прорываясь, Дриззт и Далия влетели следом. И когда большая комната открылась их взору, все трое увидели и услышали, как такая же дверь перед ними со стуком захлопнулась.

Энтрери понёсся к ней на всей скорости, Далия за ним следом, пока Дриззт закрывал дверь позади себя. Он поискал засов, но его не было. Но всё ещё оставалась какая-то мебель, в том числе остов тяжёлого каменного кресла, поэтому он подтащил его к двери и припёр под углом, чтобы как-то обезопасить вход.

На другом конце комнаты Энтрери с силой дёргал и колотил в ту дверь, но тот, кто вышел, уже запер её.

— Куда теперь? — спросила Далия, мечась по сторонам в поиске других дверей.

Но ни одной не было видно.

— Так куда же теперь? — спросила она снова, более настойчиво.

— Теперь мы будем сражаться, — ответил Энтрери. — Это был голос Алегни, — добавил он и сплюнул на пол.

— Тогда убьём его по крайней мере, перед тем, как умрём сами, — заявила Далия, и Энтрери мрачно кивнул.

— Что бы ты ни делал, Дриззт, доставь меня к нему, — сказал Энтрери. — Я отдам тебе дань уважения последними мгновениями своей жизни, независимо от того, имеет для тебя это какое-то значение или нет.

Дриззт смотрел на них, беспечно стоящих рядом, и казалось, оба совершенно смирились со своей судьбой — до тех пор, пока они могли добраться до Херцго Алегни. Он не мог представить себе ту ненависть, что направляла их, и они снова напомнили ему о своей необъяснимой связи, о чём-то очень глубоком, что их объединяло, но чего он не мог постигнуть, не то, что разделить.

Дриззт полностью осознавал, что любой из них был бы счастлив умереть при условии, что умрёт после того, как нанесёт смертельный удар Херцго Алегни. Как один может ненавидеть другого так сильно, удивлялся он? Что произошло, что за насилие, какое жестокое предательство или непрекращающаяся пытка могли способствовать такой злобе?

Оглушительные удары сотрясли дверь за его спиной, и Дриззт бросился устанавливать остов кресла на прежнее место. Он слышал отзвук ударяющего в дверь потока снарядов, а также крики погони и топот множества ног.

Он повернулся, чтобы взглянуть на своих друзей, в равной степени обречённых, но обнаружил, что смотрит на другую дверь позади них, которая тихо открылась.

Далия ойкнула, удивлённо посмотрела на Дриззта, а затем рухнула на землю.

Разряд молнии ударил в дверь позади Дриззта, с треском распространяясь по металлу, и снова отбрасывая кресло в сторону.

Дриззт бросился к Далии, он повернулся к другой двери.

Затем он ослеп.

Пришли дроу.

Глава 20

"Бреган Д'эрт!"

Дриззт понял. Он почувствовал укус арбалетной стрелы, и другой, и третий, и следующий, почти мгновенное жгучее ощущение от яда дроу, знакомого с таких давних времён, прокладывающего путь по его венам.

Он знал. Он слышал грохот приближающихся шадовар. Некуда бежать, негде спрятаться. Он хотел хотя бы отбиться, чтобы предложить немного заключительного и подобающего выражения Дриззта До'Урдена. Если таков был его конец, в чём дроу не сомневался, то он должен соответствовать тому, как тёмный эльф прожил свою жизнь.

Он размышлял о загробной жизни, и надеялся, что она была одна, и только одна. Та, где он снова нашёл бы своих потерянных друзей, нашёл бы свою любовь, Кэтти— Бри, и когда силы покинули его ноги, когда скимитары выпали из рук, даже сумел усмехнуться в магической тьме, представив себе встречу Кэтти— Бри и Далии.

Усмешка исчезла, едва появившись. Кэтти— Бри и Далия… и Дриззт.

Он надеялся, что найдёт Кэтти— Бри, но мысль провести вечность рядом с Далией…

Дриззт оказался на земле, хотя ничего не чувствовал. Он сопротивлялся яду дроу настолько, чтобы оставаться бодрствующим и отчасти осознающим происходящее, но физические способности покинули его, и не скоро вернутся.

— Бреган Д'эрт! — услышал он крик Артемиса Энтрери, и Дриззт понадеялся, что, возможно, это была банда Джарлаксла, тогда они могли бы выжить.

Энтрери пояснил:

— Мы агенты Бреган Д'эрт!

Умно, подумал Дриззт. Артемис Энтрери всегда был умным — именно это делало его вдвойне опасным.

Он ощущал существ, проходящих мимо него, двигающихся над ним, но не мог напасть на них, и решил, что не должен нападать.

Для одурманенного и быстро погружающегося в сон следопыта не была потеряна ни ирония того, что их спасли дроу, ни понимание, что в действительности это могла быть очень короткая передышка.

Дверь комнаты с треском распахнулась под напором рядов шадовар, стремящихся вперёд.

На них обрушилась стена отравленных арбалетных стрел. Комната перед ними заполнилась чернотой. Вторая атака магической тьмы окутала их первые ряды, а третья опустилась на толчею сзади.

И в этом сбивающем с толку безумии вспыхнули огненные шары. Жалящие языки пламени обдирали кожу шадовар, покрывали волдырями руки, когда они пытались схватить металлическое оружие. Они поворачивались и метались, дезориентированные в темноте, спотыкались о тела передних рядов, беспомощно лежащих на земле под чарами яда дроу.

Наступление резко прекратилось.

— Наступайте! — завопил Херцго Алегни сзади, заметив заминку.

— Дроу! — раздались в ответ крики. — Тёмные эльфы пришли!

— Эффрон! — позвал Алегни.

Он не знал, что с этим делать, и уж точно не хотел битвы с силами дроу. Но воин-тифлинг не мог позволить, чтобы меч или его ненавистные враги, Энтрери и жалкая Далия, бежали! Он заметил кривого колдуна у входа в туннель в комнате перед ним.

— Наполни комнату смертоносной магией! — крикнул Алегни колдуну.

— В этой комнате шадовары, мой господин! — осмелился возразить шейд из ближнего окружения Алегни.

Едва ли осознавая движение, вряд ли даже заметив свою собственную реакцию на слова помощника, Алегни ударил шейда кулаком в челюсть, и тот мешком свалился на пол.

— Я достану их! — взревел Алегни, и все вокруг съёжились от силы его голоса и весьма реальной угрозы в основе его требования. — Я получу этот меч!

Он посмотрел на шейда, которого ударил. Как правило, военачальник воздерживался от подобного публичного телесного наказания своих подопечных, кроме его открытых пыток Баррабуса Серого, конечно. Он протянул руку, чтобы помочь шейду подняться на ноги, но когда подчинённый заколебался, глядя на него с подозрением, Алегни убрал руку и тихо предупредил:

— В следующий раз, когда ты так открыто будешь оспаривать мои приказы, я отвечу своим мечом.

Он двинулся вперёд, чтобы найти Эффрона с его магическими силами, заполняющими комнату в дальнем конце коридора слепящими молниями, облаками кислоты, огненными шарами и пузырящейся ядовитой слизью. Подгоняемый непрерывно вопящим Алегни, шквал их смертоносной магии продолжался и продолжался, сотрясая камни Гонтлгрима.

Конечно, ничего этого они не могли видеть из-за сохраняющейся тьмы дроу, но когда и магический шквал, и тьма стали рассеиваться, силы шадовар прорвались.

Чтобы найти пустую комнату, без единого тела, и закрытой и заново запечатанной задней дверью.

— Они не могли сбежать все, — заметил Эффрон, когда Алегни вошёл в покрытое шрамами битвы помещение. — Я уверен, кого-то из наших врагов здесь убили.

— Ты строишь догадки, — прорычал Алегни ему в ответ.

— Рассуждаю. Никто не мог выдержать наше направленное нападение.

— Я вижу, ты плохо знаешь дроу.

Эффрон пожал плечами. Это телодвижение выглядело странно, с одним его плечом, всегда находящимся сзади.

— Значит, кого-то убили, — задумчиво произнёс Алегни. — Думаешь, Далию?

Эффрон с трудом сглотнул.

— Ты бы не хотел этого, так ведь, кривой мальчишка? — дразнил Алегни. — Только подумай, она мертва и ускользнула от тебя. Представь, она мертва, и ты не сможешь видеть последний свет, оставляющий её голубые глаза. Это будет ранить больнее всего, так ведь?

Эффрон с ненавистью уставился на него, не мигая.

— Ты разговариваешь со мной или с собой?

— Если она мертва, значит, так тому и быть, — сказал Алегни так убедительно, как только смог.

— А Барра… Артемис Энтрери?

— Если он мертв, я возьму Коготь Харона и верну его назад, чтобы мучить его ещё с десяток лет, в отместку за дерзость и предательство.

— Он противостоял мечу прежде. Разве ты сможешь когда— Нибудь доверять ему, или своей способности управлять им, даже с Когтем в руках?

Алегни улыбнулся на это, но у него на самом деле не было ответа. В любом случае и Далия, и Энтрери исчезли, либо всё ещё спасаясь бегством, либо мертвы. Или захвачены в плен, размышлял Алегни, и находятся под контролем этих тёмных эльфов, которые так внезапно появились перед его войсками.

Улыбка тифлинга-военачальника увяла, потому что прибытие значительных сил дроу, если это в действительности было так, усложняло его поход.

— Если они живы и это были их союзники, то они продолжают двигаться к исконному зверю, — сказал Алегни Эффрону и всем, кто был поблизости. — Это худшее из возможного, поэтому продолжаем наш поход. Заполните эти туннели шадоварами. Найти этого зверя!

— Если они мертвы, а дроу забрали меч, с ними, вероятно, можно поторговаться о его возвращении, — тихо заметил Эффрон, когда войска снова собрались и выступили.

Алегни кивнул.

— Но мы готовимся к ближайшей перспективе.

— Ряды наших воинов растянулись далеко вперёд по коридорам, — заверил его Эффрон. — Мы нашли главную лестницу на нижние уровни.

— Тогда сообщите о новом противнике, — приказал Алегни.

— Мы не знаем, враги ли они, — аргументировал Эффрон.

В ушах Алегни этот факт прозвучал любопытным — в конце концов, разве они не совершили просто ошибочный и быстрый обмен атаками? А когда он принял во внимание внезапность, с которой встретились две мощные силы в состоянии боевой готовности, то решил, что возможно, была определённая доля истины в заявлении Эффрона. Быть может, дроу непреднамеренно очутились на пути продвижения шадовар, и отреагировали силой на силу, как наверняка поступил бы и Алегни.

Возможно, но отчаявшийся тифлинг совсем не хотел рисковать.

— Выведи нас к предтечи, — приказал он Эффрону. — Как можно быстрее, и не щади никого, кто встанет на нашем пути.

У Дриззта всё ещё были его скимитары и лук, но они были бесполезны несмотря на то, что его физические ощущения и способности начали возвращаться. Из камней выросли магические щупальца и схватили его, а также Энтрери и Далию, сидевших с ним спиной к спине, полностью обездвижив их всех.

Он услышал, как застонала Далия, и только тогда начал приходить в себя. Энтрери был в полном сознании, и Дриззт сомневался, что в него попала хоть одна арбалетная стрела.

— Бреган Д'эрт? — отметил хорошо одетый воин дроу, стоявший перед Дриззтом, голосом, явно полным сомнения. — Как тебя зовут?

Он говорил на наречии Мензоберранзана, которого Дриззт не слышал очень, очень давно, но которое он узнал, и которое вернулось к нему с удивительной быстротой и ясностью.

— Мазой, — выпалил Дриззт, не задумываясь, вытянув имя из далёкого прошлого.

Дроу, благородный воин, если верить его одежде и превосходным мечам, с любопытством посмотрел на него.

— Мазой? — спросил он. — Из какого Дома?

— Он не сознается в принадлежности ни к какому Дому, — включился в разговор Артемис Энтрери, также изъясняясь на безупречном языке дроу.

Солдат рядом с благородным дроу напрягся и дёрнулся, словно собирался наказать человека за то, что тот рискнул заговорить, но благородный удержал его.

— Продолжай же, — приказал он Энтрери.

— Мазой из Дома, который прогневал Паучью Королеву, — пояснил Энтрери. — Никто не сознается в этом, за исключением Киммуриэля, лидера Бреган Д'эрт.

— Ты из Дома Облодра? — спросил благородный воин Дриззта, низко наклоняясь, чтобы посмотреть ему в глаза.

В лиловые глаза, понял Дриззт. И он испугался, что его репутация и странные глаза могут опередить его и всё разрушить.

Дриззт покачал головой.

— Я не сознаюсь в таком, — сказал он правильный ответ.

— Значит, ты имеешь отношение к Киммуриэлю? — давил благородный воин.

— Отдалённо, — ответил Дриззт.

— Джерт, — раздался женский голос со стороны, — Нетерезы угрожают нам с флангов. У нас нет времени медлить.

— Убить их, и покончим с этим? — откликнулся Джерт, благородный воин.

— Кажется разумным.

— Они утверждают, что из Бреган Д'эрт, — ответил Джерт. — Если поблизости силы Киммуриэля, я привлёк бы их на нашу сторону, вы согласны? Будет достаточно просто заручиться их поддержкой, особенно с Тиаго Бэнром в наших рядах.

Мысли Дриззта завертелись, когда он попытался соотнести имена. Джерт звучало немного знакомо, а Тиаго он не знал вовсе. Но Бэнр! Одно лишь упоминание этого могущественного Дома вернуло воспоминания Дриззта к нескольким десятилетиям его жизни в Мензоберранзане.

— Бреган Д'эрт? — недоверчиво переспросила женщина. Она начала обходить Дриззта слева. — Дроу, эльф… — она сделала паузу ровно настолько, чтобы плюнуть в Далию, и Дриззт вздрогнул, представив, что скоро может случиться с бедной Далией, учитывая её происхождение и ненависть между расами эльфов. — И человек, — продолжала женщина, пока шла, но она оборвала последнее слово, и Дриззт вытянул шею, чтобы увидеть жрицу.

Он заметил удивление на её лице, когда она посмотрела на Артемиса Энтрери.

— Жрица, — приветствовал её Энтрери с должным почтением.

Женщина продолжала вглядываться в него с явным любопытством.

— Я знаю тебя, — сказала она тихо, и, казалось, неуверенно и осторожно.

— Я был в Мензоберранзане, — ответил Энтрери на этот взгляд. — До Магической Чумы, вместе с Джарлакслом.

Дриззт затаил дыхание, потому что Энтрери покинул Мензоберранзан вместе с ним, и после того, как они сотворили там большой погром. Напомнив жрице о том времени можно было заодно напомнить ей и о бегстве, и о спутниках Энтрери во время этого побега!

— Тогда ты должен быть давно мёртв, человек.

— И всё же я жив, — ответил Энтрери. — Кажется, в мире есть магия.

— Вы знаете его? — спросил жрицу благородный воин.

— Ты знаешь меня, человек? — задала она вопрос. — Ты знаешь Береллип Ксорларрин?

Наступила долгая пауза. Дриззт вытянул шею ещё сильнее, мельком поглядывая на Энтрери, пока сидящий человек рассматривал жрицу дроу. Дриззт знал имя, по крайней мере, название Дома, и это мало его утешило. Потому что Дом Ксорларрин был одним из самых могущественных в Мензоберранзане, устрашающим и обладающим сильной магией. Дриззт опять нервно сглотнул, наконец вспомнив этого благородного воина, Джерта Ксорларрина, который обучался в Мили— Магтире, академии дроу, незадолго до него. Он посчитал действительно большой удачей то, что Джерт по всей видимости не узнал его. Потому что хотя и прошло больше ста лет, немногие тёмные эльфы имели глаза такого же цвета, как у Дриззта.

Вся эта ситуация казалась Дриззту совершенно абсурдной, пока он не учёл, что в неё был вовлечён Джарлаксл. Во что бы ни был вовлечён Джарлаксл, абсурд никогда не заставлял себя ждать.

— Знаю, — ответил Энтрери жрице, и Дриззт лишь беспомощно вздохнул.

— В таком случае, откуда? — потребовала женщина.

— На выступе, на краю Клорифты, — ответил Энтрери без колебаний, хотя голос его звучал слегка вопросительно, как будто он не был полностью уверен, и боялся — и правильно делал! — ошибиться.

Береллип начала смеяться.

— Как я мог забыть? — спросил Энтрери с большей убеждённостью. — Разве ты не использовала свои силы, подвесив меня над бездной в момент моего экстаза?

— Речь шла о моём удовольствии, человек, — заявила она. — Твой дискомфорт не имел значения.

— Как и должно быть, — согласился Энтрери.

— Береллип? — недоверчиво спросил благородный воин, который явно был смущён, даже больше, чем Дриззт. — Ты его знаешь?

— Если он тот, за кого себя выдаёт, он был моим первым колнбласлюбовником, — ответила Береллип, используя слово из языка дроу для любого, кто не был дроу. Она рассмеялась. — Мой единственный любовник человек. И довольно искусный, если я правильно вспоминаю, из-за чего я не сбросила его в Клорифту.

— Я был там, чтобы угодить Вам, — сказал Энтрери.

Дриззт с трудом мог поверить в то, что слышал, и едва сдерживался, чтобы не покачать головой или не выдать себя остолбеневшим видом, воспринимая всё как само собой разумеющееся. В конце концов, если он хотел, чтобы его всерьёз приняли за члена Бреган Д'эрт, такие новости не должны были настолько его шокировать.

— Его привёл в Мензоберранзан Джарлаксл, — объяснила Береллип Джерту. — И любезно предоставил его к услугам тех из нас, кому было интересно узнать о доблести человека.

— Он тот, кем ты его считаешь? — спросил воин скептически.

— На краю Клорифты, и в самом деле, — промолвила Береллип, и голос её показал, что это был, скорее, приятный опыт — по крайней мере, с её точки зрения.

Дриззт не знал, смеяться ему или плакать от абсурдности происходящего. Он принял мудрое решение — промолчать. И снова видения их с Энтрери бегства из Мензоберранзана заставили его затаить дыхание. Если Береллип или Джерт сложат обрывки воедино, если бы они узнали, что Энтрери бежал из Мензоберранзана вместе с Дриззтом До'Урденом, результат был бы катастрофическим.

— Значит, они из Бреган Д'эрт, — объявил Джерт.

— Кажется, так, — согласилась Береллип, и Дриззт выдохнул с небольшим облегчением.

— Эльф? — спросил Джерт с недоверием. — Я не потерплю, чтобы она осталась в живых.

— Делай с ней что хочешь, — начала было отвечать Береллип, но Энтрери перебил.

— Она женщина Джарлаксла, — выпалил он, продолжая удивлять Дриззта. — Его самый ценный шпион, какого вы только можете себе представить, так как она свободно передвигается в селениях эльфов и эладринов.

Просто взглянув на Джерта Дриззт понял, что его напарник убийца только что спас Далию от неизбежного изнасилования, пыток, и, в конечном счёте, убийства.

— Позволяешь иблисуговорить за себя? — спросила Береллип Дриззта, двигаясь по кругу, чтобы встать перед ним.

Дриззт затаил дыхание ещё раз. Она узнала Энтрери, что может случиться, если она узнает его? Она определённо прожила достаточно долго, чтобы знать историю Дриззта До'Урдена, предателя своего народа.

— Он колнбласДжарлаксла, — объяснил наконец Дриззт. — Я служу Киммуриэлю.

— И кто из них возглавляет Бреган Д'эрт? — поинтересовалась Береллип.

— Киммуриэль, — сказал Дриззт без колебаний, хотя болтал наугад, ибо понятия не имел, о чём говорит, и имел ещё меньшее представление о том, что Береллип и Джерт могут знать о внутренних делах банды Джарлаксла.

— Тогда почему ты позволяешь ему говорить?

— В знак уважения к Джарлакслу, — ответил Дриззт. — Это указ Киммуриэля. Максимальное уважение к Джарлакслу. Я здесь, чтобы служить глазами Киммуриэля, пока колнбласДжарлаксла и его эльфийская женщина добывают информацию об этом весьма любопытном месте.

— Мастер оружия, — раздался голос из заднего конца комнаты, невидимого Дриззту. — Шадовары атакуют нас с фланга. Мы должны немедленно двигаться.

Джерт посмотрел на Береллип.

— Освободить их, — приказала жрица. — Нам понадобятся их клинки. Направьте их в туннель, где борьба будет особенно ожесточённой. В моей памяти игрушка Джарлаксла исключительно хорошо владела клинком, как и своим копьём.

Она наклонилась ближе к Энтрери и тихо сказала:

— Если ты хорошо сражаешься, ты можешь выжить, а если выживешь, я позволю тебе доставить мне удовольствие ещё раз.

До сих пор одурманенная Далия была совершенно неподвижна и абсолютно безмолвна, но от этих слов у неё перехватило дыхание, как заметил Дриззт с более чем мимолётным интересом.

— Должно быть, она изумительная любовница, если ты вспомнил её спустя все эти десятилетия, — сказала Далия Энтрери, когда некоторое время спустя троица продвигалась вперёд.

— Я совсем её не помню, — ответил Энтрери.

— Но… ты упомянул инцидент, — запротестовала Далия. — Эта Кло…? — она беспомощно подняла руки.

— Клорифта, — пояснил Дриззт. — Пропасть в городе дроу.

— И он вспомнил о ней, и о свидании со жрицей рядом с ней, — заявила Далия.

Дриззт не смотрел на неё, полагая, что это лишь подтвердит заинтересованность, которую он отчётливо слышал в голосе Далии. Снова замелькали те вспышки видений Далии и Энтрери, сплетённых в страсти. Но теперь Дриззт определил их источник, по крайней мере частично, и поэтому он отогнал эти образы и про себя предупредил Коготь Харона, чтобы тот заткнулся.

Но был ли это Коготь Харона, вот в чём загвоздка. Потому что сердцем Дриззт понимал, что наделённый сознанием меч не внушал ему ощущения относительно Далии и Артемиса Энтрери целиком и полностью. Меч распознал в нём некоторую ревность, и разжигал её. Но Дриззт солгал бы себе, притворяясь, что он на самом деле не был обеспокоен степенью близости между Энтрери и Далией, степенью, намного превышающей его собственную с этой эльфийской женщиной, которая была его любовницей.

— Вовсе нет, — сказал Энтрери.

— Я слышала тебя! — возразила Далия.

— Это было избранное место, — ответил Энтрери. — Для всех благородных жриц, которым было интересно узнать о мастерстве человека.

— Ты сказал, она при помощи магии подвесила тебя над краем, — упорствовала Далия.

— Они все так делали.

И Далия, и Дриззт остановились и уставились на него.

— Милейшие дамы, эти жрицы Ллос, — изрёк Энтрери сухо. — Не особо оригинальны, но… — он только пожал плечами и двинулся дальше.

Дриззт вспомнил те давние дни, когда Джарлаксл взял Артемиса Энтрери в Мензоберранзан, и там убийца был в роли раба, не обязательно Джарлаксла, но любого и каждого дроу, которому вздумалось бы использовать его, как заблагорассудится. Дриззт узнал о некоторых испытаниях Энтрери в те дни, так как сам он тоже ушёл тогда в Мензоберранзан, чтобы сдаться, и был сразу заключён в тюрьму, пока любимая подруга не пришла его вызволять. Он покинул город вместе с Артемисом Энтрери, совершив дерзкий побег.

Вместе с Энтрери и Кэтти— Бри.

Она пришла за ним, бросив вызов глубокому Подземью, презрев могущество дроу, рискуя всем ради безрассудного Дриззта, который не оценил по— Настоящему ценность и ответственность дружбы.

Пришла бы за ним Далия, задавался он вопросом? Он должен оставить эти мысли, ругал себя тёмный эльф. Сейчас не время думать о прошлом или о надёжности его нынешних спутников. Они могли драться, и драться хорошо, а сейчас, в туннелях, полных смертельных врагов, этого было достаточно.

Совсем скоро трое компаньонов оказались в одиночестве, и их снова жестоко теснили, потому что шадовары были повсюду на верхних уровнях комплекса, словно расползающаяся и всеобъемлющая тьма.

— Мы должны быстро спуститься вниз, — объяснил Дриззт.

Энтрери был рядом, Далия двигалась сразу за ними. Они торопливо пробирались вдоль по коридору, расчерченному по обе стороны множеством комнат. Очевидно в древности это были жилые помещения дварфов Гонтлгрима.

— Здесь есть только один спуск, о котором мне известно, — согласилась Далия. — Алегни будет продвигаться, чтобы заблокировать его.

— Если он хотя бы знает об этом, — сказал Дриззт.

Говоря это, он заметил, что дверь впереди Энтрери на правой стороне коридора была слегка приоткрыта, и ему показалось, как будто щель от трещины слегка сместилась.

Дриззт воспользовался магическими браслетами, чтобы ускориться. Он метнулся в сторону перед Энтрери, влетев на полной скорости в дверь, широко её распахнул и ворвался в боковую комнату. Его поджидала группа из четырёх шейдов, или, точнее, собиралась наброситься на него и его спутников.

Первый отлетел в сторону, отброшенный дверью. Второй инстинктивно потянулся к своему упавшему товарищу, затем развернулся и вскинул руки, чтобы защититься, но слишком поздно, ибо скимитар Дриззта перерезал ему горло, когда дроу пронёсся мимо.

— Справа! — услышал он крик Далии, когда расправлялся с двумя оставшимися, и понял, что засада была организована более чем в одной комнате.

Однако его задача всё равно стояла перед ним.

Ударом слева он отбил обращённый на него посох, и в замешательстве колдун даже не смог закончить заклинание. Левый скимитар Дриззта пошёл другим путём, отбросив в сторону атакующий меч. Даже не повернув бёдра, дроу ловко скользнул своим оружием поверх первого меча и отвёл скимитар в другую сторону, искусно отражая колющий удар второго меча нападавшего.

Только тогда, узнав двуручный боевой стиль, Дриззт также пришёл к пониманию, что этот шейд был эльфийского происхождения, может даже из тёмных эльфов.

Опять же, это не имело значения, у него не было времени задавать вопросы. Дриззт выбросил вперёд левую руку, вынуждая шейда отступить, затем сам сделал несколько быстрых шагов назад. Он развернул хватку на Ледяной Смерти в правой руке и нанёс удар назад, идеально рассчитав время, чтобы остановить атаку шейда, вломившегося в дверь. С высоко поднятым обеими руками топором над головой, собирающийся нанести удар и быстро приближающийся глупец не имел никакой защиты. Он не мог свернуть, не мог остановиться, не мог уклониться, и не мог опустить оружие или даже руку для блока. Он получил удар скимитаром в живот, изогнутое лезвие прошло вверх, через диафрагму в лёгкое.

Шейд отшатнулся, клинок выскользнул, и он, хватая ртом воздух, попытался восстановить равновесие.

Но Дриззт плавно развернулся, отводя лезвие, это круговое вращение позволило нанести удар справа Мерцающим, срезав шейда на землю.

Совершив оборот, Дриззт метнулся в сторону и высоко подпрыгнул, обрушившись на мага, который снова пытался применить какое-то заклинание. Дриззт закричал ему в лицо, стараясь дезориентировать, и дал волю целому шквалу ударов, слева и справа, разрывая одеяние мага, колотя его по голове.

За отпущенное ему время он ударил шейда дюжину раз или больше перед тем, как на него набросился мечник. И теперь ему пришлось надеяться, что этого будет достаточно, так как он обнаружил, что сражается с искусным воином.

С весьма искусным воином, почти сразу понял Дриззт, поскольку эти мечи приходили на него под множеством углов, и, казалось, все одновременно, так быстра и совершенна была техника шейда эльфа.

Энтрери направился в комнату сразу за Дриззтом, но на зов Далии убийца подпрыгнул и развернулся в воздухе. Он уперся ногами в дверной косяк и отбросил себя в другую сторону, упав на землю в кувырке и вставая точно перед проёмом правосторонней двери.

Войдя, он перекинул кинжал в правую руку и нанёс сильный удар за своё бедро, попав в живот шейду, пересекающему порог в коридор. Пока кинжал был погружён в живот, Энтрери развернул хватку на рукояти и вырвал его назад, а затем вскинул руку, нанося удар за спину над своим правым плечом, на этот раз погрузив небольшое лезвие в глаз зашатавшегося шейда.

Когда этот упал, хлынули другие.

— Дроу, ты нам нужен! — закричал Энтрери.

— Дриззт! — глупо добавила Далия.

Даже будучи слишком занятым, Энтрери понял возможные последствия от выкрика этого специфического имени в этих туннелях. Из двери на него яростно наступал второй шейд в тяжёлой броне, с мечом и щитом, оттесняя его назад.

И он услышал, как за ним открылась по меньшей мере ещё одна дверь.

Шейд обрёл преимущество в начале боя и не выказывал стремления его упускать, работая клинками яростно и с фатальный точностью, держа Дриззта в глухой обороне, вынуждая его использовать скимитары для блокирования и отклонения ударов.

Дроу попытался сравнять инициативу, но шейд усилил натиск.

Дриззт начал понимать закономерность в движениях своего противника. Сработал инстинкт воина, его огромный опыт привёл к тому, что он стал парировать более точно и управляемо, и вскоре смог отвечать встречным ударом почти из каждого блока.

В конце концов он мог бы отвоевать себе равное и устойчивое положение в бою, но теперь он знал, что достаточно скоро сможет одержать верх над этим менее опытным, хотя и очень хорошим бойцом.

Крик из коридора сказал ему, что “скоро”, похоже, слишком затянулось, и его колебания едва не обошлись ему дорого, так как шейд дико усилил натиск. Мерцающий и Ледяная Смерть ловили и отводили колющие удары и блокировали тяжёлый косой удар сплеча, но Дриззт понял, что от него потребуется множество обменов ударами, чтобы только вернуться туда, где он был до крика Далии.

Ему удалось бросить взгляд в сторону, когда он развернул противника, смещаясь направо, чтобы оказаться лицом к двери, и этот быстрый взгляд сказал ему, что Энтрери и Далия, и он сам, застрявший в этой комнате, были в беде. Коридор был заполнен врагами.

Третья шейд выскочила из комнаты, или пыталась, пока Далия с силой не ткнула женщину в лицо концом своего посоха.

Энтрери заметил это и начал её звать, потому что знал, что враги входили в коридор позади него, и шейд в броне перед ним жестоко его теснил. Однако Далия не нуждалась в его приглашении, прекрасно понимая дилемму. Она рванула к нему и выбросила вперед Иглу Коза, вонзив её в нижнюю часть спины противника Энтрери. У шейда там тоже была броня, и Далия попала в металлическую пластину.

Так что она позволила высвободиться разряду энергии молнии из своего магического четырёхсоставного посоха.

Изгибающаяся дугой энергия запрыгала по металлическим пластинам, скручивая и жаля воина, собираясь вместе с другой стороны в ослепляющий и взрывающийся танец на решётке его полного шлема.

Его следующий боковой удар получился неуклюжим, поскольку молнии кишели вокруг него как рассерженный рой жалящих насекомых, и Энтрери легко увернулся, прокатившись под лезвием. Когда шустрый убийца сделал обходной манёвр, ступив за беспорядочно движущийся меч и зайдя справа от шейда, он умудрился ударить своим мечом по лицевой пластине, оглушив воина в броне.

Энтрери бросился мимо открытой двери, где маячил ещё один шейд, и мимо двери в комнату с Дриззтом, поймав в этот момент его быстрый взгляд.

Рефлексивно Энтрери подбросил кинжал в воздух и схватился левой рукой за пряжку на своём ремне, вырывая её, когда пересекал комнату Дриззта.

— Дроу, быстрее! — крикнул он Дриззту, поймал кинжал и сделал ещё один кувырок, чтобы избежать взмаха нетерезского топора. Во время кувырка он развернулся, поднимаясь рядом с Далией.

— Дроу! — завопили они вместе.

Дриззт услышал их призывы и понял, но опять же он понятия не имел, как мог выпутаться, пока его противник не пошатнулся странно и не сделался слишком неуклюжим, чтобы идти в ногу с танцующим дроу.

И по выражению боли на лице врага Дриззт догадался, что Энтрери бросил свой поясной нож в бок шейда эльфа.

Правая рука шейда обвисла. Он боролся, чтобы удержать оборону, но ему мешали спазмы боли.

Шейд сморщился, и Дриззт сморщился вместе с ним. Его понимание чести кричало, что этот бой не был честным по отношению к действительно стоящему противнику. Хотя это продолжалось только мгновение, так как он осознал всю глупость подобных причитаний, особенно учитывая, что он вступил там в битву один против четверых.

Дроу яростней заработал скимитарами, парируя атаки главным образом под углом вниз, поскольку заметил, что это причиняет противнику больше боли.

Звон металла о металл и всплеск движения в коридоре напомнили ему, что он должен торопиться, и поэтому дроу отступил на левую ногу, приглашая шейда ударить с повреждённой правой стороны, и когда клинок выдвинулся вперёд, вместо того, чтобы отбить его Мерцающим, Дриззт провёл по нему снизу Ледяной Смертью, и, подцепив меч, быстро вернул собственный клинок, отводя меч вправо.

В этот момент он шагнул влево, чтобы избежать удара клинком шейда в левой руке, пока Ледяная Смерть и пойманный меч не смогли полностью преградить путь атаке.

Которая открыла брешь в защите шейда для левой руки Дриззта, и Мерцающий ударил сильно и точно. Шейд упал и бросил мечи, хватаясь руками за разрезанное горло.

— Дриззт! — закричала Далия.

— Мы не можем удержать дверь! — добавил Энтрери, и затем, потише, спросил Далию, — Может, прекратишь называть его по имени?

Он едва успел предупредить и не ожидал ответа, потому что натиск был слишком велик, слишком много врагов блокировали коридор перед ними. Энтрери сказал Дриззту чистую правду, потому что они были вынуждены отступить.

Оба снова начали звать его, и оба вздохнули от удивления, когда из комнаты Дриззта вылетела молния и ударила в шейда, стоявшего перед Энтрери.

Не молния, догадались они, а волшебная стрела, и она прошла прямо через этого шейда и погрузилась в другого перед Далией. Перед тем, как пара этих шейдов свалилась, ещё одна стрела взорвалась сбоку в голове первого.

Далия ткнула посохом в лицо смертельно раненого шейда, по-прежнему стоявшего перед ней, отбрасывая его на землю.

— Ещё! — крикнула она, и по сигналу в коридоре просвистела третья стрела молнии.

И просто исчезла.

А затем вылетела четвёртая, и зубы Далии начали стучать, а её толстая коса стала скручиваться от энергии, как будто это была живая змея.

— Стой! — закричал Энтрери, когда вылетела, чтобы быть поглощённой, третья стрела.

Он пронёсся по телу павшего шейда, неистово врезаясь в следующий ряд, вынуждая их отступить шквалом ударов и толчков.

Далия проскочила мимо него, когда он расчистил близлежащее пространство коридора, и воткнула свой посох в каменный пол, высвобождая сдерживаемую энергию молнии.

Казалось, весь коридор подпрыгнул от мощи этого воздействия. В шоке, психическом и физическом, шейды корчились и падали, отшатываясь в сторону.

— Пошли! Пошли! — завопил Энтрери, хватая её, разворачивая кругом и толкая назад туда, откуда они пришли.

Он двинулся прямо за ней. Дриззт следовал за ними по пятам. Однако дроу не продолжил отход, повернувшись и низко наклонившись, он выпустил поток сверкающих стрел в сбитых с толку врагов.

— Вперёд! — скомандовал дроу своим спутникам, разворачивая их.

Шейды бросились врассыпную и стали спасаться бегством. Троица вплотную преследовала их до тех пор, пока они не пересекли боковой проход, который показался Дриззту и Далии знакомым, и который, как они оба считали, вывел бы их в нижние залы.

Они убегали. Дриззт запечатал конец коридора сферой магической тьмы. Затем он остановился, в то время как Энтрери и Далия побежали дальше в поисках правильного маршрута.

Дроу замер, сосредоточенно вытянув шею. Он услышал звук легчайших шагов и послал череду стрел в магическую тьму.

Он убрался из поля зрения, нырнув за угол за мгновение до того, как колдун шадовар ответил потоком магических снарядов, а второй маг добавил линию разящего огня.

Шейды продолжали наступать, и Дриззт высунулся и отбросил их ещё раз. Стрелы Искателя Сердец выжигали дыры, проходя шеренгу за шеренгой, один лишь первый выстрел сбил трёх шейдов.

Дриззт побежал прочь.

Секундой позже, в том месте, где он скрывался, взорвался огненный шар, затем второй и третий.

— Продолжайте бежать, — предупредил он Энтрери и Далию, пересекаясь с ними, и бросил что-то Энтрери.

Убийца поймал: свой нож-пряжку.

Они побежали дальше.

Глава 21

Изменчивая грань между союзниками и врагами

Брак’тэл стоял в оранжевом зареве камеры, глядя вниз, мимо кружившихся водных элементалей, на бурлящую лавой пасть исконного зверя. Маг провел большим пальцем по рубиновому кольцу на указательном пальце, с его помощью он мог услышать зов первородного и понять его.

По крайней мере, некоторую его часть, все-таки зов этого существа оставался вне понимания Брак’тэла даже с поддержкой кольца. Это была самая древня сила, бог-зверь. Несмотря на то, что этот зов был выше его понимания, его основное послание было достаточно простым: зверь хотел освободиться.

Брак’тэл посмотрел вниз направо, на узкий мост из грибных ножек, переброшенный для переправы.

Его взгляд переместился сквозь постоянные испарения через шахту к арке, едва заметной сквозь туман. За ней располагалось небольшое входное помещение. Он представил себе рычаг, и произнес его название, но не на языке дроу или другом языке Фаэруна, а на языке, который подсказывало ему кольцо, на языке существ первичного плана огня.

Глубоко внизу обнадёженный исконный зашевелился.

Амбра поспешила к двери, опередив остальную свою охотничью группу. Этот портал открылся в главном коридоре, она знала это, так же как знала, что ее группа охотников-шадовар прибыла вовремя, чтобы перехватить трио. Не теряя времени, она рассыпала нужные порошкообразные вещества на пол и начала составлять из них специфичные фигуры, тихо накладывая свои чары.

— Что это? — поинтересовался Афафренфер, войдя в комнату через другую дверь.

— Держись подальше, — предупредила дварфа, подняв одну руку. — На этот портал будет наложена мощная защита.

К тому времени, когда она поднялась и повернулась, вошли еще несколько, включая волшебника, назначенного начальником патруля.

— Опечатано, — объяснила Амбра, двигаясь к ним навстречу.

Шейд маг с любопытством взглянул на нее.

— Эту проверила? — спросил он с подозрением, потому что они прошли через десяток подобных дверей.

— Я проверила большинство, — ответила Амбра на недоверчивый взгляд. — Тогда сам проверь, дурак, — сказала дварфа. — А я поищу другой проход.

— Иди к двери, — приказал волшебник Афафренферу.

— Не двигайся, — заметила Амбра под ледяным взглядом волшебника.

Афафренфер не сделал и шага к порталу, на что дварфа ответила понимающей улыбкой. Остальные не знали о верности Амбры и Афафренфера Кавус Дуну, но Афафренфер не забыл это, так же как не забыл факта, что подобная связь заменяет любые приказы, полученные им здесь, кроме тех, что исходят непосредственно от лорда Алегни.

— Дварфа сказала, что она запечатана, — ответил монах, скрестив руки на груди.

— Не задерживайтесь! — приказал волшебник, повернувшись кругом. Он сосредоточил свое внимание на другом шейде, женщине, стоявшей возле него, и толкнул ее вперед. — Идите! Вперед! Прежде, чем они проскочат мимо нас!

Женщина взглянула на Амбру лишь на мгновение, и легонько двинулась к двери. Она неуверенно приближалась, выставляя одну ногу перед другой.

Она почти сделала это, и даже потянулась к дверной ручке, когда глиф молнии взорвался, подбросив бедную женщину в воздух, громовой рокот встряхнул пол и стены.

— Прекрасно! — поздравила Амбра колдуна, и остальные отступили, за исключением бедной жертвы. Ее волосы вздыбились, зубы стучали, а из глаз лилась кровь.

Волшебник с ненавистью уставился на дварфу.

— Подозреваю, наши враги теперь знают, где мы находимся, — провоцировала дварфа. — Но если ты не уверен, можешь сорвать ещё одну печать, или две.

— Теперь мы идём дальше! — потребовал колдун.

Амбра фыркнула на это.

— Еще символ или два остались, — предупредила она, качнув головой, и пошла мимо колдуна, пробормотав при этом: — Идиот.

Это была последняя капля. Он протянул руки и толкнул дварфу… которая не шелохнулась. Амбра двинулась к нему, взмахнув своей огромной булавой и отбросив колдуна в сторону. Шокированный маг вскрикнул, врезавшись в боковую стенку, затем застонал и упал на пол.

— Поднимите идиота, — проинструктировала Амбра Афафренфера и еще одного шейда. — Мы должны вернуться как можно быстрее, если надеемся схватить тех троих до того, как они продвинутся дальше.

Амбра, конечно же, надеялась, что подобное не произойдёт.

Она повернулась к другой паре шейдов.

— Вы двое возьмете ее с собой, — приказала она, указав на раненную молниями женщину. — Быть может, я могу спасти ее. А может, и нет.

Трое напарников услышали громовой раскат и двинулись со всей осторожностью, на которую были способны. Вскоре они проскользнули мимо обожженной молнией двери и бросились прочь. Дриззт замыкал, Тулмарил нацелен на коридор в случае, если любой враг вздумает обойти их с тыла.

Однако вскоре дроу снова возглавил группу.

— Сюда, — указал Дриззт, узнав окружающие пространство и зная, что они приближаются к лестнице, ведущей на нижние уровни.

Некоторое время спустя они вошли в последнее помещение, дверь, которая выведет их к лестнице, была прямо перед ними. Когда они приблизились, дверь распахнулась и Дриззт почти спустил стрелу, когда успел разглядеть дроу, проходящего через дверь.

В то же время движение сзади заставило трио обернуться через плечо, и они увидели тёмных эльфов, приближающихся к ним. И не просто дроу, понял Дриззт, заметив мужчину, руководящего небольшим кавалерийским патрулем, он был верхом на мощной ящерице, и она и он были защищены броней из материалов дроу лучшего качества. Это был не простой дроу, а знатного происхождения, и, вероятно, от одного из самых больших Домов.

Второй всадник следовал за ним, и Дриззт признал в нем Джерта, когда тот окликнул его.

— Где твои войска, Мазой? — спросил Джерт. — Где хотя бы Киммуриэль или Джарлаксл?

— Это агенты Бреган Д'эрт? — спросил другой всадник и с сомнением посмотрел на Дриззта, и еще более скептически, когда взглянул на Энтрери, и почти плюнул на пол, когда его взгляд упал на Далию.

— Это они, — ответил Джерт.

Другой всадник едва мог сдержать смех. Он ещё раз посмотрел на Дриззта, с таким любопытством, что Дриззт опустил глаза.

— Скажите Джарлакслу, что Дом Бэнр желает поговорить с ним, — сказал он и провел свою сильную ящерицу через трио, заставляя их расступиться и почти наступив на Далию.

И когда ящер Баёк попытался укусить женщину, знатный Бэнр лишь немного придержал его.

Остальные всадники по его команде прошли мимо, некоторые направили своих животных прямо на стены.

— Поедешь со мной, — объявил Джерт Дриззту.

Дриззт посмотрел на него с любопытством.

— Лестничный пролет был обрушен с целью предотвратить вторжение шейдов ниже, — пояснил Джерт. — Я спущу тебя.

— Что насчет моих спутников?

Далия, не понимавшая языка дроу, хлопнула Энтрери по плечу, и он наклонился, тихо переведя.

— Иблис, — сказал мастер оружия пренебрежительным тоном. — Ни один нормальный ящер не примет такого ездока. Пойдем, у нас не так много времени.

Дриззт покачал головой прежде, чем успел сформулировать надлежащий ответ.

— Женщина Джарлаксла, — наконец сказал он, показывая на Далию. — Он будет не в восторге, если я брошу их.

— Это проблемы Джарлаксла.

— И мои, — сказал Дриззт. — Мне поручено защищать их.

— Они не смогут спуститься по этому пути.

— Если Бреган Д'эрт появятся, это в любом случае произойдет тут, — сказал Дриззт. — Мы можем обойти шейдов и ударить по ним, как только они появятся.

Джерт недоверчиво посмотрел на него, затем взглянул на Далию и Энтрери.

— Они — иблис, — сказал он с отвращением.

Дриззт пожал плечами и смущенно повторил: — Женщина Джарлаксла.

Джерт покачал головой, видимо признавая это объяснение весомым для всех, кто был знаком с Джарлакслом. Мастер оружия Дома Ксорларрин двинулся последним, пройдя через дверь и собираясь спрыгнуть с края площадки не теряя скорости.

— Мы не можем здесь оставаться, — заметил Энтрери, как только они остались втроём. Он заметил, что Дриззт едва слушал его, и попытался привлечь его внимание: — Дриззт?

— Мы видели, как он умер, — сказал Дриззт Далии. — Упал вниз в пещере исконного.

Она посмотрела на него с любопытством.

— Джарлаксл?

Дриззт кивнул.

— Сейчас мы дважды открыто произнесли его имя перед этими темными эльфами, словно Джарлаксл был жив.

— Возможно, другие дроу не в курсе, — попыталась найти объяснение Далия. — Прошло не так много времени.

— Первый всадник, проехавший мимо тебя, был из знати Дома Бэнр, — сказал Дриззт и покачал головой, пытаясь разобраться. — Если бы Джарлаксл умер, Дом Бэнр обязательно бы знал.

— У нас нет времени обсуждать это, — предупредил Энтрери. Он посмотрел туда, откуда они пришли, обратив в ту сторону взоры двух других. — Мы должны скрываться здесь? В противном случае нам нужно найти какой— Нибудь боковой туннель.

— Конечно нет, — сказал Дриззт. — Исконный ниже, значит нам надо вниз. Пусть дроу покинут большой зал, и тогда мы спустимся.

— Они сказали, что лестница на нижние уровни разрушена. Тебе известен другой путь?

— Далия в облике ворона сможет доставить нас вниз, — ответил Дриззт рассеянно, он едва ли думал об этом, несмотря на их сложное положение.

Дом Бэнр определенно знал бы, если бы Джарлаксл встретил свою смерть.

— Делай, как я говорю, — сказала Береллип упрямому младшему брату.

— Это моя экспедиция, — возразил Равель.

Береллип так сильно ударила его по лицу, что ноги чуть не подогнулись под ним. Он пошатнулся, шагнув в сторону, и оказался не перед Береллип, а перед Тиаго и Джертом, которые только что вернулись с верхнего уровня.

— Сколько времени у нас есть? — спросила Береллип Тиаго, а не Равеля.

— Они найдут другой способ спуститься, если уже не нашли, — ответил Тиаго. — У шадовар есть колдуны, поэтому отсутствие лестницы их не остановит. Колдуны определенно способны ощущать магию первородного. Полагаю, они найдут кузницу достаточно скоро.

— Мы должны защитить кузницу, — настаивал Равель, возвращаясь на место перед сестрой.

— Никаких открытых сражений, — объявила Береллип. — Я не потеряю дроу Ксорларрин из-за каких-то нетерезов. Почему мы вообще сражаемся со слугами Царства Теней?

— В основном мы убегаем, не сражаясь, — заметил Тиаго.

— Вполне возможно, что Бреган Д'эрт находится поблизости, — вставил Джерт. — Кажется, разведывательный отряд Киммуриэля вступил в Гонтлгрим прежде шадовар.

— Они были бы очень полезны, — заметила Береллип. — Но какова цена?

— Кто знает? — спросил Тиаго и пошел прочь. — Я иду в кузницу. Мне организовывать оборону или отступление?

— Мы не знаем, как много нетерезов пришло, — предупредил Джерт перед тем, как Береллип смогла решить.

— И то, и то, — потребовала жрица от Тиаго, в тот же момент, когда Равель сказал: — Оборону.

Произнося это, Равель взглянул мимо Береллип на Джерта, качавшего ему головой, предупреждая отступить.

— Закрой кузницы и подготовь отступление, — затем добавила Береллип, все время глядя на Равеля с ненавистью.

— Тёмные узкие тоннели сыграют нам на руку, если мы потом столкнёмся с шадоварами, — вставил Джерт. — Будет ошибкой вступать в битву с внезапным противником в решительном сражении.

— У нас достаточно пушечного мяса для этого, — сказал Равель.

— Так ли? — ответил Джерт прежде, чем Береллип вступила в разговор. — В рядах шадовар много волшебников. Их, конечно, не сравнить с силой твоих ткачей, — быстро добавил он, увидев нахмурившегося Равеля. — Но их вполне достаточно, чтобы уничтожить наших гоблиноидных союзников, а они нужны нам, чтобы охранять комплекс, когда нетерезы отступят, или их отошлют.

— Мензоберранзан в ближайшее время не отправит нам больше этого сброда, — добавила Береллип спокойно, но определённо угрожающе, понял Равель.

Равель потер глаза, пытаясь во всем разобраться. Что привело эту новую силу в Гонтлгрим, и почему именно сейчас, в этот самый момент? Он был так близок к его великолепному триумфу! Весь Гонтлгрим вскоре станет его, город для Дома Ксорларрин, благословленный Домом Бэнр. Матрона Зиирит подняла бы его на высочайший уровень и никто — ни Береллип, ни Сарибель, ни любая другая из его сестер не посмели бы поднять на него змеиный хлыст.

Береллип уже стала уходить, не сомневаясь, что Тиаго Бэнр прислушается к ее приказу, осознал Равель. Он не был не согласен с этим выводом, по правде говоря, приказ Береллип отступить был намного продуманнее. Позволить шадоварам продвинуться вперед. Привести их в длинные туннели Подземья, пристанища дроу.

Но все же ему хотелось знать, почему они воевали с нетерезами? Возможно, между обитателями Царства Теней и Подземья не было любви, однако, насколько было ему известно, они никогда раньше не вступали в открытые сражения друг против друга.

— Мы должны выяснить, зачем они пришли и почему напали на нас, — сказал он, привлекая внимание Береллип, Джерта и остальных в комнате, включая Тиаго, который еще не ушел и довольно внимательно наблюдал за игрой. Равель взглянул на Джерта и спросил: — Кто начал драку в верхних залах?

— Когда две такие силы внезапно встречаются в темном и опасном месте… — заметил Джерт, словно это все объясняет. — И получается, что шадовары уже были настроены против разведывательной группы Киммуриэля.

— Возможно, они наши враги, — сказал Равель. — Возможно, что нет.

Береллип шагнула к нему.

— В любом случае, мы не собираемся делить Гонтлгрим, — распорядился ткач Ксорларрин. — Теперь это наш комплекс, и шадовары примут это, или они почувствуют жало металла дроу.

— Должны ли мы собраться у большой лестницы для твоего величайшего сражения? — саркастично спросила Береллип.

Равель был не настолько глуп, чтобы проглотить эту приманку.

— Нет, дорогая сестра, — сказал он. — Ты была права в своей оценке. Прости мне мою злость, но пойми меня — мы так близки к тому, чего наша семья желала на протяжении тысячелетий. Для меня не так легко отказаться от этого. Береллип нахмурилась, и Равель быстро добавил: — Даже временно. Но на самом деле ты права. Позволь нам растянуть их атакующие линии по нашему усмотрению. Если они достаточно глупы, чтобы преследовать нас, позволь нам сражаться в истинной тактике дроу, на наилучшем поле боя дроу.

Береллип смотрела на него некоторое время, затем слегка кивнула, и Равелю показалось, что они добились некоторого прогресса в решении своего негласного соперничества. Он хотел наброситься на нее за пощечину, он всегда был гордым мужчиной. Но нет, он не станет делать ничего подобного. Он нуждался в ней, больше, чем когда-либо.

— Иди к Йеррининэ, — проинструктировал он Джерту. — Свирепые драуки жаждут битвы, но я не стану терять их, даже если это будет означать сотни мертвых шадовар в обмен на каждого убитого драука.

— Позволить гоблинам заняться ими, пока мы растянем свои силы? — спросил он у Береллип, демонстративно не приказывая.

Она медленно покачала головой.

Слишком расточительно.

Лицо Равеля вдруг посветлело от идеи.

— Тогда Брак’тэла, — сказал он. — Пускай наш брат ударит по захватчикам своими огненными питомцами. Шадовары не смогут даже возложить вину на нас, если дело дойдёт до переговоров, учитывая сегодняшнего хозяина этих залов.

Береллип пристально смотрела некоторое время, но в конечном итоге кивнула в знак согласия, и даже сумела поздравительно улыбнуться своему брату.

— Я передам ему, — сказал Тиаго и с поклоном вскочил на Баёка, и отправился к кузнице.

Равель смотрел ему вслед с подозрением. Он один знал о сокровище, которое Тиаго искал в кузнице, меч и щит, создаваемые даже сейчас Гол’фанином, и он подумал, что Бэнры будут достаточно терпеливы, чтобы отдать кузницу нетерезам, пускай и на время. Он прогнал эту мысль, хотя разве так плохо, что не только у него здесь был личный интерес? Повернувшись к Береллип, он был рад выражению лица сестры, но все эти успехи, которые он сделал, чтобы уменьшить их личные склоки, казались незначительной победой рядом с новой угрозой, нарушившей их планы.

Этот город должен стать городом Ксорларрин. Они не собирались позволять группе шадовар выгнать их… надолго.

— Так они пришли сюда, чтобы присоединиться к своим друзьям дроу, — хмуро заметил Глорфатель, покачав головой. — Наша задача только что стала намного сложнее.

— Не, — ответила Амбра, но голос Алегни прервал ее.

— Тогда дроу рискуют войной против Нетерила, — сказал он. — Понимают ли они это?

— Нам неизвестно, но возможны переговоры, — начал отвечать Глорфатель, но Амбра прервала его.

— У Дриззта До’Урдена нет друзей среди дроу, — сказала она. — Если они нарвались на патруль дроу, тогда он, скорее всего, уже мертв.

— Откуда ты знаешь? — спросил Алегни с подозрением.

— Амбер Гристл О’Мол из Адбарских О’Молов, — выпалила Амбра. — Имя Дриззта До’Урдена хорошо известно в Цитадели Адбар, не сомневайтесь. У него нет друзей среди его соплеменников. Раньше они пытались схватить его. Они начали войну из-за него. Нет, командующий, если Дриззт нарвется на них, и те дроу узнают его, то Дриззт, без сомнений, будет либо пойман, либо мертв.

— Тогда дроу могут даже не знать, что у них в руках, — предложил Глорфатель. — Может быть, есть надежда на переговоры.

— Мы даже не знаем, у них ли этот дроу, или меч, — возразил Эффрон.

Херцго Алегни закрыл глаза и прислушался к бесшумному зову еще раз, прислушался к телепатическому голосу Когтя, его любимого меча.

— Они все еще могут быть на верхних уровнях, — продолжал говорить Эффрон, отрывая его от размышлений.

Военачальник уверенно покачал головой.

— Это не важно, — сказал он.

— Если мы хотим схватить их… — начал Эффрон.

— Для начала мы хотим остановить их, — заявил Алегни, и все четверо с любопытством взглянули на него. — Они стремятся к исконному, — пояснил он. — Они хотят уничтожить Коготь. Вот зачем они пришли, — добавил он, глядя на Амбру, которая первой пришла к такому мнению.

— Ты не можешь знать этого, — ответил Эффрон несмотря на то, что Амбра кивнула в знак согласия с Алегни.

Взгляд Алегни был прямым предупреждением кривому колдуну.

— Меч взывает ко мне. Продвигайтесь со всей скоростью. Мы должны быстро найти зверя и окружить его. Они придут к нам, или сбегут, и тогда угроза для меча исчезнет.

— Есть и другие дроу, — напомнил ему Глорфатель.

— Если мы столкнёмся с ними, и они схватят или объединятся с нашими врагами, расскажем им, что и кто у них в руках, — ответил Алегни. — Если они согласятся сотрудничать, тогда сражение в верхних туннелях будет прощено. Если же нет, мы отплатим им за тех, кого потеряли. После подобной битвы, когда война между дроу и Нетерилом будет объявлена, Империя пришлет нам нескончаемое воинство.

— Я могу найти исконного, — заверил его Глорфатель. — Его магия пропитывает все вокруг нас.

Алегни кивнул и указал ближайшим командирам подтянуть ряды, чтобы они могли наступать с максимальной скоростью.

Гигантский ворон с высоты устремился вниз, зажав в клюве один конец крепкой эльфийской веревки. Она приземлилась на вершине самой высокой части уцелевшей лестницы, рядом со стержнем, который позволял хитрым обитателям снизу опускать половину лестницы на нижнюю часть. Это была удивительная конструкция, но у Далии не было времени любоваться ею. Она вернулась к своему прежнему облику и натянула веревку так сильно, как только смогла, затем начала ждать, когда двое сверху натянут ее еще сильнее и надежно закрепят.

Дриззт пошел первым, скользя вниз, кожаный пояс для сумок был обвязан вокруг веревки в качестве импровизированного зажима. Сразу следом шел Энтрери, как только он начал и перед тем, как Дриззт закончил спуск, Далия превратилась в ворона и полетела обратно.

Эльфийка поняла нетерпеливость Энтрери, когда приземлилась — она услышала ни с чем не спутываемые звуки приближающихся войск. Она даже не стала перевоплощаться, используя клюв, чтобы освободить конец веревки.

И быстро ушла, снова спикировав с высоты, пролетев мимо разлегшихся на лестнице товарищей вниз к основанию, чтобы убедиться, что большая комната действительно пуста.

Трое спутников быстро вошли в туннели и направились к кузнице и яме огромного зверя. Далия не могла не заметить, что Дриззт стал намного более возбужденным. Он опустил руку в мешок на поясе, где, как она знала, хранилась фигурка пантеры.

— В чём дело? — тихо спросила она его, когда Энтрери прошел чуть вперед.

Он с любопытством взглянул на нее, но эльфийка схватила его за запястье, и его рука снова оказалась с этой сумке.

Дриззт вздрогнул, выражение его лица было полно гнева.

— Она стоит жизней пятидесяти Артемисов Энтрери, — заявил он.

— Что?

Он пробормотал что-то неразборчивое и оттолкнул ее, чтобы догнать убийцу.

Соперничество с Энтрери должно прекратиться, раз и навсегда, поняла Далия, и в этот момент она осознала, как сильно, как отчаянно ее любовник желал смерти Энтрери. Возможно, это снова был зов меча, а может быть, подумала она, Дриззт просто ненавидел Энтрери настолько сильно.

Глава 22

Огненный бог

Брак’тэл облегченно вздохнул, заклинание невидимости длилось достаточно долго, чтобы он мог пройти по небольшому туннелю из кузницы в пещеру предтечи. Он потерял свою элементаль, отправив её по коридору за шадоварами, как он полагал, хотя сам и не видел их. Без неё маг чувствовал себя совершенно голым.

Невидимый дроу тихо проскользнул в комнату кузницы, но к своему ужасу не нашел там никаких разломов или мечущихся огненных существ. Печь была не отремонтирована и потому бездействовала.

Хуже того, невидимый Брак’тэл украдкой подслушал, как Тиаго Бэнр рассказывал своему другу— Кузнецу о том, что все дроу отступят из кузниц глубже в туннели из-за наступления нетерезов.

Они отдадут этот зал и Исконного, а Брак’тэл не мог допустить это.

Здесь был источник его силы. Благодаря кольцу с рубином волшебник чувствовал первобытный шёпот древней магии, эхом отдающийся во всём его естестве. Нет, от такого ощущения он никогда не откажется.

Дроу стоял на краю глубокой ямы, проклиная водных элементалей, круживших в водовороте, заключивших это божественное существо с такой великолепной силой в ловушку. Он не мог отозвать водных элементалей. Его магия не производила на них никакого эффекта. Из-за его близости с Планом Огня эти существа Плана Воды были не просто неподвластны его воздействию, но представляли огромную опасность для него.

Брак’тэл слышал зверя внизу. Его шепот звучал внутри его разума, обещая ему все, что он потерял, и даже больше. Он был грозен в туннелях против зловещих воронов и призраков дварфов, грозен в своей работе на лестнице и в отношениях со своим гнусным младшим братом. Все из-за этого богоподобного исконного.

Старый маг ясно слышал зов. Исконный требовал освобождения. Но Равель со своей бандой надежно закрепил освобождающие механизмы, контролируя исконного, позволяя ему лишь разжигать огонь в горнах. Древние ловушки будут держать зверя под контролем.

Исконный хотел освободиться. Брак’тэл отчётливо слышал эту мольбу.

И в этом освобождении Брак’тэл единственный из всей своей семьи нашел бы выгоду, возвысился бы над Равелем.

Брак’тэл миновал грибной мост и пересёк проход, встав перед рычагом. Он считал, что это был ключ, что если потянет за него, то исконный освободится. На другом же, более прагматичном эмоциональном уровне, маг отчетливо понимал опасность такого сценария. Сможет ли он выжить и избежать катаклизма, который последует за этим? Голос через его кольцо сказал верить, и дроу осознал, что сам тянется к рычагу.

Рука почти коснулась его, когда к нему явились образы — переданные от предтечи, догадался он. Он увидел сияющий престол, украшенный великолепными драгоценными камнями, дварфский трон для дварфских королей.

Только дварф может коснуться этого рычага, понял тогда Брак’тэл, и только тот, кто сидел на троне. Это был типичный предохранитель для дварфов, ровно как и для дроу, поскольку обе расы превозносили себя выше всех остальных. Лишь дварф Делзуна сможет сдвинуть этот рычаг и только тот, кто сидел на том зачарованном троне, стало быть принадлежащий королевскому роду.

Рыча, Брак’тэл схватил рычаг и принялся тянуть. Когда тот не сдвинулся с места, маг обошел и уперся в него плечом, нажимая со всей силой. Когда и это не помогло, Брак’тэл наложил на себя заклятие мощи, и его тонкие руки покрылись буграми волшебных мышц.

С тем же успехом он мог пытаться сдвинуть гору.

Немного позже маг вновь стоял на краю ямы спиной к мосту, но он больше не смотрел вниз к исконному, его взгляд был направлен назад к узкому коридору, который привел его сюда. Мысленным взором он последовал за коридор, и дальше, к кузнице, которая была не совсем кузницей.

Возможно, был другой путь.

Глаза Тиаго Бэнра светились, отражая огонь, он был явно заинтригован, когда увидел странное оружие, лежащее на верстаке перед Гол’фанином. Вначале он осмотрел тонкое узкое лезвие меча, казалось, оно было сделано больше из самой ткани волшебства, чем из металла, серебристое, но почти полупрозрачное, с небольшими яркими вкраплениями света, искрящимися отраженным светом.

— Алмазная пыль, — прошептал он.

— Смешанная со стеклянной сталью, — подтвердил Гол’фанин. — Оба изделия очень плотные и обеспечивают металлу твердость и остроту. Ты не сможешь сломать этот меч, или затупить его смертоносную остроту, а тот щит способен отразить дубинку горного великана.

— Изумительно, — выдохнул Тиаго.

Его пристальный взгляд скользнул по мечу ниже, к незаконченному эфесу и поперечине с гардой, и они действительно не были похожи ни на что из того, что Тиаго видывал прежде; сетка из черного металла переплеталась сродни паутине и конусом вилась дальше от клинка, чтобы покрыть руку владельца.

— Если это предел их мощи, то я согласен, — ответил кузнец, хитро усмехнувшись, когда Тиаго взглянул на него.

— Насколько он крепок? — спросил Тиаго, указав на тонкую на вид дужку гарды меча.

— Настолько, что заблокирует удар дубинкой великана, — уверил его Гол’фанин. — И рассеет значительный запас магической энергии, направленной на тебя. Разряд молнии ударит в лезвие и разлетится брызгами искр, когда наткнется на эту дужку гарды. А если и пролетит мимо лезвия, то щит легко рассеет подобную магию.

Тиаго едва не хихикнул в тот момент. Он знал, что это должны быть исключительные изделия, но теперь, когда он увидел их лично, их великолепие только начало открываться перед ним.

В стороне от меча и щита лежали рукоятка меча и подогнанные крепления для щита на ремнях, ожидая опытных рук кузнеца. Они тоже были черными, поблескивая словно отполированный оникс. Каждый был сделан в виде паука с плотно сжатыми лапками, чтобы лучше уберечь пальцы держащего.

Гол’фанин поднял рукоять и протянул Тиаго, который принял её, будто оружие уже было готово. Никогда он не чувствовал такой защиты хвата, ни у одного меча! Казалось, будто рукоять обхватывает руку сзади, оберегая своим рукопожатием. Он поднес его ближе к глазам, поражаясь мелким деталям, он идеально похож на красивого паука, эфес же напоминал голову арахнида, украшенную парой тусклых изумрудов в виде небольших паучьих глаз. Другие два для щита были идентичны, только глаза были исполнены в виде синих сапфиров.

— Когда закончишь? — нетерпеливо спросил молодой воин.

— Нужно еще многое сделать, — ответил Гол’фанин, он забрал рукоять и аккуратно положил ее на лоток. — Заколдовать побольше и лучше укрепить, и затем я должен, конечно же, надежно приладить рукояти.

— Когда закончишь? — переспросил Тиаго с большим нажимом.

— За десять дней.

Воина Бэнр подкосила эта новость. Десять дней, если они останутся в кузнице, но так не получится.

— Ты сможешь закончить работу в Мензоберранзане? — спросил Тиаго.

Гол’фанин недоверчиво взглянул на него с выражением, полным ужаса, что и послужило ответом молодому Бэнру. Он оглянулся через плечо на главный выход из комнаты, пытаясь продумать план защиты для охраны и укрепления для этой особой комнаты, план, который убедит Ксорларрин удержать эти земли.

Но это была глупая затея, и он знал это. Комната слишком открыта. Это было бы на руку врагам, если им удастся прорваться внутрь. Потери будут слишком большими для экспедиции дроу, даже если в конечном счете они удержали бы кузню.

Тиаго смотрел на оружие, меч и щит, которые стали бы предметом зависти любого мастера оружия в Мензоберранзане. Оружие, которое вселило бы ужас в сердце Энджрела, соперника, удерживающего свой желанный пост в иерархии Дома Бэнр. Тиаго заменил бы его. С этим оружием в руках он сверг бы Энджрела, и занял бы своё законное место.

Но пока еще рано.

Брак’тэл не знал с чего начать, чтобы разобраться в куче вентилей, запорных задвижек и трубопроводов в маленькой камере под ложной кузницей. «Дварфский идиотизм», — бормотал он, пытаясь следовать одним путём или другим, прикидывая, какой трубопровод мог бы привести его к той самой печи, которая была выключена, поскольку гоблины еще не починили насосы.

Он двигался вдоль стены, где пучок труб проходил сквозь камень, изображая нечто, похожее на большой орган, лежащий на боку. Какой горн в линии был тем сломанным, спросил он себя.

— Какой горн?

Маг попытался представить комнату над ним, считая назад до сломанного горна… или он должен считать вперед?

Он не знал, главная ли это труба или связанная со следующим горном в линию. Он даже не помнил, через какой горн в линии он только что прошел, чтобы добраться сюда!

— Надпись, — сказал он, отчаявшись и отыскав какие-то буквы — древние дварфские письмена. Он не мог расшифровать их, но для таких вещей существовали заклинания.

Брак’тэл отступил и глубоко вздохнул, пытаясь вспомнить заклинание постижения языков. Мгновением позже он слегка всхлипнул, осознав, что не запомнил тот особый двеомер на этот день, и у него не было подобных свитков при себе.

— О, Боги, — сказал расстроенный волшебник, и в раздражении хлопнул рукой по трубе.

И тут огонь в трубе начал говорить с ним.

Он держал руку на месте, уставившись на рубиновую полосу, его связь с Планом Огня, и с богоподобным исконным в соседней яме. Ему не нужно понимать древний язык дварфов, понял он, и ему не нужно считать трубы. Поскольку богоподобный зверь понимал конструкцию, его живые пламенные вихри протянулись по лабиринту труб. Теперь он заговорил с Брак’тэлом. Теперь он показывал ему, как управлять задвижками, вентилями… как запустить сломанный горн.

Он видел все это столь отчетливо, все каналы и регуляторы, все вентили, ослабляющие этот поток чистой огненной мощи. Он заметался, раскручивая эти задвижки до конца, освобождая зверя!

Очумев от этой мощи, Брак’тэл запел, он танцевал и смеялся, пока крутил вентили. И чувствовал энергию, заполняющую все вокруг, исконный крик исконного бога.

Трубы лязгали и стучали, будто крошечные гномы били металлическими молотками внутри них. Вентили стонали и шипели, сопротивляясь энергии, зажатой в их огромных винтовых механизмах.

И нарастающий рев пламени слышался Брак’тэлу как песнь величия, это была магия, существовавшая до Магической Чумы. Чистая магия. Незапятнанное волшебство.

Мощь.

Трубы сердито пылали, синеватый металл становился оранжевым, но Брак’тэл не убирал своих рук от них. Если бы он не носил защитного кольца, то кожа расплавилась бы на его пальцах и ладонях, и закапала бы на пол расплавленной липкой жижей.

Но этот зверь-бог не навредит ему. Дроу понял это и доверился древнейшей силе.

Он чувствовал, как нарастает энергия. В глубине каналов за стеной поднимался громкий рёв, сверхъестественный, как крик мира, рожденного в огне.

— Аккуратнее, — предупредил Гол’фанин. — Он всё еще не надёжно установлен.

Взяв скимитар, Тиаго Бэнр едва ли мог расслышать кузнеца. Крепление болталось, но что за превосходная рукоять, даже при том, что она еще не была крепко установлена, Тиаго ощущал прекрасный баланс — идеальный баланс, который давал ощущение, что никакого лезвия не было присоединено к рукоятке! Он смотрел на полупрозрачные линии сияющего скимитара, искрящиеся алмазной пылью, но закрой он глаза, и его разум сказал бы ему, что он держит пустую металлическую рукоять и ничего более.

От небольшого вращения запястья лезвие изменило свой угол, вслед ему потянулся серебристый шлейф, и тут Тиаго потребовалось всё его терпение, чтобы удержаться и остановить замах, который, вероятно, отделил бы лезвие от ручки, и оно пролетело бы через всю комнату.

— Что это за магия? — спросил он.

— Остается лишь гадать, — сказал кузнец. — Джинн зачаровывал их.

— Ты ведь знаешь больше!

— Vidrinath, — сказал Гол’фанин, кивнув на оружие у Тиаго с изумрудными глазами. И взглянул на щит. — Orbbcress.

Тиаго повернул Vidrinathв руке, произнося имя, дроуское слово из песен жриц, что будут петь молодым студентам Академии, когда те войдут в Медитативный сон. Он понял, в чем была сила этого клинка, знакомая ему, как рукоять ручного арбалета, и произнёс имя снова: — Колыбельная.

И для щита: — Паутина.

Он обдумал потенциал. И позволил мыслям течь свободно, стараясь понять, на что намекают эти особые имена — имена, вряд ли выбранные наугад.

— Расскажи мне еще, — просил он Гол’фанина, или попытался, поскольку слова его потерялись, заглушенные грохотом, донёсшимся из глубоких каменных пещер, какофонией стука и металлического скрежета.

Тиаго вопросительно посмотрел на кузнеца, который только пожал плечами. Вместе они вернулись к главному горну. Внутри печи дико плясали огни, превращаясь в сердитые лица, и плевались в них искрами.

На мгновение молодой Бэнр подумал, что всё в порядке, но выражение лица Гол’фанина развеяло эту мысль.

— Что это такое? — спросил он.

В пяти постройках слева от них внизу в тени располагалась кузница, кузница последнего прорыва, которую ещё не успели отремонтировать или потушить, и из её печи прогремел мощный взрыв. Внезапно полыхнуло огнем, да так, что камни засветились собственным злым оранжевым светом. Остальные темные эльфы забили тревогу, гоблины разбежались, топча друг друга. Тиаго и Гол’фанин, спасаясь, нырнули за главный горн.

Сломанный горн взорвался, гигантский огненный шар пронесся через всю пещеру. Струи огня и брызги лавы разлетелись от крушения горна. Среди развалин, где раньше была печь, стояла могущественная огненная элементаль, ревя и потрескивая своими подобными факелу руками, и разнося ими всё вокруг.

Другие горны, переполненные топливом предвечного, начали лопаться, извергая далеко летящие и раскаленные добела огни, из которых выпрыгнуло множество элементалей; мелкие, мечущиеся в безумстве, они обрушивались на гоблинов и кусали их, опрокидывали и роились вокруг них, поджигая одежду и волосы огнем, обугливая бледную зеленую кожу.

Крики смешались с ревом огней и продолжающимся гулким грохотом внутри камней, и в этой симфонии безумия было невозможно услышать Тиаго. Несмотря на это он все равно кричал: «Убегайте! Убегайте!», поскольку комната была потеряна, битва была закончена, даже не начавшись. Они ничего не смогли бы сделать перед обнажившейся силой исконного.

Кроме как сгореть.

Шквал огня и лавы прокатился дальше от главной печи, отбрасывая лотки и незаконченный щит с орудиями: инструментами, трубами, свитками, бутылкой с джинном.

Глаза Тиаго расширились в ужасе, и он бросился вперед. «Orbbcress» — шептал он, будто говорил о своем ребенке. Гол’фанин попытался его задержать, но тот вырвался и помчался среди пламени, не обращая внимания на жар и ожоги. Он не упустил бы это оружие, даже ценой своей жизни.

Он вышел из маленькой комнаты, не опасаясь огненной бури, бушующей в основной комнате кузни. Потоки огня хлестали вокруг, элементали прыгали туда и сюда, пожирая плоть существ, гоблиноидов и дроуподобных, которые не сбежали от пожарища.

Брак’тэла это не заботило. Запах горящей плоти плотно окружал его, но это лишь значило, что зверь-бог хорошо попировал в этот день. Волшебник ступил глубже сквозь пламя, кольцо полностью защищало его. Еще отчётливее он услышал песнь элементалей, упивающихся своей свободой и зовущих его, своего освободителя.

Он вообразил себя Избранным предтечи — были ли у этих древних богозверей такие фавориты? Он мог стать первым, существом великой мощи, со смертоносным огнем в своем распоряжении, всегда готовый сразить своих врагов.

Или расплавить своего брата.

Он шёл дальше через комнату, двигаясь к небольшому туннелю, ведущему к яме извечного. Тот звал его, вероятно, чтобы поздравить, подумал маг.

Брак’тэл замедлил шаги, поскольку голос извечного зазвучал очень громко, и снова комната начала резонировать с силой элементалей.

Кузница Гонтлгрима была не просто дварфским приспособлением, и не просто умным часовым механизмом с кучей рычагов и труб, вентилей с трубопроводами. Это магическое сооружение, полное энергии столь же древней, как легендарная Главная Башня Волшебства Лускана. И учитывая её роль в сдерживании такого существа как исконный огня, она была тщательно наполнена магией.

Брак’тэл вновь торопливо пошел к туннелю, затем ускорился, затем побежал. Но перед тем, как он достиг входа, его ноздри уже заполнились новым ароматом, соленым и острым.

— Морская вода? — озадаченно спросил он.

Он посмотрел вверх на угол, где стена сходилась с потолком, на любопытные зеленые корнеобразные прожилки, подобно венам протянувшиеся от нижнего комплекса. Маленькие узлы, как крошечные пробки, появлялись из тысяч мест одновременно, и вода распылялась как дождь по всей комнате. Соленая вода. Брак’тэл не мог разобраться, он не понимал, что эти прожилки протянулись до самой гавани отдаленного Лускана, к темным и холодным водам Побережья Мечей.

Огненные элементали ревели и сопротивлялись, взмывая вверх, бросая пламя в прожилки, и столь велика и чиста была их ярость, что Брак’тэлу казалось, будто они несомненно одержат победу против умной ирригации.

Из комнаты исконного снова донёсся сильный грохот. Зная, что это не был зверь-бог, зная, что звук был зловещим, колдун снова побежал к маленькому арчатому проходу.

Но с криком отступил, когда навстречу ему из коридора хлынула река, заливая комнату кузни. И это была не обычная река, она разлилась по комнате, от нее отделились гигантские гуманоидные формы и бросили вызов огненным элементалям. Водные элементали бесстрашно напали на своих противников, гася маленьких огненных клещей одним плещущим потоком.

Брак’тэл наблюдал, как одна огромная элементаль воды встала перед гигантским огненным зверем. Без страха или колебаний водное существо бросилось на создание огня, которое взревело в знак протеста — Брак’тэл ясно чувствовал его агонию.

Огромный взрыв пара сменил их, два тела смешались с пагубным результатом. В большей степени для огненного элементаля, знал волшебник. Их объединение создало пар, и пар вновь добавит нового волшебства Плану Воды.

Брак’тэл вскрикнул и бросился к стене напротив около арочного прохода. Больше и больше водных созданий проносились мимо, хлюпая и плещась они мчались в огонь.

Наконец сражение, бушующее всюду по комнате кузни, поутихло, и Брак’тэл снова услышал голос своего зверя-бога, и на сей раз это был крик боли.

Волшебник вбежал в коридор и, запнувшись, вылетел в палату, прямиком к краю ямы предвечного.

Он сразу заметил, что водоворот в глубоком колодце заметно уменьшился, и оглянулся назад, на комнату кузницы, понимая, что множество элементалей, ранее сдерживающих исконного, ушли, чтобы справиться с большей проблемой.

Вода лилась вниз с высокого потолка, дождем проливаясь в яму, и пар закрывал её обзор.

— Сейчас, — предложил он исконному. — Ты должен вырваться сейчас.

Он передал свои мысли через рубиновую полосу, посылая их исконному, предлагая ему выпрыгнуть из своего плена.

Услышав внизу бульканье, он с криком отступил, и как раз вовремя, потому что исконный прыгнул, точнее попытался, но оставшиеся элементали достали его своими водянистыми конечностями и не пустили.

Прорвалась небольшая часть камня и лавы, поднимаясь вверх над краем ямы, чтобы расплескаться на полу, прямо там, где стоял Брак’тэл.

На несколько мгновений волшебник решил, что его предали. Его кольцо могло защитить от высокой температуры каменного потока, но такой массой его наверняка раздавит. Бог-зверь плюнул на него, чтоб выбить из него жизнь?

Его замешательство переросло в любопытство мгновением позже, когда эта извергнутая лава преобразовалась и перегруппировалась, поднявшись на толстых каменных ногах, трижды превышая его рост. Глаза дроу-волшебника пылали, отражая чудовище, лавового элементаля, существо огромной силы и волшебной мощи.

Оно высоко нависало над магом, и каким маленьким и уязвимым Брак’тэл чувствовал себя в этот ужасающий момент. Он затаил дыхание в страхе, что это будет последний вздох, который он когда-либо сделает.

Тиаго и Гол’фанин сидели напротив стены коридора за много поворотов от комнаты кузни. Другой дроу слонялся рядом, больше всех задыхаясь или морщась от множества ожогов.

Тиаго натянул капюшон своего пивафви, плащ, зачарованный в волшебных палатах Дома Бэнр. У молодого Бэнра не было отметки на нем, и благодаря своим быстрым действиям и зачарованным вещам кузнеца, Гол’фанин тоже сбежал невредимым.

Более важные для них обоих, Orbbcress и Vidrinath, свиток и бутылка с джинном были спасены и лежали в стороне от Гол’фанина, накрытые массивным одеялом.

— Мы оставили бы кузницу, так или иначе, — сказал он своему компаньону. — Позволь шадоварам заняться этим новым вторжением.

— Если исконный вырвался на свободу, то все силы Нетерила не удержат его, — ответил старый кузнец. — Кузница Гонтлгрима потеряна для нас.

Крики «Шевелись!» заполонили пространство, эхом отражаясь от коридоров и возвращаясь в комнату кузницы.

— Возможно, Гонтлгрим пробудился от угрозы, — предположил Гол’фанин, и они с Тиаго поднялись и пошли прочь.

— Что случилось? — донесся крик с другой стороны, от Береллип Ксорларрин, когда она и другие дворяне Дома поспешно спускались в пещеру, в окружении множества дроу и нескольких драуков Йеррининэ, следующих сзади для охраны.

— Крупный прорыв, — ответил Тиаго. — Комната кузницы была разбита огнем и лавой существ из Плана Огня.

Джерт проехал на своем ящере мимо молодого Бэнра и повернул в коридор, ведущий в комнату кузни, мчась с глаз долой.

— Где Брак’тэл? — спросил Равель, и взгляд, брошенный на Тиаго, прояснил, что тот лелеял надежду, что его брат все еще был в комнате, предпочтительно мертвый.

— Это вы мне скажите, — ответил Тиаго голосом, полным интриги, ведь все были уверенны, что Брак’тэл, сломленный и озлобленный, приложил свою руку к этому бедствию. — Я не видел его.

— Найти его! — Береллип огрызнулась на ближайших незнатных дроу, и те, налетая друг на дружку, начали отползать прочь.

— Боюсь, мы потеряли небольшую группу багбиров, всех гоблинов в комнате, а также несколько дроу, — сказал молодой Бэнр, но его наигранный тон противоречил сказанному, будто он боялся таких вещей.

Фактически ему было наплевать. Гол’фанин выжил, чертежи целы, и все части и компоненты, необходимые, чтобы закончить Колыбельную и Паутину, спасены. Что еще кроме этого имело значение?

Все глаза устремились дальше, за спины дворян Ксорларрин, где Йеррининэ прошёл мимо своих драуков тыловой охраны и присоединился к беседе.

— Шадовары приближаются большим отрядом, — предупредил он.

Береллип кивнула и начала говорить, но Равель перебил ее.

— Давайте отступим в более глубокие туннели, — сказал он. — Позволим им разобраться с опасностью в комнате кузницы, и покончим с ними нашей магией и клинками.

— И нашими переговорами, — сказала Береллип.

— Дому Ксорларрин не пойдёт на пользу развязывание войны между Мензоберранзаном и Империей Нетерил, — предупредил Тиаго, поддержав жрицу.

Береллип быстро глянула на него и кивнула — благодаря за поддержку, как понял Тиаго.

Ничто не прекращало борьбу между дроу быстрее, чем появление общего врага.

Тогда Равель взял на себя инициативу, отдавая приказы и расставляя свои силы таким образом, чтобы они могли начать быстрое отступление с области. Пока это происходило, Береллип пошла ближе к Тиаго, и только она достигла его, как Джерт возвратился с новостями о большой битве, происходящей в комнате кузницы, вода против огня.

— Это самое изумительное сооружение, — громко объявил Равель. — Не нужно недооценивать умение дварфов и древней магии, которую использовали их союзники.

Он напоминает нам, что именно он привел нас к этому месту, которое мы вскоре назовем нашим домом,пальцы Береллип просигналили Тиаго.

Рука Тиаго тонко ответила с единственным вопросом:

Сарибель?

Береллип посмотрела на свою сестру — сестру, которая строила заговор против нее. Сарибель была поглощена работой, отдавая команды вокруг себя, на вид не обращающая внимания на полный ненависти взгляд Береллип.

Тиаго видел боль на лице Береллип и понял, что отчаянное положение вынуждало ее, прежде чем она ответила, Уступить место.

Она не могла позволить Тиаго убить Сарибель сейчас, пока они не узнают, какую роль сыграл Брак’тэл в этом большом прорыве. Сарибель надула Береллип своим намерением примкнуть к Равелю, став против Брак’тэла, но если их подозрения насчёт старшего сына Ксорларрин подтвердятся, и Матрона Зиирит прознает об окончательном предательстве Брак’тэла, насколько сильным будет заявление Береллип против голоса Сарибель?

Учитывая победу Равеля, Тиаго не поддерживал намерения убить Сарибель в любом случае, как не хотел и выдавать Береллип эту маленькую правду.

Кроме того, Береллип могла бы стать более важной жрицей, но Сарибель, безусловно, была лучшей любовницей. Возможно, это незначительная деталь в огромной системе вещей, но такие мелкие детали часто давали Тиаго большее удовольствие в жизни, а для него оно, в конце концов, было самой сутью … всего.

Брак’тэл инстинктивно пытался сделаться меньше, присев и защищаясь, плотно обхватив себя руками. Он почти смеялся над этим рефлекторным движением, поскольку оно было бесполезно, когда эта могучая элементаль размозжит его в груду тлеющей запекшейся крови.

Удара не последовало.

Постепенно Брак’тэл осмелился взглянуть на зверя, так близко возвышающегося над ним. Но тот не надвигался на него, и таким образом волшебник немного успокоил себя, и выпрямился перед ним.

Только тогда он услышал голос лавового зверя, зовущий его через силу кольца.

— Хозяин.

Исконный сделал этот подарок ему, понял маг, чуть ли не визжа от ликования.

Его радость было недолгой, поскольку рокот извне, со стороны комнаты кузницы, дал ему понять, что существа воды добились успеха и быстро возвращались. В то же время огромные струи воды обрушились на яму исконного, магические прожилки приносили еще больше воды в комплекс в ответ на попытку исконного вырваться на свободу.

И с этим водопадом прибыло еще больше водных элементалей, ныряющих в яму и еще больше усиливающих водоворот внутри его стен.

Брак’тэл смотрел через поднимающийся пар на комнату перед ним, где рычаг остался полностью нетронутым. Он никогда не сможет освободить своего зверя-бога, пока тот рычаг сохраняет открытой связь между устройствами Гонтлгрима и мощью моря.

Он должен найти способ опустить тот рычаг! Ему понадобится дварф…

Порыв воды из коридора в комнату кузницы прервал его мысли, и дроу понял, что должен был выйти из той комнаты сразу.

Лишь только он осознал это, и тут же это поняла его лавовая элементаль. Могучее существо двинулось с невероятной грацией при его суставах в виде жидких и расплавленных скалистых придатков. Он помчался к стене возле коридора, и там стал сжиматься и расширяться, будто вжимаясь в камень. Была ли это некая мощная магия, подобная двеомеру, известному как прохождение сквозь стену, или просто сильная жара, либо и то, и другое, Брак’тэл не мог сказать, но камень шипел и таял. Как раз, когда вода возвращающихся элементалей начала прибывать из другого коридора, лавовая элементаль вжалась, пройдя сквозь камень так же легко, как Брак’тэл прошел бы через воду. Лава текла за зверем и капала вокруг, и камень будто был просто частью, покидающей значительный светящийся коридор по его следу.

Учитывая защитное волшебство его кольца, капающий расплавленный камень не обеспокоил бы дроу, и таким образом волшебник убежал вслед за своим животным, прикрывая его путь из комнаты в туннель, который зверь создал.

Глава 23

Пересечение

Дриззт бросился за угол, но внезапно отступил и повернулся к своим спутникам, его лицо одновременно выражало озабоченность и удивление.

— Что? — спросил Энтрери, который с каждым шагом становился всё более нетерпеливым и взволнованным.

Хотя, уже задав вопрос, они с Далией оба поняли причину неуверенности дроу, потому что вдоль коридора, расположенного перпендикулярно, пролегла стена плотного тумана. Температура в этом месте значительно поднялась, воздух стал настолько влажным, что зеленоватые щупальца Главной Башни наверху почти сразу покрыли капли влаги и начали стекать.

— Здесь можно пройти, — сообщил им Дриззт.

— Тогда идём, — выпалил Энтрери.

Дриззт продолжал стоять на месте. Он снова выглянул за угол, и когда повернулся, на его лице показались капли пота.

— Этот туннель огибает кузницу, — ответил Дриззт. — Возможно, в неё найдётся более лёгкий путь.

— Или менее очевидный, чем главный коридор, — согласилась Далия.

Энтрери начал спорить, явно желая покончить со всем этим, желая покончить вообще со всем, но когда Дриззт поднял руку, убийца замолчал, он тоже услышал отдалённый гул. По знаку Дриззта они быстро отступили туда, откуда пришли, заняв наиболее скрытую позицию в каких-то двадцати шагах позади.

Их накрыл безошибочно узнаваемый звук приближающихся войск, затем прогрохотал вниз по коридору вслед за клубящимся паром. Первые фигуры, призрачные в тумане, пересекли коридор. Уже до того, как они очутились в зоне чёткой видимости из бокового туннеля, трое компаньонов разгадали состав сил. Это были шадовары, направляющиеся прямо в кузнечный зал.

— Мы могли войти перед ними, — прошептал Энтрери, его челюсти сжались, на лбу проступили вены.

Но и Дриззт, и Далия, которые знали планировку кузницы, знали о маленькой арке и единственном туннеле, ведущем в шахту к предтече, поняли тщетность этого аргумента. Если бы они вошли, они должны были бы сразу бежать через другой выход кузницы, иначе оказались бы в ловушке в камере предтечи.

— Значит, мы войдем после них, — сказал Энтрери.

— Мы никогда не попадём к арке, — ответила Далия, и хотя он не знал, о чём конкретно она могла говорить, суть была понятна.

— Что тогда? — спросил он.

— Мы пойдем по коридору, заполненному паром, — предложил Дриззт. — Давайте изучим планировку всего этого места, и изучим как следует. Мы найдём дорогу внутрь, но нам нельзя вломиться туда вслед за силами шейдов и сохранить какую-то надежду добраться до нашей цели, не говоря уже о возвращении назад.

Даже если последняя часть заявления казалась не слишком убедительной для Энтрери, отметил Дриззт, убийца не стал спорить. Если бы они отправились туда и были остановлены многочисленными шейдами, Энтрери наверняка снова оказался бы в положении Баррабуса Серого, или ещё хуже.

Им пришлось довольно долго ждать, пока войско шадовар не прошло мимо, затем они двинулись по заполненному паром коридору так быстро, как только позволяла осторожность.

Дриззт снова взял инициативу в свои руки, создавая дистанцию между собой и своими спутниками. Он опустил руку в поясную сумку и тихо позвал Гвенвивар, повторяя её имя снова и снова, вопреки всему надеясь, что нетерезы были достаточно безрассудны, чтобы взять её с собой, и что она услышит зов и явится к нему.

Он подумал о странной женщине, которую встретил, и её заманчивом предложении.

Нет, не заманчивом, так как, по правде говоря, Дриззт не мог приговорить человека, любого человека, даже Артемиса Энтрери, к жизни раба снова, чего бы он ни получил взамен. Он просто не мог этого сделать.

И в глубине души он знал, что не получил бы Гвенвивар назад, во всяком случае таким способом. Обманщица никогда бы не отдала великолепную пантеру. Он не мог рассчитывать на честную сделку с нетерезом.

Тёмный эльф подумал о теневых вратах, которые видел в лесу. Он верил, ответ лежал за ними. Он должен пойти в Царство Теней после завершения этой неприятной миссии, когда Коготь Харона — и Артемис Энтрери — будут уничтожены.

В окружении Эффрона и Глорфателя Херцго Алегни заглянул в кузницу сквозь густое облако пара. Внутри бушевала битва монстров противоположных стихий, и всё помещение было объято огнём.

— Уничтожьте их, — приказал он чародеям.

— Это нелегко сделать, — сказал Эффрон.

— Медленный процесс, — согласился Глорфатель.

— Ба, да я поправлю для вас ситуацию, — заявила Амбра сзади, и протиснулась сквозь троицу, осмелившись отпихнуть назад даже самого Алегни.

Он посмотрел на неё с любопытством, слишком удивлённый, чтобы ударить, и любопытство возросло, когда он увидел, что держала жрица: небольшой кувшин странного вида. Казалось, он был отполирован из цельного куска дерева, его толстое горлышко было смещено от центра и закупорено большой пробкой, прикреплённой к сосуду золотой цепочкой. Красные и зелёные круги и треугольники разбегались по окружности кувшина в повторяющемся, но вряд ли идеальном узоре, как если бы эта вещица была сделана какой— Нибудь женщиной из поселения в отдалённых джунглях.

Амбра что-то прошептала себе под нос, словно разговаривая с магическим предметом, и с громким хлопком вытащила пробку. Ещё несколько слов, и поток воды хлынул, заливая пол перед ней.

— Что это? — спросил Эффрон прежде, чем смог Алегни.

Не имея определённого ответа, Глорфатель только рассмеялся.

— Она та ещё штучка, всегда полна сюрпризов, — объяснил он. — Вот почему Кавус Дун так быстро принял её.

Амбра продолжала отходить от дверного проёма, её магический кувшин разбрызгивал воду далеко вперёд. Остальные, наблюдающие только из-за двери, ахнули в унисон, когда большая огненная элементаль бросилась через пар ей навстречу, протягивая пылающие конечности.

Дварфу это только рассмешило. Она уже обезопасила себя заклинанием сопротивляемости, и, когда поток воды превратился в гейзер, оружие, которое она держала, показало свою эффективность. Амбра лишь пошатнулась и отступила на шаг, пытаясь справиться с мощным потоком.

Элементаль тоже отшатнулась, уменьшаясь на глазах, когда гейзер атаковал её огненное ядро, охлаждая и сжимая его.

Дварфа смеялась всё громче.

— Где предтеча? — спросил Херцго Алегни.

— Рядом, конечно же, — ответил Глорфатель.

— Отведите меня к нему, — приказал Алегни.

— Будем надеяться, мы не опоздали, — заметил Эффрон.

Херцго Алегни закрыл глаза и открыл своё сознание, и вновь услышал шёпот Когтя, меча, который всё ещё был цел и невредим.

— Мы не опоздали, — заявил он с уверенностью.

Благодаря магическим оросителям странных щупалец сверху, оставшимся водным элементалям и дварфе с её бездонным кувшином воды, шадовары завладели кузнечным залом в короткие сроки. Они не могли остановить периодические вспышки из кузнечных горнов или появление огненных чудищ снова и снова, так как ничего не знали о суб— Камере, контролирующей поток изначальной силы.

Они нашли небольшой коридор и шахту предтечи, и вскоре там собрались Херцго Алегни, Эффрон и троица из отряда Кавус Дун. Как и все, кто попадал в это место, они задержались у края провала, глядя с благоговейным трепетом на бурлящую воду и грохотание богоподобного предтечи далеко внизу.

Другие проблемы не позволили им медлить, они заметили второй выход из комнаты, небольшой туннель, всё ещё сияющий от прожилок и луж красной лавы.

— Свежие следы, — заметил Глорфатель. — Работа предтечи, я думаю.

— Что здесь случилось? — спросил Алегни. — Это сделали тёмные эльфы, когда отступали?

— Возможно, именно из-за этого они сбежали, — сказал Эффрон. — Они не смогли контролировать эту силу.

— А меч они взяли с собой? — поинтересовался Глорфатель, но ни у кого не было ответа.

— Установить периметр вокруг комнаты, — приказал Алегни, вглядываясь в глубину этого необычного туннеля. Он выглядел так, будто сквозь камень только что прокатился огненный шар, тая и в процессе распадаясь. — Возьмите под охрану залы и коридоры, и выберите подходящих разведчиков, отправьте их на поиски этих непредсказуемых тёмных эльфов. Давайте определим их намерения.

— Вы станете торговаться с дроу? — спросила Амбра скептически.

— Если Коготь у них, скорее всего они вернут его за хорошую плату, — ответил военачальник. — Дроу не хотят войны с нами.

— За здоровенную плату, — изрекла дварфа.

Алегни пристально посмотрел на неё, и на мгновение почти поддался сильному желанию ударить надоедливую дварфу, но успокоился и сдержал порыв. Похоже, она говорила правду.

— Пересеки тот маленький мост, — велел Алегни Афафренферу. — Убедись, что из этой камеры есть только два выхода. В настоящее время я забираю эту комнату в свою собственность, а вы четверо останетесь со мной, — он повернулся к Глорфателю и Эффрону. — Найдите других колдунов или магов, или каких-то волшебников, которые смогут помочь охранять шахту.

— Охранять её как? — спросил Глорфатель. — Этот зверь внизу превосходит все наши силы, лорд Алегни.

— Охранять её границы, — пояснил военачальник. — Я не допущу, чтобы наши враги сбросили меч через край.

— В первую очередь мы не должны позволить им приблизиться к шахте, — настаивал эльф. — Я знаю несколько потенциально полезных двеомеров против такой попытки, но мы не в состоянии охранять её так, как вы хотели бы.

— Тогда пошлите разведчиков по этому туннелю, — ответил Алегни. — И мы разобьём лагерь прямо здесь, рядом с шахтой и предтечей. Пусть они придут к нам, и давайте покончим с ними.

Он принял бы все меры предосторожности, но Херцго Алегни действительно сомневался, что его враги придут к нему в этом месте. Они присоединились к тем дроу, или были захвачены ими. Скорее всего, последнее, потому что тёмные эльфы находились здесь какое-то время судя по результатам трудов, которые Алегни и его подчинённые видели при наступлении на нижние уровни. Одна только умело изготовленная и отремонтированная, и преднамеренно разрушенная лестница указывала, что Алегни и его войско определённо наткнулись на поселение тёмных эльфов.

Знал ли об этом этот странный следопыт, Дриззт, размышлял он, и уже не в первый раз. Привёл ли сюда Дриззт двух других, чтобы найти подкрепление?

Он повернулся к дварфе, пока обдумывал сей тягостный вопрос, потому что она настаивала, что такого не могло быть. Она утверждала, что знает Дриззта, вообще-то крошечную часть его истории, с тех пор, как он поселился в цитадели дварфов рядом с её собственным местом рождения. Дриззт неохотно общался с другими представителями своей расы, заверяла она Алегни. Он был мерзавцем, изгоем, а его голова была бы даже более значительным трофеем, чем Коготь, в глазах последователей Паучьей Королевы.

В этом случае скорее тёмные эльфы, а не Дриззт и два его спутника, владеют теперь клинком, а также, вероятно, и самой троицей, которую преследовал Алегни. И они либо мертвы, либо отчаянно желают этого.

Тифлинг надеялся, что такого не случится, даже если он сможет сторговаться и получить назад меч и троих живых заключённых. Он хотел большего. Он хотел сражаться.

Он хотел отплатить предателю Баррабусу, и больше всего он хотел одержать победу над Далией ещё раз, чтобы зажать её в своей хватке, сломленную и испуганную.

О-о, ей бы он отплатил по самой дорогой цене, представил себе тифлинг, и посмотрел на Эффрона так, как делал всегда, кристаллизуя свою ненависть.

Дриззт, Далия и Энтрери двигались тихо и осторожно, но со всей допустимой скоростью, поскольку понимали — время работало против них. Войска шадовар вторглись в кузнечный зал, а значит, шейды контролировали небольшой туннель к камере предтечи. И это была сила, через которую они втроём не могли и надеяться пробиться.

Возможно, мензоберранзанцы вернутся, чтобы сразиться с шадоварами, возможно нет.

Для Дриззта в любом случае это было спорным вопросом. Они одурачили тёмных эльфов, по крайней мере сейчас, но он боялся, что долго это не продлится. И что могло случиться с ним и его спутниками, если бы эти тёмные эльфы узнали его подлинную личность?

По соображениям Дриззта, они должны были следовать по этому коридору вокруг кузнечного зала и посмотреть, смогут ли они найти способ проскользнуть внутрь и быстро покончить с мечом. Он не думал, что это возможно, потому что хоть и не полностью изучил это место, когда был здесь в последний раз, он был абсолютно уверен, что не было никаких секретных туннелей, которые он и дварфы Долины Ледяного Ветра пропустили.

И что тогда?

Они бы ушли, и как можно быстрей. Энтрери должен был подождать с освобождением от Когтя Харона. Возможно, они направились бы в Глубоководье, чтобы найти лучших хранителей оружия. Возможно, они узнали бы о другом способе избавиться от него — поплыли бы на торговом корабле далеко от Побережья Мечей и бросили в глубину холодного океана. Возможно, они покинули бы это место и вернулись позднее, для второй попытки с предтечей — хотя, учитывая прибытие значительных сил дроу, а теперь и приход в Гонтлгрим шадовар, Дриззт не представлял, как это сделать без марширующей рядом армии.

Следопыт выбросил всё это из головы. Он должен был сосредоточиться на происходящем, если они надеялись выжить.

Ситуация резко изменилась, когда Дриззт обогнул угол, окутанный паром, и неожиданно обнаружил пересекающий туннель, который тянулся и вправо, и влево. Он остановился и посмотрел в обе стороны, пытаясь понять, что это, потому что этот коридор не был обычным. Он не являлся результатом какого-либо традиционного строительства и не был слишком старым.

Далия и Энтрери догнали его, и оба так же оказались в недоумении, вглядываясь в испещрённый красными венами туннель, который, казалось, только что проплавился сквозь камень.

— Может, это зверь? — спросила Далия.

— Это какая-то могущественная магия и огонь, — ответил Энтрери.

— Небольшое побочное извержение? — предположил Дриззт, поскольку заметил лаву среди более тёмного камня.

Одно её оранжевое озерцо ярко светилось неподалёку, и пока троица смотрела на него, оно остыло и почернело.

— Мы ухватили немного удачи, — сказал Энтрери и отправился направо, что по логике казалось направлением, ведущим к предтече.

Однако Дриззт почти сразу схватил его за плечо и потянул назад.

— Пол нетвёрдый и ненадёжный. Давай я поведу. Если моя нога провалится через остывшую корку в расплавленную лаву, меч защитит меня, — он покрутил Ледяную Смерть в руке и опустил клинок в ближайшую лаву, которая остывала всё быстрее, в то время как ледяной меч забирал её тепловую энергию.

— Другой путь, — прошептала Далия позади них, и оба повернулись, решив, что эльфийка потеряла чувство ориентации в тёмных туннелях.

Но Далия говорила не о направлении к камере предтечи, она предупреждала их о движении в другой стороне. Далеко внизу туннеля появилась вспышка света. Казалось, что огненное создание, копающее туннель, свернуло назад в противоположную сторону, сверкая в поле зрения.

Дриззт убрал Мерцающий в ножны, когда двинулся, но Ледяную Смерть оставил в руках, быстро ступая во все стороны, чтобы найти наиболее прочную опору для следующих за ним друзей. Не раз его нога пробивала тонкую корку и погружалась в ещё горячую лаву, но Ледяная Смерть защищала его, и он быстро приспособился отмечать путь для своих менее защищённых компаньонов.

Он боялся, что они теряли слишком много времени, и едва не велел своим спутникам вернуться на перекрёсток и ждать, пока он разведает путь вперёд.

Едва.

Он ускорил свой шаг, когда коридор отклонился немного вправо, затем значительно снизил темп, когда прижался к левой стороне и увидел тунеллера, огненного монстра, который появлялся, если какой— Нибудь волшебник призывал элементалей огня и земли в одно и то же место, соединяя их в единое чудовище. И прямо за монстром двигался чародей, дроу.

Дриззт вложил в Тулмарил стрелу, не зная, что делать дальше.

К нему подошли Далия и Энтрери.

— Идём по другой дороге, — прошептал Энтрери.

— Бреган Д'эрт? — шепнул в ответ Дриззт.

Возможно, они нашли могущественного союзника, или, по крайней мере, кого-то, кто мог лучше информировать их о дороге перед ними.

Дриззт шагнул от стены и издал короткий свист.

Дроу впереди остановился и развернулся, Дриззт поднял руку и просигналил знаком альянса. Но, к его удивлению, маг вскрикнул и отступил, отчаянно призывая взмахами свою элементаль повернуться и атаковать.

— Бреган Д'эрт! — воскликнул Дриззт, но это едва ли имело значение.

— Замечательно, — язвительно заметил Энтрери.

Дриззт недовольно заворчал от подобного цинизма и попятился, выпуская стрелу молнии в грудь приближающегося чудовища. Существо слегка качнулось, но продолжало подходить. Дриззт стрелял снова и снова, но понятия не имел, действовали ли его зачарованные стрелы хоть как-то на этого огненно— Каменного зверя.

— Беги, — сказал Энтрери.

Но Дриззт не побежал. Он продолжал посылать стрелы потоком, и когда услышал, что маг позади монстра начал произносить заклинание, направил лук так, чтобы стрелы стали отскакивать от боковых стен.

Струя огня появилась из-за элементали, прошла прямо сквозь чудовище и понеслась на Дриззта и его спутников.

— Беги! — отчаянно завопил сзади Энтрери.

И на этот раз Дриззт прислушался к убийце, но не в том направлении, что указывал Энтрери. С Ледяной Смертью в руке, даже когда он держал лук, с верой в то, что магия холода защитит его от основного потока пламени и сведёт к минимуму огонь, проносящийся мимо, во имя своих спутников, Дриззт атаковал. Он выпустил ещё одну стрелу, целясь в лицо элементали, стараясь ослепить или отвлечь её, затем бросил лук и колчан назад, в сторону Энтрери и Далии. В тот же момент он выхватил второй скимитар и помчался ещё быстрее, стремительно приближаясь к цели, и в последний момент бросился прямо на стену и распластался, чтобы протиснуться мимо зверя.

Элементаль ударила по нему тяжёлыми и пылающими конечностями, а Ледяная Смерть жестоко полосовала и рубила её, и не столько своим острым алмазным лезвием, сколько своей магией, своей зачарованной ненавистью к существам огня. Элементаль взревела, как горный обвал, и заметалась по сторонам, когда могущественный скимитар захватил самую её жизненную сущность, и Дриззт был вынужден противостоять искушению броситься ближе и наносить удары снова и снова, чтобы свалить элементаль наземь.

Вместо этого он прошёл мимо неё, по-прежнему используя стену огня, чтобы скрыть своё перемещение и прорваться к магу. Он вышёл через кромку огня всего в нескольких шагах от дроу, который взвизгнул от неожиданности и поднял руки с сомкнутыми большими пальцами, распыляя огонь веером вперёд.

И это тоже Ледяная Смерть свела к минимуму. Огонь ужалил Дриззта, но не причинил боль по— Настоящему и не замедлил его, следопыт помчался дальше, а маг нырнул в сторону. Он был слишком близко, чтобы эффективно порезать или уколоть противника, но он ударил кулаком левой, эфес Мерцающего с хрустом вдавился в лицо чародея-дроу и отбросил его назад. Магу с трудом удавалось удерживать равновесие, в то время как Дриззт снова занялся им. И конечно, Дриззт мог тогда его прикончить, потому что волшебник явно не был готов к противнику, который так быстро сумел обойти его мощного питомца.

Дриззт поспешил приблизиться, предотвращая любые попытки сотворить заклинания. И снова чародей метнул в него веер огня, и Дриззт заметил, что дроу фокусировался на необычном кольце, когда это делал. И опять скимитар Дриззта минимизировал эффект заклинания. Он подошёл ещё ближе и обрушил на дроу целый шквал ударов, нанося их эфесами по всей голове и груди волшебника.

Он знал, что должен был покончить с этим быстро, и атаковал всё яростней, ожидая нападения сзади чудовищной элементали.

— Беги! — велел Энтрери Далии, и крепко схватил её, когда она бросилась вслед за Дриззтом. — Беги!

— Нет! — крикнула она, а потом оба подпрыгнули, так как лук и колчан шлёпнулись перед ними в затухающем потоке пламени.

— Хватай его! — приказала Далия.

— Я не лучник!

Элементаль издала сотрясающий землю рёв и заметалась по сторонам, затем бросилась на них.

— Хватай его! — снова закричала Далия, выставляя перед собой длинный посох. — Просто стреляй!

Извергая проклятия, Энтрери поднял лук, выхватил из колчана стрелу и выпустил в приближающегося монстра. Едва стрела вылетела, как магический посох Далии поглотил её.

— Что ты делаешь? — завопил Энтрери.

— Просто стреляй! — прокричала она в ответ сквозь стук зубов.

И он выстрелил, и снова, и Игла Коза поглотил стрелы, и дуги магии молний танцевали вокруг всего металлического посоха, жаля руки Далии, упрямо его держащей. Она понеслась вперёд и вонзила конец посоха в напавшее огненное чудище, и, с огромной вспышкой молнии, монстр был отброшен на шаг назад.

Ещё одна стрела едва не попала в зверя, но в последний момент посох Далии вобрал её.

Она ударила снова, не так сильно, но этот удар погасил инерцию монстра.

Они работали в слаженном ритме, Энтрери запускал стрелы в воздух, а оружие Далии поглощало их и перенаправляло магическую энергию против элементали ожесточёнными усиленными ударами. Осколки камня и вспышки пламени сопровождали каждый удар, когда воительница обтёсывала магическое тело элементали. Никогда ранее Далия так не нуждалась в дальности действия своего оружия, потому что она должна была оставаться за пределами радиуса взмахов этих взрывающихся огненно— Каменных рук.

Она должна была быть безупречна в своём боевом танце и в своих ударах.

Но всё-таки смертоносное чудовище продолжало наступать, и Далия с Энтрери были вынуждены сдать позиции.

Дриззт получил большое преимущество своей отчаянной атакой, застав волшебника врасплох, и он был достаточно опытен в битве с чародеями, чтобы понять, что должен удержать это преимущество для быстрой победы.

Маг молотил по сторонам, пытаясь блокировать удары, но они поступали слишком быстро и под слишком разными углами. Один пришёлся точно по черепу мага, и он отшатнулся к стене, размахивая перед собой руками для защиты.

И снова воззвал к своему кольцу, догадался Дриззт, и взмахнул наискосок Ледяной Смертью, разрезая руку пополам, отрезая пальцы. Маг взвыл, потерпев неудачу, и Дриззт с разворота сильно пнул его в висок, повергая наземь.

Следопыт повернулся в другую сторону, как раз вовремя, чтобы снова увидеть вспышку и услышать раскат грома, когда Далия ударила чудище, и Игла Коза выпустила свой заряд молнии. Он сделал быстрый шаг, но резко остановился, потому что перед ним лежала отрезанная часть руки с четырьмя неповреждёнными пальцами и рубиновой полоской на одном из них. Рефлексивно дроу опустился и сорвал кольцо, едва осознавая, что надел его на свой палец.

Он почувствовал себя странно. Кольцо пело для него, как будто в унисон с его скимитаром… но было кое-что ещё.

Дриззт зашатался под тяжестью этой магической ноши. Его глаза затуманились, словно он внезапно посмотрел на мир сквозь пелену огня.

И в своём сознании он почувствовал замешательство элементали, её гнев, её желание разрушать и уничтожать, и особую ненависть… к нему.

— Продолжай стрелять! — руководила Далия, и Энтрери стрелял, одну за другой, каждую стрелу поглощал волшебный посох.

Она продолжала вытягивать его вперёд, она должна была, или магическая энергия отбросила бы её в сторону.

Посох поглотил стрелу, затем вторую, в то время как она нацелилась на зверя.

Но чудовище развернулось и побежало прочь.

Посох поглотил третью. Далия попыталась крикнуть Энтрери, чтобы тот остановился, но энергия молнии сжала её челюсти так плотно, что она не могла говорить.

Посох поглотил четвёртую.

Пятую.

Она должна была вонзить его и высвободить заряд, но зверь сбежал. Чудовище напало на Дриззта!

Далия метнула Иглу Коза как копьё. Оно поразило элементаль с громадным взрывом, сотрясая весь коридор с такой силой, что Далию подбросило прямо в воздух, после чего она свалилась вниз и споткнулась.

А элементаль вернулась назад и атаковала, и едва ли казалась повреждённой.

— О, боги, — пробормотал Энтрери, думая, что он и Далия наверняка обречены.

Он вскинул Тулмарил и оттянул тетиву для последнего выстрела, одного последнего отчаянного и гневного акта сопротивления.

И увидел силуэт в воздухе за элементалью: подскочившего следопыта, плащ развевался за ним, один скимитар был зажат в обеих руках, высоко поднятых над головой.

Дриззт врезался в зверя, вонзив Ледяную Смерть ему в спину. Волшебный клинок, ненавидящий огонь, погрузился глубоко в сердцевину жизни существа, в саму суть магической энергии, которая придавала ему форму.

Дриззт отчаянно цеплялся, его ноги беспорядочно болтались, когда чудовище забилось и завертелось.

Но он держался, а Ледяная Смерть пировала.

Элементаль крутилась и металась в бешенстве.

А потом она умерла и истаяла сама в себя, оставив кучу дымящихся обломков и лаву в середине коридора.

— Ну, это было весело, — заметила Далия, когда Дриззт выбрался из кучи и отошёл нетвёрдой походкой на пару шагов.

Глава 24

Воссоединение семьи

Чародей-дроу стонал и рычал, сжимая обрубок своей левой руки.

— Куда он ведет? — спросил его Дриззт. Следопыт присел перед чародеем, глядя ему прямо в глаза. — Куда он ведет?

Волшебник плюнул в него.

— От этого зависит твоя жизнь, — сказал Дриззт. — Куда ведет твой туннель? Откуда ты пришел?

Артемис Энтрери оттолкнул Дриззта и грубо схватил чародея за волосы, отдернул голову назад и приставил кинжал к его горлу.

— Он ведет к предтече? — спросил Энтрери на идеальном языке дроу.

— Оставьте его в покое! — закричал на него чародей-дроу.

Энтрери улыбнулся и посмотрел на своих товарищей.

— Принимаю это как «да», — сказал он.

— Что же нам делать с…? — начал Дриззт, но, задохнувшись, осекся, поскольку Артемис Энтрери двинул свой кинжал вдоль горла дроу и вонзил под углом вверх, достигая мозга мага.

Дроу напрягся, вытянул ноги и задрожал.

Энтрери выдернул клинок, вытер его о мантию волшебника и поднялся, поворачиваясь лицом к недоверчивому взгляду Дриззта и довольной Далии.

— Ты же не думал, что я оставлю живого чародея-дроу у нас за спиной? — с ухмылкой сказал Энтрери Дриззту и прошел мимо него.

Дриззт стоял и смотрел на убитого дроу. Кровь сильно текла из раны под подбородком. Его руки лежали по бокам, и Дриззту было хорошо видно ту, что он разрубил пополам. С практической точки зрения Дриззт мог понять жестокость Энтрери, но все же следопыта потрясала черствость, с которой тот казнил мага.

Его старые друзья обошлись бы так же с беспомощным пленником?

Он не был уверен, учитывая безвыходность нынешней ситуации, но все же небрежная жестокость Артемиса Энтрери в очередной раз его потрясла.

— Пойдем, — сказала Далия, двигаясь в сторону Дриззта, и нежно взяла его за руку. — У нас мало времени.

Дриззт посмотрел на нее сердито. Но это не удержало Далию от ответного взгляда, который отразил большое к нему понимание — очень неожиданно, подумал Дриззт, поскольку Далия не была особо потрясена ударом Энтрери.

— Мир — это мерзкое место, — сказала она спокойно. — И мы умрем, если не будем достаточно мерзкими, чтобы его победить.

Циничная истина сильно задела Дриззта, но настойчивый рывок Далии напомнил ему, что они действительно не могут позволить себе роскоши стоять и обсуждать этот вопрос. Дриззт подобрал свой лук с колчаном, и прямо перед перекрестком они догнали Энтрери. Он опустился на одно колено и смотрел на другой туннель, знаком велев им присесть и держаться тихо.

Когда они подкрались, Энтрери соскользнул в перпендикулярный туннель слева, а Дриззт с Далией переместились вправо. Когда они прижались спинами к стене напротив главного коридора, возле того места, где пряталась одна из элементалей волшебника, они поняли внезапное предостережение убийцы, ибо услышали приближение нескольких шадовар.

Дриззт посмотрел на Энтрери, который знаком показал ему не двигаться. Убийца кивнул, развернулся и исчез в лавовом туннеле.

Тёмный эльф положил стрелу на тетиву и внимательно прислушался. Он услышал хрип, звук падения чьего-то тела, затем короткий удивленный вопль и быстрый скрежет металла о металл.

Он повернулся лицом к туннелю и прицелился. Один шейд лежал на земле, а второй присоединился к нему после того, как Энтрери крутанул мечом перед шейдом и вонзил его в горло существа.

Убийца отступил, тем самым предоставив Дриззту отличный обзор третьего шейда, который, отступая, побежал в туннель.

Стрела Искателя Сердец попала ему в спину и отправила его в короткий полет, прежде чем он упал вниз лицом на все еще дымящийся черный камень.

Далия, стоявшая рядом со следопытом, сглотнула, Дриззт повернулся к ней и с удивлением отметил, что она смотрит на Артемиса Энтрери, причем с явным уважением к смертоносным навыкам человека. Дриззт тоже посмотрел на своего старого заклятого врага. В его сознании мелькнула мысль, что этого человека нужно убить, выпустив серию смертоносных стрел, но он сразу ее отмел, зная, что это отчаянный крик неумолкающего меча.

Но все же…

— Он хорош, — пробормотала Далия.

— Я бы не стал использовать именно это слово, — прошептал Дриззт в ответ.

— Я рада, что он на нашей стороне.

Дриззт хотел возразить, но не стал.

— Быстрее, — сказал им Энтрери, подзывая к себе.

— Вы правы, лорд Алегни, вот и они, — заметил Глорфатель.

Алегни улыбался все шире, его глаза искрились, и от нетерпения он сжал руки в кулаки. Они еще не начали должным образом к этому готовиться, только укрепили кузницу, но для тифлинга это не имело значения. Он просто хотел отомстить.

— Вперед, — Эффрон призвал к другим присутствующим в комнате. — В кузницу, и соберите большое войско! Пошлите остальных через туннели, чтобы предотвратить побег. Вперед!

— Уже иду! — ответила Амбра, опережая пару шейдов, которые направились к туннелю, ведущему в кузню, и расталкивая их.

Афафренфер побежал, чтобы ее нагнать, но дварфа ударила его в живот, когда он приблизился.

— Иди защищать лорда, болван! — крикнула она и скрылась в небольшом коридоре.

— Кто из них несет меч? — спросил Глорфатель.

— В лесу он был у дроу, — ответил Эффрон. — В ножнах у него за спиной.

— Тогда я его остановлю, — объявил Глорфатель. — Мы не можем позволить ему приблизиться к яме исконному.

— У тебя есть магия, чтобы помешать такой попытке? — спросил Алегни обеспокоенным голосом, поскольку потеря меча может стать настоящей катастрофой.

Он почувствовал укол сожаления, что должным образом не подготовился к обороне, но сам факт того, что им удалось встать между теми, кто хотел уничтожить Коготь, и этим огненным чудовищем, уже не был мелочью.

Тифлинг-военачальник осмотрел свое войско и повернулся к туннелю, ведущему к кузнице. У него было всего два мага, Глорфатель и Эффрон, а также горстка воинов. Он полагал, что этого достаточно, даже без властвовавшего над Баррабусом Когтя.

— Пять рядов! — приказал он. Алегни двинулся к паре воров и отослал их. — Найдите их и атакуйте, — он указал паре воинов идти прямо за ними, а затем обратился ко второй группе воинов-шадовар. — Вы четверо в следующем — встречайте их в двадцати шагах вглубь туннеля, если они пройдут первую линию, — когда вторая линия поспешила на свое место, Алегни обратил взор на оставшихся двух воинов. — Вы со мной в третьем ряду.

— Эффрон и ты, монах, — он рассеянно махнул Афафренферу — позади меня, но в пределах комнаты. Уничтожьте любого, кому удастся проскочить мимо и подобраться близко к комнате.

— А я позади, возле края, — решил Глорфатель, двигаясь к позиции напротив туннеля, перед ямой предтечи. — Хотя думаю, что не буду ждать их подхода и ударю по ним отсюда.

— Не убивай эльфийку, — сказал Эффрон.

Алегни взглянул на кривого чернокнижника, затем кивнул Глорфателю, давая понять, что согласен с этой командой. Ему действительно хотелось, чтобы Далия осталась жива. Алегни проверил позицию, затем с двумя шейдами направился ко входу в туннель. Он снова посмотрел на коридор, ведущий в кузницу, надеясь на укрепления этой комнаты и быстроту тех, кто окружает трио. Тифлинг не мог рисковать, и при этом не мог допустить еще одного побега.

Из туннеля вышла Амбра, пыхтя и отдуваясь, и кивком показала Алегни, что подкрепление недалеко позади.

Артемис Энтрери шел впереди. Коридор по большей части остыл, пол был твердым, но раскаленная лава вдоль стен и ярусов по-прежнему давала достаточно света.

Поэтому убийца крался в полной тишине, переходя от тени к тени. Однако, даже при всем его мастерстве, воры-шейды не были новичками, и только благодаря удаче Энтрери увидел их прежде, чем они его заметили. Он прижался к стене в выгодном месте и затаил дыхание.

Когда они приблизились, он также заметил приближение других фигур.

Энтрери сжал зубы. Он был так близок! Но путь был заблокирован. Он чувствовал запах своей свободы в соленой воде и дыме отдаленной комнаты, но не мог туда попасть.

— Нет, — прорычал он, отскакивая от стены и выставив вперед меч, он повернулся и атаковал кинжалом первого шейда.

Первый упал. Вторая умудрилась подставить плечо, и потому кинжал рассек его, а не горло, как намеревался Энтрери. Она с воплем отскочила и бросилась бежать в обратную сторону.

— Вперед! — Энтрери призвал товарищей и бросился за ней, но затем отступил с удивленным криком, поскольку молниеносный снаряд пронесся мимо него, врезался в спину вора-шейда и сбил ее с ног.

Затем появились воины-шейды, но на помощь пришли Далия и Дриззт.

Полетела следующая стрела… и исчезла.

— Перестань так делать! — возмутился Дриззт, но Далия посмеялась над ним и побежала дальше, мимо Энтрери к паре врагов.

Она направила свой посох к потолку, прямо над врагами, и внезапная вспышка молнии остановила и на мгновение ослепила их. Этого мгновения оказалось достаточно для того, чтобы, когда к ним вернулось зрение, их встретила атака двух крутящихся цепов, яростный град ударов заставил их попятиться и не давал что-либо предпринять.

Шейды все еще отступали, когда товарищи Далии пробежали мимо нее и вступили в бой. Эти двое не могли сравниться с Дриззтом До'Урденом и Артемисом Энтрери даже в стилях, но теперь, будучи пойманными так быстро, они были просто обречены.

Сабля нанесла удар прямо, отбросив одного назад. Вторым клинком дроу совершил обманное движение, отвлекая другого противника, затем Дриззт ударил поперек, противостоя ему.

Энтрери перекатился позади дроу и прыгнул вперед, а первый шейд, пытающийся уследить за стремительным следопытом, не заметил приближение меча.

Дриззт снова и снова вращал клинками перед ним, оттесняя оставшегося шейда и держа беднягу в постоянном напряжении, в отчаянной попытке блокировать град ударов.

Поэтому, когда Энтрери пронесся мимо на его фланг, тот шейд оказался беспомощен против удара кинжалом. Одно это было смертельной раной, но Далия, вслед за Энтрери, решила ускорить процесс, при помощи взмаха потрясающей пары тяжелых цепов она проломила ему череп.

Шейд отлетел к стене и тяжело упал, и Дриззт тоже пронесся мимо.

— Еще много! — крикнула Далия, обнаружив следующую в очереди четверку.

— Возвращаемся! — сказал Дриззт, но Энтрери, полный решимости покончить с этим неприятным делом, наклонил голову и побежал вперёд.

Далия колебалась, думая повернуть, но только до тех пор, пока не посмотрела поверх следующего ряда шейдов, позади них она увидела знакомого громадного тифлинга.

К тому времени, когда Энтрери начал действовать, она уже была тут, около него.

Полная решимости покончить с этим неприятным делом.

Как и Дриззт, поскольку он не мог оставить товарищей. Когда он присоединился к атаке этого ряда, позади он увидел других, и еще больше в насыщенной парами камере в отдалении.

— Так тому и быть, — сказал он вслух.

Амбра побежала через комнату к Глорфателю. Волшебник-эльф расхаживал туда-сюда и вертел головой, будто хищная птица, ожидающая, что из многочисленных трещин поленницы покажется мышь.

— Что ты узнал? — спросила дварфа, занимая место возле волшебника.

Амбра посмотрела в туннель и сразу поняла, почему Глорфателю было так сложно совершить точный удар. Впереди них, но все еще в комнате, Эффрон аналогичным образом высматривал врагов, время от времени пуская черный снаряд в суматоху темного коридора. Подле него нервно пританцовывал Афафренфер, молотя руками по воздуху и оглядываясь на Амбру, нетерпеливо и глупо кивая.

Амбра вздохнула.

— Узкий коридор на руку нашим врагам, — сказал Глорфатель. — Мы не можем ни обойти их с фланга, ни сокрушить.

— И ты не можешь найти просвет для молнии, — продолжила мысль дварфа.

Глорфатель, казалось, даже не слушал ее в тот момент, потому что его лицо просияло.

— Меч у дроу, — сказал он и замер.

— Да, мы и так знали об этом, — ответила дварф.

Глорфатель снова ее не слушал. Казалось, он замкнулся в своем сосредоточении, высматривая Дриззта, он держался совершенно неподвижно, ожидая, когда покажется дроу. Глорфатель действительно напоминал охотящееся животное, Амбра почти ожидала, что он пригнет ноги, словно готовясь к прыжку.

Он вытянул руку перед собой и разжал пальцы, показывая маленький металлический прут. Улыбаясь и сверкая глазами в зареве комнаты, Глорфатель начал заклинание.

Он неторопливо и мягко говорил нараспев, и голос начал набирать объем, речь становилась быстрее и сильнее, когда он поднялся до высокого крещендо.

Амбра схватила его за руку.

— Эй, волшебник…

Глорфатель чуть не подавился своими словами. Он грубо отстранился, недоверчиво глядя на глупо усмехающуюся дварфу. Он сразу вернулся к сосредоточению на коридоре, руке и магическом компоненте перед собой. Он казался довольно взволнованным и полным решимости, пытался найти свою цель и самообладание, нарушенное, когда дварфа его отвлекла.

— Эй, волшебник, — повторила Амбра, когда Глорфатель снова сосредоточился.

Глорфатель гневно выдохнул и обжег ее взглядом.

— У тебя есть заклинание левитации для себя или меня? — спросила дварф.

Глорфатель посмотрел на нее, как на сумасшедшую, затем возвратился к ситуации перед собой и, начиная магические пассы, решительно ответил: — Нет!

Он снова начал заклинание молнии, и вряд ли обратил внимание, когда Амбра тихо ответила: — Хорошо.

Глорфатель почувствовал, как сильная рука дварфы ударила его по спине, тогда как другая её рука ударила его между ног и схватила за промежность.

Он успел выдавить: "Что?" и на этом все, поскольку Амбра подняла его над головой и бросила через плечо в яму предтечи.

Даже не потрудившись обернуться и восхититься своей работой, дварфа начала размахивать пальцами, творя свое заклинание.

Афафренфер, находившийся впереди нее, смотрел безучастно, поскольку он видел бросок, но очевидно еще не понял, что именно он является целью двеомера дварфы.

Четыре шейда, стоявшие перед ними, не были новичками в сражениях, они сражались и обучались вместе в течение долгого, долгого времени. Дриззт понял это почти сразу. Координация движений шейдов была слишком точна, чтобы указывать на что-либо меньшее.

Они вчетвером стояли в тесном туннеле, и уже одно это показывало высокий уровень доверия и дружеских отношений, они двигались и сражались согласованно — и ни блок, ни удар, направленный на одного из них, не был неожиданным для остальных в линии, и не мог их запутать.

Далия была слева от него, а Энтрери перед ней, трое компаньонов неистово сражались, стараясь убивать быстрее. Время работало против них.

Дриззт снова ринулся вперед, вращая саблями и пытаясь разорвать линию. Но шейд справа от его противника ударил наперерез.

Далия немедленно отреагировала, перехватив этот удар, ее вращающийся цеп ударил по клинку.

Но шейд отступил и снова двинулся вперед, а Далии пришлось отражать такое же нападение, как и Дриззту, но от третьего шейда в линии.

Энтрери ударил, освобождая Далию, но сам был атакован шейдом с дальнего конца, Далия — следующим, а Дриззт снова вторым.

Линия шейдов держалась.

— Ты потерпел неудачу, Баррабус, — сказал Херцго Алегни, стоявший за линией. — И будешь наказан.

Далия, а не Энтрери, отреагировала, отчаянно рванувшись вперед, к ненавистному тифлингу.

Ее отбросило прежде, чем она успела что-либо предпринять, и только мгновенно отреагировавшие Дриззт и Энтрери, стоящие по бокам, спасли ее от многократных ударов шейдов, обрамляющих ее намеченную жертву.

При попытке защитить Далию Энтрери был ранен в правое предплечье четвертым шейдом, замыкающим линию с его стороны.

Позади этих четверых засмеялся Херцго Алегни.

— Быстрее, быстрее, — подталкивал Дриззт своих друзей, и все трое двинулись вперед, клинки бешено кололи, а сабли и цепы вращались.

Четыре шейда ответили баррикадой мечей.

Один из них внезапно метнул кинжал в Далию.

Энтрери отбил его, слегка повернув свой меч.

Следующий кинжал полетел в него, но Далия отбила его цепом.

Затем кинжал полетел в Дриззта, потом еще один, но сабли отбили их в воздухе, и он даже не замедлил свой шквал чередующихся ударов.

Артемис Энтрери метнул свой кинжал, притворившись, что целится в шейда с правой стороны от него, но на самом деле пустил его по противоположной траектории.

В игру вступили мечи, слева, справа и в центре, чтобы его отразить, но внезапно убийца схватил свободной рукой пряжку ремня, извлек нож и одним плавным движением запустил его под низким углом.

Он исчез в неразберихе мечей и цепов, но хрюканье намеченного шейда говорило о попадании.

Энтрери совершил полный оборот — Далия непроизвольно направила свой цеп, чтобы защитить его во время поворота — и когда Энтрери обернулся, он снова держал меч и кинжал, поскольку поймал обманный бросок позади себя.

Шейд перед Далией, с ножом-пряжкой Энтрери в своем животе, не мог сохранять темп, и эльфийка обрушила на него шквал вращающихся цепов.

Его товарищи слева и справа отразили эту атаку, но Далия отступила вправо, когда ее оружие встретило сопротивление.

Позади нее Дриззт перекатился, и они поменялись местами, впереди мелькнула Ледяная Смерть, оттесняя защитников, все еще угрожающих Далии.

Шейд с кинжалом Энтрери получил удар в грудь и упал в сторону.

Но другой незамедлительно оказался на его месте, прикрывая продолжающего ухмыляться Херцго Алегни.

— Браво! — дразнил он их злым смехом.

Дриззт знал, что уверенность Алегни была оправдана. Они немного продвинулись, но не более того. Шейды держали оборону узкого туннеля, и они не могли улучить момент для прорыва.

Улучить момент… уверенная усмешка Алегни подсказала им, что ожидается подкрепление шадовар, которые их окружат.

— Сражайся изо всех сил, Далия! — крикнул Энтрери, и его странный намек на нее только укрепил Дриззта в его мнении.

Дроу двинулся вперед с удвоенной силой, но почти сразу был вынужден отступить, сделал кувырок назад, и в мгновенье, когда он освободил свое место, Энтрери и Далия сместились на полшага, чтобы заполнить промежуток.

Дриззт закончил кувырок с Тулмарилом в руке.

— Центр! — крикнул он, и они оба отскочили в стороны, и стрела беспрепятственно пронеслась.

Воин-шейд в отчаянии ударил мечом и сумел отклонить стрелу молнии, но он только изменил ее угол так, что вместо того, чтобы вонзиться ему в грудь, она ударила его в лицо, и он также упал в сторону.

Другой шейд сбоку от Алегни хотел заполнить промежуток, но вместо этого туда встал сам тифлинг-военачальник, ревущий в гневе и с огромным палашом, мелькающим слева на право.

— Убейте их! — приказал он, и возглавил атаку, ударяя сильно и часто.

Энтрери и Далия не могли ответить на мощь этих ударов при поддержке трех других шейдов, наседающих вокруг могучего Алегни.

Дриззт снова выстрелил, стрела полетела в Алегни, но цеп Далии поглотил ее прежде, чем она достигла цели. Он сразу же выстрелил еще раз, но она забрала и эту стрелу!

Дроу не мог сказать, умышленно ли она похищала стрелы своим волшебным посохом или же ее перехваты были просто результатом разъяренного волнения, которое она должна была бросить вперед, чтобы попытаться замедлить военачальника и его прислужников.

Пытаться бесполезно, понял Дриззт, поскольку четыре шейда продвинулись вперед и подавили Энтрери и Далию, загоняя их назад.

Дриззт в последний раз выстрелил, и этот выстрел опять похитила Далия, и прежде, чем он успел снова взять свои сабли и броситься в драку, Далия попятилась и вскрикнула от боли, едва не задетая косым взмахом меча Херцго Алегни, но получившая удар полосой иссушающей черной магии.

Она обернулась, когда Дриззт занял ее место, он стоял около центра коридора, ожидая, что она снова встанет справа от него.

Но она не встала.

Ворча от боли, она повернулась и убежала.

Как и Глорфатель позади него, Эффрон пытался найти угол атаки его разрушительной магии. Он был так сосредоточен, что не понял, что чародей позади него был брошен в яму, крики падающего эльфа утонули в грохоте водоворота водных элементалей.

Также Эффрон не замечал, что Афафренфер, стоявший возле него, обернулся и недоверчиво глазеет на вероломную дварфу.

Кривой колдун видел, что в туннеле впереди него упал шейд.

Он увидел вспышку молнии и падение второго, а затем, что Херцго Алегни вступил в битву.

Однако подкрепление еще не подошло, и это было странно! Эффрон пустил заклинание, целясь чуть левее военачальника. Он упустил из виду снаряд, но его глаза засияли, когда он услышал крик боли эльфийки.

Но затем ему внезапно стало трудно видеть, а его конечности отяжелели, он почувствовал, что находится под водой, а затем под чем-то более тяжелым, более плотным, чем вода…

Он едва мог пошевелиться. Сознание притупилось так же, как и конечности, казалось, мысли что-то блокирует, и они замирают на месте.

Он сопротивлялся со всей своей силы воли. Ему удалось повернуть голову и увидеть Афафренфера, стоявшего совершенно неподвижно, он не шевелился и даже не моргал.

Эффрон боролся против двеомера и, обернувшись, увидел Амбру, дварфа стояла, уперев руки в бока, а Глорфателя нигде не было видно.

— Ах, дурак, — сказала дварфа. — Ты должен стоять смирно.

Мысли Эффрона завихрились, когда он попытался во всем разобраться, но одна вещь казалась ему совершенно ясной: заклинание дварфы удерживает его и Афафренфера.

Амбра рассмеялась, подняла большую булаву обеими руками и бросилась на него.

— Алегни! — отчаянно закричал Эффрон, превратился в призрака и нырнул в камень лишь за мгновение до стремительной булавы Амбра.

Алегни услышал крик и отвлекся. Он немного отошел назад от битвы и сумел оглянуться назад в комнату предтечи, надеясь, что крик Эффрона сигнализировал о прибытии подкрепления.

Где они?

И хуже того, что там такое? Он видел, что дварфа скрылась из его поля зрения вправо, с булавой в руках — враги вошли позади них? Неужели темные эльфы?

При этой ужасной мысли военачальник сглотнул, и пихнул оставшегося шейда перед собой, чтобы тот присоединился к другим трем в их рубеже обороны. Алегни повернулся и увидел отступающую Далию.

Он думал и надеялся, что его войска повернули назад, чтобы блокировать тот конец туннеля.

Его войска задержались в кузнице, сражаясь с дроу?

— Убейте их! — приказал он четырем шейдам перед собой.

И осторожно, но быстро отступил, пытаясь понять ситуацию, которая внезапно начала стремительно ухудшаться.

Когда Херцго Алегни отступил, Дриззт и Энтрери быстро подошли к четверке перед ними, но пока не могли добиться значительного прогресса в узком туннеле, однако и шейды не могли одолеть двух в высшей степени искусных воинов.

— Беги! — Дриззт велел Энтрери. — Беги с Далией!

— Для чего, благородный ты дурак? — спросил Энтрери, его голос дрожал, поскольку он парировал удар меча своим мечом, затем поймал вторую атаку кинжалом и ловко ее отклонил. — Меч у тебя!

Дриззт зарычал и отбил хорошо скоординированную атаку двоих перед собой.

— Сам беги, — закричал на него Энтрери. — Мне лучше умереть, чем снова попасться этому проклятому клинку!

Но Дриззт думал, что, если Энтрери действительно убежит, он смог бы сдерживать этих четырех несколько секунд, а затем побежал бы следом, с его поножами, дающими преимущество, ему нужно быть подальше. — Беги! — крикнул он Энтрери, как раз когда убийца кричал то же самое ему.

Крики их обоих были прерваны визгом гигантской птицы, быстро приближающейся сзади!

Оба упали на колени и бросились вперед, поскольку отвлеклись от клинков противников.

Далия-ворон взлетела над ними и ударила в линию шейдов, разбросала этих четырех и сбила Дриззта и Энтрери с ног.

— О, хорошая девочка, — сказал Дриззт, вскакивая на ноги рядом с Энтрери, пока у них было преимущество, вся целостность оборонительного рубежа перед ними нарушена.

Возможно, на мгновение, но мгновение было всем, в чем будут когда-либо нуждаться Дриззт До'Урден и Артемис Энтрери, сражаясь сообща.

Глаза Херцго Алегни расширились в ужасе, когда он увидел, что Эффрон вышел из пола далеко в стороне, и дварфу Кавус Дуна, несущуюся на колдуна с булавой в руке.

— Предательство, — выдохнул военачальник и начал понимать, что к чему.

Монах по-прежнему не двигался, очевидно, удерживаемый каким-то заклинанием. И Глорфателя нигде не было видно.

А эта дварфа напала на Эффрона.

Алегни нырнул в сторону и на пол, уловив внезапное и подавляющее движение краем глаза. Он оттолкнулся когтями, чтобы совершить кувырок и вернуться на ноги. Тифлинг потрясенно смотрел, как гигантская птица Далия нырнула за пределы видимости, по выступу и вниз в туман.

Где же подкрепление?

Алегни думал, что дварфа бежит в коридор, чтобы их привести.

А затем понял, что предательство было полным.

Алегни вздрогнул, поскольку Эффрон пустил заклинание в дварфу, но его встретила магическая защита, и заклинание едва замедлило ее атаку. Эффрон снова в последний момент проскользнул в трещину в полу.

Но дварфа резко остановилась, самоуверенно смеясь.

— Ты не можешь сматываться вечно, маленький трус! — объявила она, и казалась довольной собой.

Военачальник снова повернулся к туннелю, где из четырех шейдов осталось только два, и где превосходное умение и координация Баррабуса Серого и этого следопыта-дроу скоро победят.

И не придет никакое подкрепление.

— Будьте вы прокляты, — прошептал он Амбре, Баррабусу, Далии, им всем, поскольку он снова проиграл. Он крикнул Эффрону, который возвращался к своей материальной форме далеко в другой стороне палаты, спиной к коридору, ведущему в кузню: — Эффрон, уходи! В Царство Теней! Прочь!

Он обернулся к туннелю и увидел, что его последний воин-шейд пал от смертоносного меча Баррабуса, видел следопыта-дроу, уже идущего за ним.

Горько, но Херцго Алегни должен был принять правду: его сторона потерпела неудачу.

— Эффрон, уходи! — крикнул он снова, и начал уходить в тень, думая обо всех проклятиях, которые он будет выкрикивать в адрес Дрейго Проворного и предательского Кавус Дуна перед Советом Нетерезов.

Мир начал исчезать в тени.

Но затем в его голове возник образ, который действительно его покоробил. Херцго Алегни видел, что его любимый меч с красным лезвием летел вниз в утробу предтечи, на съедение пламенной твари.

Меч закричал в его сознании, прося его сражаться, обещая, что поможет ему, что он может управлять Баррабусом.

Обещая Херцго Алегни, что вместе с Когтем он победит.

Тифлинг-военачальник закончил свой пространственный шаг и полностью вернулся на Торил, тени вокруг него рассеялись.

Следопыт Дриззт стоял на расстоянии всего десяти шагов, вытянув Коготь перед собой. Этот опасный враг потянулся к Херцго Алегни через телепатическую силу этого меча, обещая, уговаривая и принуждая его.

Ворона бросилась вниз.

Огромная птица перевернулась в воздухе и стала эльфийкой, летя с высоты вниз на спину отвлекшегося Алегни, сверкая искрящимися шарами скопленной магии молнии, ее лицо застыло в жестоком выражении.

— Отец! — закричал Эффрон, видя все это перед собой, видя ее падение на ничего не подозревающего тифлинга сзади, ее мышцы работали в прекрасной координации и это был идеальный момент для того, чтобы сделать огромную отбивную своим волшебным посохом.

Херцго Алегни взглянул на Эффрона, своего кривого сына, и обнаружил на его лице выражение глубокой скорби.

Взрыв от посоха Далии, высвобождение молнии, которая прошла через его рога и кости, импульс ее безумной атаки, когда она обрушилась на него, поджег волосы и плоть, его отбросило в сторону, и могучий тифлинг оказался на коленях.

— Отец! — снова крикнул Эффрон, слезы текли из его странных глаз, красного и голубого.

— Иди сюда, крысеныш! — закричала на него Амбра, и свирепая дварфа приблизилась, неистово размахивая булавой, готовая расколоть его череп.

Глава 25

Глупость или надежда?

— Почему, Дриззт, насколько умно и в то же время безнравственно, — сказал Артемис Энтрери, поднимаясь мимо спокойно стоящего дроу, державшего вертикально перед сбой Коготь.

Он был полностью погружен в телепатический бой с умным живым мечом.

— Я верю, что у тебя есть шанс, — добавил убийца.

Такие слова, от этого человека, проникли сквозь телепатическую связь и больно кольнули Дриззта прямо в сердце. В момент гнева и отрицания он уступил требованиям меча и отправил ментальный укол боли в Энтрери.

Когда убийца согнулся от боли, дроу начал сопротивляться мерзким и мучительным импульсам злого меча.

Энтрери с ненавистью повернулся к нему, его глаза угрожали расплатой. Коготь предупредил Дриззта, чтобы тот возобновил атаку и заставил склониться этого опасного врага.

Но следопыт зарычал и убрал меч в ножны. Глядя на Энтрери, он продолжал сопротивляться и рычать.

Энтрери хотел броситься на него, это ясно читалось на лице взбешенного убийцы, но Дриззт не вынимал скимитары.

Донесшийся со стороны крик отвлек убийцу и прервал этот напряженный момент.

Это был крик Далии. После боя с Алегни она, повалив его на колени, яростно отскочила и откатилась в сторону. Но ни ранения, ни боль от наказания абсолютно не тревожили ее, так как она сразу вернулась в боевую стойку позади военачальника, который уже был мертв, и разбив свое оружие на цепы, принялась наносить удар за ударом по Алегни. Эльфийка била по голове и лицу тифлинга, и с каждым ударом она выплевывала проклятия в его адрес. Казалось, эти слова и дикие крики приходили из какого-то далекого от ее сознания места.

Неожиданное изменение выражения лица Энтрери толкнуло Дриззта к понимаю того, что это за место и что это были за звуки. Дроу пришлось признать, что такая реакция убийцы задела его.

Энтрери отвернулся от дроу и понесся в комнату. Там он навалился на Далию и, прижав ее руки к бокам, начал оттаскивать прочь, но даже в таком положении Далия ухитрилась поднять ногу и пнуть Алегни в то, что осталось от его лица.

Дриззт отошел в угол комнаты и попытался разобраться в любопытном зрелище, открывшимся перед ним. Алегни был мертв, в этом не могло быть никаких сомнений. Он стоял на одном колене, но только потому, что яростные удары слева и справа не давали ему упасть. Его голова превратилась в кровавое месиво, в глазах не было ни капли жизни, лишь серая пелена смерти.

Слева от Дриззта Энтрери продолжал оттаскивать Далию. Знакомая дварфа продолжала метаться за ними, смеясь как сумасшедшая и постоянно ударяя о каменный пол массивной булавой. Она пронеслась мимо другого шейда, в котором Дриззт признал недавнего противника, напавшего на него в лесу. Магически обездвиженный, он стоял совершенно неподвижно.

Другой шейд, кривой колдун, появился недалеко от следопыта. Дриззт схватился за мечи, но кривой тифлинг не обратил на него никакого внимания. Пошатываясь, он упал рядом с поверженным Алегни и, отчаянно обхватив его рукой, закричал: — Отец.

Услышав это, Далия внезапно издала пронзительный крик. Дриззту оставалось только смотреть, как она оседает в объятьях Энтрери, как если бы все силы неожиданно покинули ее. Она обмякла, хватая ртом воздух и сотрясаясь в рыданиях.

Как сильнейший удар грома эти события выбили весь воздух из груди Дриззта и поразили всех. Даже сумасшедшая дварфа замерла, просто уставившись на них.

— Будь ты проклята! — кричал Далии кривой колдун. — Убийца! Будь ты проклята, я проклинаю тебя! Однажды ты пыталась убить меня, а теперь ты убила его!

Будь эти слова сильнейшими ударами в лицо, Далия не пошатнулась бы так, как в тот момент. Дриззт хотел прыгнуть и заставить увечного тифлинга замолчать навсегда, но не мог. Что-то удерживало его, некое понимание того, что эти трое были связаны между собой чем-то, чего он не знал.

— Я найду тебя, Мама! — пообещал кривой тифлинг, и Дриззт почувствовал, как будто его самого только что ударили. — О, я сделаю это, — добавил шейд и начал растворяться, отступая в Царство Теней.

Энтрери сильнее прижал к себе Далию.

— У нас нет времени, — сказала дварфа, обращаясь к Дриззту. Она опустила булаву и шагнула к нему. — Я наложила заклятие тишины на эту комнату, — пояснила она, указывая на коридор, ведущий в кузницу. — Но они скоро придут сюда, уж поверь.

— Кто ты? — потребовал ответа Дриззт, пытаясь разобраться, и какое-то понимание происходящего постепенно приходило к нему. — Ты была в Невервинтере… — он вспомнил эту ухмыляющуюся дварфу в гостинице, где он, Энтрери и Далия восстанавливались после ранений при помощи клириков. И среди них была она, несмотря на то, что тогда ее кожа не была такого неопределенного оттенка серого, как сейчас. Дроу посмотрел мимо нее на неподвижные тени — ее компаньон сейчас, и ее же компаньон тогда, в лесном сражении.

— Ты была там, — обвинил он.

— Да, Амбра, — радостно ответила дварфа. — Помогала тебе справиться с ранениями.

— В лесу, — уточнил Дриззт. — В сражении.

Дварфа сразу перестала улыбаться и напряглась.

— Ах, так ты меня видел тогда.

Руки Дриззта потянулись к мечам.

— Ага, и спасла твою шкуру, дроу, когда ты висел вверх ногами на скале. Кто оттолкнул его? — она кивнула в сторону неподвижной человеческой тени. — Когда он бросился на тебя, пытаясь убить.

— Ты не ответила, кто ты?

— Амбер Гристл О’Мол из Адбарских О’Молов, как я уже говорила тебе в городе, — сказала дварфа, поклонившись. — Амбра для друзей. Когда в Царстве Теней я услышала, что именно ты являешься целью охоты, я начала обдумывать, как помочь тебе, потому что любой хороший дварф обязан Королю Бруэнору.

— Но ты шейд, — сказал Энтрери, стоя в стороне и все еще держа рыдающую Далию.

Ему наконец удалось кое— Как поставить ее на ноги.

— Ага, немного. Как и ты, серенький, — она повернулась в Дриззту. — Я расскажу тебе все, если мы выберемся отсюда, и, как мне кажется, нам уже пора.

Другой шейд немного пошевелился, заклинание начало слабеть.

— Что с ним? — спросил Дриззт, подойдя вплотную к темной фигуре.

— Брат Афафренфер, — ответила Амбра перед тем, как полностью сосредоточилась на шейде. — Я знаю, ты меня сейчас слышишь, братец монах, — говорила она, отодвигая Дриззта в сторону. — Мы собираемся уйти через этот горящий тоннель. Ты пройдешь через один проход или другой, — она указала на яму предтечи за своим плечом. — Другого выбора для тебя нет.

Амбра оглянулась на Дриззта и подмигнула ему.

— Он хороший парень, — пояснила она. — И не настолько глуп, чтобы мешать нам. Пошли.

Она схватила монаха и подтолкнула его ближе к выходу из комнаты.

Дриззт повернулся к своим товарищам как раз вовремя, чтобы увидеть, как Энтрери прижал Далию к себе и страстно поцеловал её. Он обернулся к Дриззту, расплывшись в улыбке.

— Ты всегда хотел убить меня, Дриззт До'Урден, — сказал он, кивнув в сторону ямы. — У тебя появился шанс.

Дриззт провожал взглядом каждый его шаг, пока тот шел к яме предтечи. Следопыт быстро достал меч из-за спины и швырнул его на камни рядом с дырой, так как не хотел держать его при себе достаточно долго во избежание новых сражений с мечом, обладающим собственным злым разумом. Он был на грани, когда стал свидетелем этого поцелуя и, в конце концов, боялся, что Коготь Харона сможет убедить его покончить с Энтрери более привычным способом.

— Нет! — Далия отчаянно закричала.

— Да, — ответил Энтрери.

Дриззт посмотрел на свою любовницу. Но в этом взгляде не было ни капли ревности. Дроу был рад этому, рад подтверждению, что его неуверенность была уловкой, внушением хитрого меча, во всяком случае по большей части. Но были и другие мысли, одолевавшие его в тот момент. У Далии был ребенок? Этот изуродованный тифлинг был ее отпрыском? Он понял причину ненависти Далии к Херцго Алегни, многое стало ясно ему в эти минуты.

Тёмный эльф чувствовал, что должен подбежать к ней, обнять ее и утешить, но обнаружил, что не может этого сделать. У них нет времени. Слишком многое еще предстоит сделать, и быстро, если они еще надеются оказаться живыми подальше от этого места.

Он и Далия по крайней мере, так он думал, глядя на Энтрери.

— Все в порядке, — нежно прошептал эльфийке Энтрери. Он взял ее за плечи и заглянул в глаза. — Пора, — убийца повернулся к Дриззту и направился к проходу. — Давно пора.

— Давай же, — крикнул ему Дриззт и отступил на шаг от меча.

Энтрери взглянул на клинок, затем снова на Дриззта.

— Это было довольно жестоко.

Дроу с трудом сглотнул, не в силах отрицать обвинения. Он знал, что Энтрери не может ни приблизиться к мечу, ни бросить его внутрь, ни даже пнуть его. Если он сделает это, то скорее всего Коготь Харона снова поработит его.

— Ты ничего мне не должен, — признал Энтрери. — Я не могу просить тебя об этом как друг. Тогда из-за взаимного уважения? Или, может, мне просто воззвать к твоей чести и напомнить, что мир был бы гораздо лучше, не будь в нем таких, как я? — он выдавил из себя короткий смешок, признавая свою беспомощность, но быстро пришел в себя, поднял пустые руки и попросил: — Пожалуйста.

— Часто мысль о том, чтобы наконец избавиться от Артемиса Энтрери, приходила мне в голову, — признал Дриззт. — Человек с такими навыками, как у тебя, может способствовать…-

— Избавь меня от своего идиотизма, — сказал Энтрери, подталкивая Дриззта

Да будет так.

Дриззт двинулся, чтобы оттолкнуть ногой меч, но наклонился слишком низко и вынужден был снова поднять меч. В тот же миг его обдало волнами ненависти, исходящими от Когтя. Он чувствовал, как водоворот отчаяния, гнева, угроз и дразнящих обещаний смешиваются вместе, превращаясь в запутанный клубок, приводящий мысли в полный беспорядок.

— Идиотизм? — повторил Дриззт, пожав плечами. — Едва ли. Ты никогда не понимал этого, Артемис Энтрери. Увы! Идиотизм, говоришь ты, но никак не надежда.

Пожав плечами в смирении, следопыт бросил меч через край ямы.

— Я всегда завидовал тебе, Дриззт До’Урден, — быстро крикнул Энтрери, зная, что ему осталось не больше нескольких ударов сердца. — Завидовал тебе, но не тому, как ты владеешь своими клинками.

Артемис Энтрери закрыл глаза и откинул голову назад, погружаясь в прохладную темноту, в сладкие объятия, объятия смерти.

Глава 26

Ожидания

Эффрон шатался по Царству Теней, а слёзы затуманивали его зрение. Он удивлялся своей реакции на смерть Херцго Алегни, его отца, ведь он глубоко ненавидел тифлинга. Он не оправдал ожиданий Алегни с момента своего спасения у подножия продуваемого ветрами утеса до момента сокрушительной смерти Херцго Алегни.

Херцго Алегни ценил силу рук, а его ослабленный сын вряд ли соответствует этому критерию. Военачальник довольно ясно выражал свои чувства к Эффрону. А сколько раз Эффрон развлекался фантазией об убийстве жестокого тифлинга?

Тем не менее теперь, когда Алегни был убит прямо у него на глазах, кривой колдун испытывал только горе и самую глубокую боль.

И самую глубокую ненависть.

Далия сделала это. Эльфийка, которая родила его, ведьма, которая бросила его с утеса, сделала это.

Постепенно потрясенный колдун добрался до Дрейго Проворного, который как будто не удивился, увидев его.

— Меч? — сразу же спросил нетерезский лорд.

— Херцго Алегни мертв, — сказал Эффрон, и боль от произнесения этих слов заставила его снова всхлипнуть.

Ноги подкосились, и ему пришлось приложить руку к стене, чтобы не свалиться.

— Меч? — повторил Дрейго Проворный.

— Обречен, — прошептал Эффрон. — Уничтожен, они достигли палаты предтечи.

— Они? Далия и ее спутники?

Кривой колдун кивнул.

— И они убили лорда Алегни?

Эффрон только пристально посмотрел на него.

— Впечатляет, — прошептал старый иссохший лорд. — Он дважды с ними столкнулся и дважды провалился. Немногие, кто знал Херцго Алегни, поставили бы на такой исход.

Эффрон вздрагивал от каждого черствого слова.

Дрейго Проворный улыбнулся ему, показав желтые зубы.

— Да, черство, — признал он, читая выражение Эффрона. — Прости меня, увечный.

— За это я ее убью, — поклялся Эффрон.

— Далию?

— Далию и любого, кто встанет рядом с ней. Ты должен предоставить мне войско, чтобы я…

— Нет.

Эффрон посмотрел на него так, будто он его ударил.

— За Херцго Алегни нужно отомстить!

Старый колдун покачал головой.

— Меч! — возразил Эффрон.

— Наши прорицатели найдут его магический зов. Если он уничтожен, как ты полагаешь, то пусть. Лучше так, чем он снова попадет в руки врага.

— Я должен за него отомстить!

— То, что ты планируешь сделать, меня не касается, — резко парировал Дрейго Проворный. — Я дам тебе это, но не более того. Если ты хочешь выследить Далию и ее спутников, то охоться.

— Мне нужна поддержка.

— Больше, чем ты когда-либо понимал.

— Дай мне… — начал Эффрон, но Дрейго Проворный его прервал.

— Тогда найми кого— Нибудь. У тебя есть друзья в Кавус Дун, не так ли? Если ты полагаешь, что я предоставлю тебе больше сил после этих презренных и дорогих неудач, то ты — дурак.

— Кавус Дун! — закричал Эффрон, словно его ударили. — Они нас предали!

Дрейго Проворный посмотрел на него с любопытством.

— Говори.

— Волшебник Глорфатель сбежал, — объяснил Эффрон. — А эта грязная дварфа на меня набросилась. Она применила заклинание удержания, но я его избежал. Увы, но монах не смог ему противостоять, и дварфа гоняла меня, не давая помочь лорду Алегни в его отчаянной борьбе. Она размахивала своей булавой и все время смеялась! Будь я менее опытным и умным…

Дрейго Проворный махнул морщинистой рукой, заставляя молодого колдуна замолчать.

— Интересно, — пробормотал он.

— Я потребую компенсацию! — объявил Эффрон. — Кавус Дун мне заплатит.

— С таким отношением тебя безусловно порубят на мелкие кусочки, — сказал старый колдун. — Если ты полагаешь, что тебе должны заплатить, тогда тебя действительно легко купить.

— Мы должны пойти к ним! — потребовал Эффрон.

— Мы?

— Ты не можешь терпеть такое! Мираж подвела меня, а теперь еще предательство наемников…

— Спокойно, юноша, — сказал Дрейго Проворный. — Я поговорю со Старцем Кавус Дуна и узнаю, что смогу. Тебе стоит их избегать. Доверься моему суждению по этому вопросу.

Когда он закончил говорить, Эффрон затих и покорно смотрел на великого колдуна, ожидая указаний.

— Тебе стоит переосмыслить твой курс.

— Я убью ее, — сказал Эффрон.

— Семейные вопросы, — сказал Дрейго со вздохом. — Ах, клянусь богами. Хорошо, молодой глупец, я даю тебе свое позволение. Иди куда хочешь.

— Я возьму пантеру.

— Нет!

Эффрон знал, что когда он говорил таким тоном, спорить было бесполезно.

— Неужели ты мне не поможешь? — спросил кривой колдун.

— В этом бесполезном деле? Конечно нет. Твой отец потерпел неудачу, недооценив группу, на которую ты охотишься, и провалился снова, пытаясь все исправить. Он потерял Коготь Харона, а это не мелочь. Лучше, что он погиб, пытаясь вернуть клинок, чем если бы вернулся без него. Это путь мира.

Его пренебрежительное отношение удивляло Эффрона, пока молодой тифлинг не понял, что неудача Алегни была просто неудачей Алегни. Она не отразилась на Дрейго Проворном, и конечно старый негодяй отчасти успокоился, избавившись от проблемного Херцго Алегни.

— Тогда иди и найди ее, — сказал Дрейго Проворный. — Можешь использовать мой хрустальный шар, если он приведет тебя на Торил. Я понимаю, насколько опасны твои враги, и не буду ожидать твоего возвращения.

— Я должен.

Дрейго Проворный отмахнулся.

— Не хочу больше слышать об этом, — сказал старый негодяй, его тон внезапно стал резким. Он фыркнул и засмеялся над Эффроном. — Глупый мальчик, я сохранил тебе жизнь только из уважения к твоему отцу. Теперь, когда его нет в живых, ты мне больше не нужен. Уходи. Иди и охоться на нее, молодой глупец, и скоро ты встретишь своего отца в темных землях.

Он погнал тифлинга прочь.

Эффрон, пошатываясь, вышел из комнаты, направляясь к своей палате, в его странных глазах снова появились слезы, когда он попытался отрицать язвительные слова беспощадного Дрейго Проворного. Он заменил эту обиду гневом, остановился и обернулся, решив вместо этого пойти в гадальную комнату колдуна.

— Это было сурово, Мастер Проворный, даже по твоим меркам, — сказал Паризе Алфбиндер, колдун и ровня Дрейго Проворного.

Паризе также был нетерезским лордом с превосходной репутацией и старым другом Дрейго, хотя Дрейго Проворный не видел его лично долгое время, оба предпочитали общаться при помощи специальных магических приспособлений. Сам факт, что Паризе пришел в башню Дрейго лично, говорил старому колдуну о важности визита. Он вошел в потайную дверь, как раз когда Эффрон удалился.

— Они возвращаются?

— Да, — сказал Паризе. — Мы открыли врата, и большинство наших сил благополучно вернулось в Царство Теней.

— Ты слышал, что сказал Эффрон относительно троицы Кавус Дун?

— Глорфателя, Амбры и Афафренфера не обнаружено среди вернувшихся, — подтвердил другой колдун, хотя его тон показал, что на самом деле он не испытывал особого любопытства по этому поводу. — Вполне возможно, что Эффрон говорит правду.

Дрейго Проворный посмотрел на дверь, в которую вышел Эффрон и кивнул, на его лице отразилась глубокая печаль. Несмотря на свои прощальные слова, Дрейго беспокоился об этом жалком и кривом существе, ему пришлось признаться в этом, во всяком случае, самому себе.

— Эти враги опасны, но ты позволил своему молодому помощнику отправиться в погоню? — спросил красивый воин— Нетерез.

Дрейго Проворный не разразился бранью на это резкое замечание, а лишь снова кивнул.

— Он должен сделать это. Он связан с этой Далией. Он должен найти свою месть.

— Или свою смерть?

— Мы все умрем, — ответил Дрейго Проворный.

— Это правда, но лучше выбирать, когда это случится, хотя другие могут это сделать за нас, — хитро заметил Паризе Алфбиндер, привлекая полное внимание Дрейго Проворного. — Я хочу поговорить с тобой об этом любопытном дроу, который связал себя с нашими врагами.

— Дриззт До'Урден.

— Да, — кивнул Паризе. — Дроу способен на большее, чем ты представляешь, или даже он сам представляет.

Зрачки Дрейго Проворного расширились, когда нетерез задумался над заявлением своего собеседника — шадоварского теоретика, к чьим предостережениям внимательные хозяева всегда прислушивались.

Пройдя по прихожей мимо нескольких дверей, Эффрон зажег единственную свечу и двинулся к маленькому столу. На нем покоился покрытый красной тканью предмет.

Эффрон убрал ткань, и череп размером с шар чистого кристалла заблестел в свете свечи перед ним.

— Ах, Далия Син'Дэлэй, убийца, — сказал он, и его глаза заискрились в отражении. — Ты думаешь, что победила, Мама. Ты ошибаешься.

Прошло много ударов сердца, но никто в комнате не смел даже вздохнуть.

Энтрери просто стоял там, отклонив назад голову и плечи, ожидая смерти.

Но смерть не спешила.

Убийца медленно открыл глаза и посмотрел на остальных.

— Ты бросил его? — спросил он.

Дриззт посмотрел через край в яму и пожал плечами.

— Ты бросил его? — снова спросил Энтрери.

— Он у предтечи, это точно.

— Ты думаешь? — фыркнула Амбра.

— Ты что— Нибудь чувствуешь? — спросил Дриззт. — Боль? Чувство обреченности?

— Ты спрашиваешь или надеешься? — ответил Энтрери, и Амбра громко засмеялась.

В этот момент монах оторвался от нее и попытался прыгнуть к Дриззту, но дварфа ударила Афафренфера в лодыжку, сбив с ног, и он оказался на четвереньках. Прежде, чем он успел подняться, Амбра грубо схватила его за рубаху и волосы и подняла на ноги.

— Теперь слушай меня, мальчик, и слушай внимательно! — проревела дварфа ему в лицо.

Все еще держа его за волосы, она опустила другую руку в свой мешочек, и когда достала руку, ее толстый палец был покрыт небольшим количеством синей субстанции. Пока другие озадаченно наблюдали, она использовала ее, чтобы нарисовать символ на лице монаха, и запела, это казалось заклинанием на древнем языке дварфов.

— Теперь ты проклят, — объявила она, отпуская и пихая Афафренфера назад.

— Что?

— Ты получил от меня гнев бога секретов на свой лоб, болван, — объяснила Амбра. — Если ты сделаешь шаг в сторону моего друга дроу или кого-то из его друзей, Думатойн обязательно расплавит твои мозги, они вытекут из твоего носа, как и множество соплей.

— Н— Но… — заикался Афафренфер, прыгая вокруг и тыча пальцем в сторону Дриззта. — Он убил Парбида!

— Ба, ты начал драку и ты проиграл, так тому и быть.

— Но… Парбид! — подвывая, сказал Афафренфер.

Амбра подбежала, снова схватила его за волосы и очень близко притянула к лицу так, что ее длинный и толстый нос коснулся его носа.

— Если ты желаешь увидеть своего самого дорогого мальчика снова, иди и напади на дроу, — сказала она. — Надеюсь посмотреть, как тают мозги, я уже долгие годы этого не видела.

Афафренфер заикался и задыхался, но когда Амбра его отпустила, он попятился и больше ничего не сказал.

— Ну, что там с тобой? — дварфа спросила Энтрери. — Еще умираешь?

Энтрери недоверчиво на нее посмотрел.

— Тогда давайте уйдем прежде, чем все мы умрем, — сказала дварфа. — Заклинание тишины, которое я использовала в коридоре, действует недолго!

Она вышла, свалив Афафренфера, чтобы тот лежал возле нее, пока она занималась туннелем элементалей. Войдя, она достала свой волшебный графин и снова разбрызгала из него воду, смачивая раскаленные камни перед собой, и засмеялась, когда вокруг нее возникла пара водоворотов.

— Ничего? — Дриззт снова спросил Энтрери.

Он подошел и присел возле рыдающей Далии, прижимая ее к себе.

— Ну? — он еще раз спросил Энтрери.

Убийца просто пожал плечами. Если он умирал, то не чувствовал этого.

Дриззт мягко поставил Далию на ноги и двинулся в путь. Энтрери встал в линию за дварфой.

Энтрери холодно смотрел на Дриззта.

— Даже никакой боли? — спросил Дриззт, он очень старался казаться разочарованным.

Артемис Энтрери фыркнул и отвернулся. Он жив. Как это возможно? Меч поддерживал его жизнь в течение всех этих десятилетий, а теперь меч пропал. Или предтеча не разрушил его, возможно магия меча была достаточно сильной, чтобы пережить укус этого самого древнего и сильного зверя.

Или он уничтожен, и Энтрери снова начнет стареть, он сможет дожить остаток своей жизни, как будто он был в застое все эти годы.

Так или иначе, он понимал, что все еще жив, и более того, в этом он был глубоко уверен: он свободен.

Он обнял Далию и притянул ее к себе, давая знак Дриззту, который был не в восторге от этих его действий, идти впереди.

Они поспешно шли через комплекс и не столкнулись ни с шейдами, которые быстро отходили через магические врата, ни с дроу Мензоберранзана, которые перешли в более глубокие туннели Подземья, переждать наступление шадовар.

Безусловно ожидая преследования, Дриззт нисколько не сбавлял темп. При помощи плаща ворона Далии они попали на верхние уровни и поспешили к тронному залу и выходу из комплекса.

Много часов спустя Тиаго Бэнр и Гол’фанин спокойно подошли ко входу в кузницу и заглянули внутрь. Сражение элементалей продолжалось, вода против огня, но стремительно шло на спад, поскольку пол был по щиколотку в воде — ситуация, не способствующая порождению существ огня.

Однако перегретые потоком силы предтечи, кузницы пылали оранжевым, время от времени одна из них вспыхивала, извергая вперед струю пылающего огня, который сердито шипел, наткнувшись на гигантскую лужу, и поднимался в воздух завитками пара.

Мы можем добраться до подземелья, мелькнули руки Тиаго.

Где мы будем загнаны в угол и убиты?просигналил в ответ старый кузнец.

Кем?

Гол’фанин посмотрел на него с сомнением.

— Они ушли, — объявил Тиаго вслух, поскольку, если он верил этим словам, то зачем утруждать себя использованием беззвучного языка жестов?

— Все?

— Мы не видели никаких признаков шадовар.

— Мы зашли не далее этого места, — напомнил Гол’фанин. — Возможно, они пришли и вступили в сражение с элементалями в кузнице, а затем отступили к более защищенной позиции. Разве это не твой собственный выбор, как и Равеля?

Тиаго пришлось признать это.

— Дождись разведчиков, — посоветовал Гол’фанин. — Прежде, чем идти туда, нужно удостовериться, что наши усилия имеют смысл.

Тиаго положил руку на седельную сумку Баёка, незаконченный меч и просвечивающий щит, привязанные под ней. Он действительно разрывался, поскольку в те несколько мгновений, до того, как предтеча вырвался на свободу и выгнал их из комнаты, Тиаго почувствовал обещание Колыбельной и Паутины.

— Если мы восстановим контроль комнаты, и шадовары вернутся в это великолепное место, отойдут ли они так же охотно и во второй раз? — спросил Гол’фанин.

Несмотря на свои желания, Тиаго знал, что ведет безнадежный спор.

— Уйдут десятки дней, прежде чем мы будем уверены, что они действительно ушли из этого огромного комплекса, — сетовал Тиаго. — Я не буду ждать так долго.

Гол’фанин смотрел в комнату в течение некоторого времени прежде, чем предложить компромисс.

— Мы можем разглядеть что внутри, но у нас лишь несколько часов, пока наши враги достаточно далеко от кузницы и нас, мы можем пойти на риск. Так что давай не восстанавливать ее, пока мы не будем уверены в безопасности комплекса. Не полностью, по крайней мере. Поскольку я нуждаюсь только в одной запущенной кузнице, и только на короткое время. Я знаю конструкцию субкомнаты достаточно хорошо, чтобы сделать все необходимое.

Глаза Тиаго вспыхнули голодом.

— Тогда иди.

— Когда разведчики…

— Иди сейчас, — приказал Тиаго. — Я останусь здесь и присмотрю за тобой. Разведчики догонят нас в ближайшее время, и я размещу их по всей области.

Старый кузнец смотрел на него какое-то время, затем кивнул нетерпеливому молодому воину и пошёл в комнату. Он легко разглядел извергающие огонь кузницы и пробрался к люку, замаскированному под другую кузницу. К счастью, комната поддельной печи не была затоплена, и когда Гол’фанину удалось открыть дверцу, он увидел, что в нижней комнате нет ни воды, ни огня. Однако трубы внизу пылали сердито и угрожающе, поэтому кузнец проверил и натянул свое волшебное одеяние и волшебные перчатки прежде, чем решился спуститься.

Спустя некоторое время Гол’фанин вернулся в большую кузницу, за орудиями и незаконченными предметами, готовясь продолжить свою важную работу. Остальная часть комнаты продолжала реветь необузданным огнем, шипеть сердитым паром и литься соленой водой, но Гол’фанин ожидал, что это окажется не больше, чем незначительной неприятностью. По совпадению кузнец только что закончил стучать своим маленьким молотком по щиту, и только что начал свою фактическую работу над предметами, когда заметил возвращение Тиаго. Он удивился, поскольку молодой Бэнр пришел из коридора, ведущего к яме предтечи, хотя Гол’фанин не видел, чтобы он спускался этим путем, и насколько кузнец знал, не было никаких других входов в эту опасную комнату.

— Мы нашли своенравного брата Ксорларрин, — сказал он.

— И Брак’тэл располагает информацией?

— Он довольно мертв.

— Мои соболезнования Ксорларринам, — ответил Гол’фанин, но конечно же он не имел ввиду ничего подобного.

— Его убили клинком, — объяснил Тиаго. — Он был найден в новом туннеле, по-видимому недавно вырытом или расплавленном.

Гол’фанин не скрывал своей заинтересованности, но у Тиаго не было для него ответов.

— Возможно, это работа его ручной элементали, — предположил молодой Бэнр. — Мы не знаем.

— Твои любовницы Ксорларрин могут узнать. Мертвые отвечают на призывы жрицы.

Тиаго пожал плечами, как будто это в действительности не имело значения. Главная забота и побуждение Береллип к тому, чтобы говорить с мертвым магом Ксорларрин, это узнать, убил ли Брак'тэла Равель или его агенты, что было не так.

— А шадовары? — спросил Гол’фанин.

— Мы обнаружили следы их марша к этому месту, но ничего об их отступлении. Их самих не нашли.

— Значит, вернулись в Царство Теней.

— И Гонтлгрим наш.

— Планы Равеля нужно осуществлять осмотрительно, — посоветовал кузнец.

— Но ты продолжишь свою работу?

— Разумеется.

— Тогда я тебя больше не задерживаю.

Пятеро спутников отдыхали в большом зале у входа в Гонтлгрим, далеко в стороне от великого трона и могил.

— Я коснулась его, — сказала Амбра Дриззту, когда он приблизился к ней и увидел, что дварфа смотрит на трон.

— Пойдем, — позвал ее Дриззт и пошел.

Он провел ее мимо трона к небольшой группе могил.

— Король Бруэнор, — пояснил он, указывая на самую большую. — Он пал здесь, в Гонтлгриме.

— Было известие о том, что он умер в Мифриловом Зале, — ответила Амбра. — Мы устроили знатную попойку в его честь, — она замолчала и рассмеялась. — Но мы знали, эльф, мы знали, — сказала она.

То, как она обратилась к нему, "эльф", заставило Дриззта попятиться, поскольку это было прозвище, которое он слышал прежде, и сказано это было с той же интонацией и привязанностью.

— Рада, что он нашел свою дорогу, — торжественно произнесла Амбра. — Его репутация всегда говорила, что его манили дороги, а не трон.

— Этот дварф был его защитником, — объяснил Дриззт, когда они подошли к другой большой пирамиде камней.

— Пвент, — пробормотала Амбра, и для Дриззта это стало чем-то вроде подтверждения, что ей действительно можно доверять.

— И другие, кто пал в сражении за это место, — объяснил Дриззт про другие могилы. — Дварфы Боевого Молота из Долины Ледяного Ветра.

Амбра кивнула и тихо прошептала молитву за всех них.

Дриззт похлопал ее по плечу и повел к остальным. Он остановился на полпути и посмотрел дварфе прямо в глаза.

— Проклятие? — спросил он с подозрением.

Амбра непонимающе на него посмотрела.

— Твой друг шейд, — уточнил Дриззт, и дварфа хихикнула.

— Мел, — объяснила она. — Синий мел и ничего больше… ну и небольшое магическое внушение, чтобы убедить болвана.

— Таким образом, если этот Афэфе… Афренфэфе…

— Афафренфер, — объяснила Амбра.

— Таким образом, если этот Афафренфер попытается меня убить, Думатойн не придет ко мне на выручку?

Дварфа показала щербатую улыбку.

— Даже не попытается, — заверила она Дриззта. — Он — цветок, но не надеется стать маргариткой. Не самый умный, не самый храбрый, но в отличие от нетерезских мясников он обладает добрым сердцем. У тебя мое личное поручительство на этот счет.

По какой-то необъяснимой причине для Дриззта этого оказалось вполне достаточно.

Эпилог

В темноте тронного зала Гонтлгрима сдвинувшийся камень нарушил тишину.

Затем послышалось бормотание, и снова звуки трущихся друг о друга булыжников.

Чернобородый дварф выбрался из-под кучи, затем протянул назад руку и схватил то, что оставил за собой, и закряхтел от напряжения, пытаясь это вытащить.

— Треклятая хреновина застряла, — пробормотал он, и с большим усилием вытянул весьма любопытный шлем, снабжённый длинным шипом с многочисленными следами крови.

Эта попытка отправила его в полёт вверх тормашками в противоположном направлении, где он врезался в ближайшую каменную пирамиду и лежал на спине, пока не улеглась пыль.

— Проклятье, — выругался он, заметив беспорядок, который вызвал, перекатился на ноги и стал складывать на место выбитые камни. — Не хотел осквернять твою могилу…

Слова застряли в его горле, а камни выпали из рук.

Там, в потревоженной могиле, перед ним оказался любопытный шлем с единственным изогнутым рогом, другой был отломан давным-давно.

Дварф упал на колени и откопал шлем. И увидел лицо мёртвого дварфа, погребённого внутри.

— Мой король, — выдохнул Тибблдорф Пвент.

Нет, не выдохнул, потому что существа в состоянии Тибблдорфа Пвента не дышали.

Он шлёпнулся на задницу, уставившись в шоке, широко раскрыв рот в беззвучном вопле.

Если бы у него было зеркало, или отражение, которое действительно показалось бы в зеркале, Тибблдорф Пвент смог бы заметить своё новейшее оружие: волчьи клыки.

Чертёнок Аруники, освобождённый суккубом от своих обязанностей, скакал среди клубящейся мглы нижних планов, разыскивая своего истинного хозяина.

Он нашёл громадного балора сидящим на грибном троне, явно ожидающего посетителя.

— Дьяволица закончила с тобой? — спросил огромный демон.

— Угроза её владениям миновала, — ответил чертёнок. — Враги переместились.

— Враги? — последовал наводящий вопрос.

— Шадовары.

— Только шадовары? Мне становится скучно…

— Дриззт До'Урден! — выплюнул чертёнок имя, которое он, Друзил, ненавидел так же сильно, как и всё остальное на свете. — Он покинул Невервинтер.

— И ты знаешь куда он пошёл? — взревел демонический монстр.

Друзил неловко переминался с лапы на лапу.

— Ты можешь его найти? — требовательно спросил зверь.

— Да! Да! Да! — взвизгнул Друзил, потому что за намёк на какой-либо другой ответ несчастный маленький чертёнок наверняка был бы расплющен безжалостным балором.

Демон начал издавать звук, который казался чем-то средним между урчанием гигантской кошки и сходящей лавиной.

Друзил понял, что поскольку прошло почти сто лет, Эррту, дважды изгнанный этим тёмным эльфом Дриззтом, был или скоро будет волен осуществить свою месть.

Более десяти дней прошло, прежде чем Береллип и другие жрицы присоединились к Равелю и остальным в кузнечном зале. Нижнее пространство комплекса было полностью обследовано, а некоторые дроу поднимались даже к верхним уровням, хотя лестница оставалась разрушенной, но не было найдено никаких признаков шадовар.

Теперь со всей серьёзностью началась работа по обеспечению безопасности и восстановлению кузнечного зала, пока группа каменщиков гоблинов заделывала странный второй туннель, ведущий из камеры предтечи во внешний коридор.

А работа Гол'фанина над Колыбельной и Паутиной шла с максимальной скоростью. Тиаго был рядом с ним, как обычно, когда подошли благородные Ксорларрины.

— Это Мазой и его спутники убили Брак'тэла, — сказал Равель прежде, чем даже они обменялись положенными приветствиями.

— В самом деле? — спросил Тиаго.

— В самом деле, — ответила Береллип таким тоном, что стало ясно, она не потерпит никаких сомнений по этому вопросу, потому что именно она говорила с духом своего умершего брата.

Все они знали, что такие разговоры, как правило, были смутными и зачастую недостоверными, но Береллип казалась вполне уверенной.

— Мазой? — осмелился спросить Гол'фанин, хотя в своём положении не мог прерывать разговор благородных.

— Мазой Облодра, — пояснил Тиаго. — Из Бреган Д'эрт.

— Облодра? — воскликнул удивлённо Гол'фанин прежде, чем смог воздержаться от дальнейшей опрометчивости. — Это имя не часто произносят в Мензоберранзане. Со Времён Смуты.

— Облодра возглавляет Бреган Д'эрт, — напомнил Джерт, ссылаясь на Киммуриэля.

Казалось, Гол'фанина это удовлетворило, и он вернулся к своей работе, но неоднократно пробормотал: “Мазой?” себе под нос, как будто стараясь вспомнить что-то.

— В этом видится скрытый умысел, — предупредила Береллип, глядя на Тиаго.

— Если агенты Бреган Д'эрт убили вашего брата, значит они сделали это в битве по выбору Брак'тэла — невозмутимо ответил молодой Бэнр. — Бреган Д'эрт не идёт против благородных правящего Дома дроу.

— Без разрешения Дома Бэнр, — добавила Береллип, выявляя свои подозрения.

Тиаго рассмеялся ей в ответ.

— Если бы я хотел, чтобы ваш сумасшедший брат был мёртв, дорогая жрица, то убил бы его сам.

— Хватит, — встрял в разговор Равель. — Давайте продолжим нашу работу и расследование. Достаточно скоро мы узнаем, почему это произошло. Да мы уже знаем, — добавил он, глядя в упор на Береллип: — что почти наверняка начало положил Брак'тэл.

— Это Брак'тэл устроил диверсию в кузнечном зале и вытеснил нас, — сказал Тиаго. — Если его убили Бреган Д'эрт, я должен хорошо им заплатить за то, что спасли нас от хлопот.

На это замечание Береллип и Сарибель окинули его свирепыми взглядами, но Тиаго не собирался отступать.

— Нужно ли напоминать о… скажем так, нестабильности вашего брата?

Береллип фыркнула, стремительно развернулась и вылетела из кузнечного зала, Сарибель пустилась за ней по пятам. Беспомощно покачав головой дерзкому Тиаго, который не делал легче его работу по удержанию сестёр под контролем, Равель последовал за ними.

— Они великолепны, — отметил Джерт минутой позже, и Тиаго обернулся, чтобы посмотреть, как мастер оружия Ксорларрин любуется наполовину законченными мечом и щитом.

— Вы видели этого Мазоя…Облодру? — спросил Гол'фанин, не отрываясь от своей работы, и не показывая, к кому из воинов он обращался.

— Да, — ответили оба.

— Агент Бреган Д'эрт?

— Так он утверждал, — сказал Джерт. — Так же утверждали и его спутники, человек и эльфийка.

Кузнец усмехнулся и поднял взгляд, получив такую замечательную информацию.

— Человек, который однажды приходил в Мензоберранзан с Джарлакслом, — добавил Тиаго.

— Когда-то я знал Мазоя, хотя и не Облодру, — поведал Гол'фанин, который не скрывал того факта, что подозревал гораздо больше, чем показывал, что не скрылось от двух воинов. — Он был волшебником?

— Воином, — ответил Тиаго.

— Несущим три клинка, — добавил Джерт. — Большой палаш, привязанный за спиной, и пару скимитаров.

Кузнец кивнул и вернулся к работе. Разговор, очевидно, подошёл к концу, Джерт извинился и вернулся к своим обязанностям.

— Ты думаешь, Бреган Д'эрт доставят нам здесь неприятности? — тихо спросил Тиаго. — Конечно, Киммуриэль и Джарлаксл понимают, что перемещение Ксорларринов в Гонтлгрим было санкционировано Верховной Матерью Квентл…

— Пусть Бреган Д'эрт тебя не беспокоят, — заверил его Гол'фанин. — Но Мазой… ах, Мазой.

— О чём ты говоришь? — рассердился Тиаго.

— Неужели в Мили— Магтире больше не преподают историю? — спросил Гол'фанин.

— Ты испытываешь моё терпение, — предупредил Тиаго.

— Я делаю твоё оружие, — возразил Гол'фанин.

— Тогда что? — требовал, или просил ответить Тиаго. — Что ты знаешь?

— Я знаю только то, что вы рассказали мне. Но подозреваю больше.

— Что? — раздражённо выкрикнул Тиаго.

Гол'фанин снова слегка усмехнулся.

— Скимитары? Дроу, носящий скимитары и путешествующий вблизи поверхности с иблис.

Тиаго поднял руки, полностью утратив ведущую позицию в разговоре.

— Что ещё ты можешь рассказать мне об этом любопытном бродяге? — спросил кузнец.

Тиаго фыркнул.

— Какого цвета были его глаза? — поинтересовался Гол'фанин.

Тиаго начал отвечать “лиловые”, но поперхнулся на слове. Его глаза в шоке расширились, он изумлённо уставился на Гол'фанина и выдохнул: — Нет.

— Возможно ли, что благородный дроу из Дома Бэнр, который, несомненно, скоро повысится до звания мастера оружия Первого Дома Мензоберранзана, столкнулся лицом к лицу с Дриззтом До'Урденом и даже не понял этого? — спросил Гол'фанин.

Тиаго осмотрелся вокруг, будто хотел убедиться, что никто другой не слышал это заявление. Мысли его путались, когда он попытался вспомнить всё, что знал из истории об этом предателе и негодяе по имени Дриззт, самом разыскиваемом из всех преступников, когда-либо известных в Мензоберранзане. Дриззт До'Урден, защитник другого города дварфов, Мифрилового Зала, где была убита сама Верховная Мать Бэнр! Дриззт До'Урден, который убил Дантрага Бэнра, деда Тиаго.

Гол'фанин поднял незавершённый меч и легонько постучал им по щиту.

— Эти призы сделают тебя мастером оружия, — сказал он. — Но голова Дриззта До'Урдена? Этот приз сделает тебя легендой.

О переводе

Перевод выполнен командой форума «Долина Теней» ( shadowdale.ru ), посвящённого переводам художественной и игровой литературы по сеттингу Dungeons & Dragons “Forgotten Realms”.

Команда переводчиков:Allistain, Dashkesta, Deymus, Diamond15, Garret_Shadow, Kayla, Kyara, Leloush, Near, Severus616, Ssovec555, thebizon, 基理儿

Главный редактор и куратор перевода:Kayla

Русская обложка:Gobby

Вёрстка и форматирование:Elstan

Также выражается огромная признательность всем тем, кто указывал на недочёты и ошибки по ходу перевода!

Обо всех замеченных неточностях или ошибках просьба сообщать редактору в ЛС через форум «Долина Теней» или в группе «Путешествия по Забытым Королевствам» . Если Вам понравился перевод, просто зарегистрируйтесь и скажите «спасибо» — этого будет достаточно.;-)

Содержание

Роберт Сальваторе
КОГОТЬ ХАРОНА

Пролог

Часть I Старая неприязнь

Глава 1 Боевая татуировка

Глава 2 Лорд Невервинтера

Глава 3 Ткач заклинаний

Глава 4 Столкновение

Глава 5 Притесняемый пол

Глава 6 Соратники в общем деле

Глава 7 Тени, всегда тени

Глава 8 Не совсем Подземье…

Глава 9 Опора

Глава 10 Проход Баррабуса

Глава 11 Какова цена свободы?

Часть II Обычная судьба

Глава 12 Артефакты

Глава 13 Там, где тени никогда не заканчиваются

Глава 14 Охотясь плечом к плечу

Глава 15 Надежда из былых дней

Глава 16 Он знал

Глава 17 Паутина дроу

Глава 18 Доверие спутника

Глава 19 Зажатые между тенью и темнотой

Глава 20 "Бреган Д'эрт!"

Глава 21 Изменчивая грань между союзниками и врагами

Глава 22 Огненный бог

Глава 23 Пересечение

Глава 24 Воссоединение семьи

Глава 25 Глупость или надежда?

Глава 26 Ожидания

Эпилог

О переводе